Лунный цикл

      В лесу, посреди деревьев, через которые пробивался яркий свет луны, стояли два парня. Один из них был высокий, накаченный блондин, с ярко-алыми глазами, в порванной майке, темно зелёных широких штанах, с ошейником на котором весела небольшая цепочка. У него из волос торчали тёмные острые уши, а позади выглядывал пушистый хвост.       У второго же были темно-изумрудные кудрявые волосы, пухлые щеки с множеством веснушек и большими глазами. Одет он был в белую накидку с несколькими разноцветными заплатками и бантиком на шее.       Красноглазый оборотень кусал другого парня за щеку, положив руки на его талию, а его хвост вилял из стороны в сторону, показывая удовольствие. На щеках кудрявого был румянец, а руки на чужой груди пытаясь отодвинуть массивное тело.       — Мх, ну Каччан… Хватит. — недовольно говорил Изуку, щеки которого уже начинали болеть. «Каччан» нечего не ответил, укусив ещё сильнее, а затем лизнул небольшую ранку от его зубов.       Он снял капюшон с Мидории медленно проводя носом от волос до шейки, оставляя новый красноватный след. В ответ он слышит сдавленный стон и, ещё одну порцию недовольного бурчания.       «Да что не нравится этому Деку? Я тут стараюсь ублажаю его, а он ещё и возмущается!» — думает про себя Бакуго, но ухмыляется от тихого, но отчётливого стона.       — Может ты перестанешь кусать меня? Пожалуйста? — спрашивает Мидория, отодвигая от себя Катцуки.       — Ты хочешь приказывать мне, чёртов призрак? — рычит Катцуки.       Изуку — привидение, но Бакуго может спокойно дотрагиваться до него, как и все остальные. Просто дело в том, что Мидория может становиться неосязаемым, когда ему нужно. Конечно, для людей это все удивительно, но когда ты живёшь вместе с оборотнями, вампирами и другой нечестью — это твоя обычная жизнь.       В данный момент у Бакуго начался лунный цикл, который проходит с наступлением пятнадцати лет, не человеческих конечно же.       Суть этого цикла в том, что оборотень, как бы становиться более диким: воет на луну и ищет добычу. Но в результате эволюции желание найти и убить кого-то превратилось в желание присвоить — пометить. И для этого «ритуала» оборотень выбрал Деку.       Не то, чтобы его кто-то спрашивал, нет — это делают за него инстинкты, которые подбирают ему более подходящую «пару». Катцуки не будет отрицать, что Изуку ему нравится, просто они оба это скрывают. Или по крайней мере пытаются.       И в следствии всего происходящего с блодином, они находятся здесь. Самое главное, что Мидория не в курсе того, что происходит с «Каччаном» или это он так думал, а тот в свою очередь не может ему все объяснить, потому что это будет звучать, почти, как открытое признание.       «Эм, слушай Деку, у меня тут цикл начался, и я хочу кого-то покусать, что ж скрывать, пометить. Поэтому из всех людей и не очень, я выбрал именно тебя, но ты не подумай, ты мне не нравишься!»       Ладно покусать это можно ещё, как-то оправдать, но метка — это не шутки. Она не на всю жизнь, но для оборотней это признак сильных чувств. И если все продолжится так, ему придётся рассказать все Изуку.       Бакуго продолжает исследовать кожу призрака, все больше оставляя отметин. Правой рукой он зарылся в изумрудные кудри, потягивая их, чуть массируя кожу своими небольшими костями, а левая рука хозяйничала на узкой талии, переходя все ниже.       Мидория откинул свою голову назад и прикусил свою губу, чтобы не издавать ещё больше звуков, которые сильнее раздуют и так не маленькое эго Каччана. Его ухо опалило горячие дыхание:       — Эй, Деку, может хватит сдерживаться? Мне больше нравится, когда я слышу эти звуки. — сказал оборотень, и Изуку был уверен, что чувствовал ухмылку на его лице.       Он быстро поматал головой, потому что не был уверен сейчас в своём языке. На это блондин лишь ухмыльнулся и резко сжал своей большой рукой задницу Деку, впиваясь когтями.       Волна возбуждения ударила в чужую голову и Мидория резко опрокинул свою голову вперёд, смотря на парня стоящего перед ним с широко раскрытыми глазами. Из его рта невольно вырвался протяжный стон.       — Качча-ан, хватит. Зачем ты это делаешь? — запинаясь, пытался выговорить призрак. Ничего не ответив, он притянул второго за мягкие локоны и впился губами.       Ноги ослабли, и Изуку поспешно схватился за ошейник Бакуго одной рукой, а вторая оказалась на чужой пояснице. Тот рыкнул, увеличивая свой напор, пытаясь углубить поцелуй. Мидория уже ничего не мог с собой поделать, ноги его не слушались, когтистая ладонь во всю лапала его, а язык исследовал рот.       Блондин разорвал поцелуй, опуская Деку головой на мягкую траву. Последний пытался отдышаться, все ещё держась за ошейник.       «Ладно, была не была» — подумал про себя Катцуки, готовясь объяснить ситуацию.       Теперь призрак лежал на траве, а оборотень надвисал над ним, зажимая чужие руки над кудрявой головой.       — Эй, Деку. — сказал несвойственно для себя тихо он. Изуку посмотрел на него затуманенным взглядом, но промолчал. — М. Как тебе объяснить-то. Смотри, есть оборотень, я просто так для примера, и когда ему исполняется пятнадцать лет, у него начинаются лунные циклы. Это такая штука… Короче, этот оборотень начинает хотеть то, что раньше для его предков было нормальным… Там выть на луну. И этот оборотень ещё хочет укусить того человека, который с ним, в хороших отношениях можно сказать. По крайней мере, в голове этого оборотня. И так получилось, что этот человек для меня — ты.       — Это один раз в год, поэтому. — Бакуго уже хотел сказать, что-то вроде «это инстинкты выбирают, а не я» или «это нечего не значит, просто так надо», но. Посмотрев на кучерявого, раскрасневшегося призрака, которой тяжело дышал и смотрел на него мутными глазами — понял, что не сможет вытерпеть ещё без него, смотря как вокруг ошиваются половинчатые вампиры, круглолицие ведьмы и ещё много разной твари. Сейчас или никогда.       — Тц, ладно, блять. Слушай, Изуку, на самом деле это все пиздеж. Во время лунного цикла оборотни хотят пометить того человека, которого они любят. Собственно — да, блять, я тебя люблю! — Катцуки выговорил это очень быстро, с закрытыми глазами.       Он был готов ко всему: пощёчине, крикам, игнорированию в будущем.       Но ответа не поступало, была просто тишина. «А вдруг тогда Деку просто улетел?» — подумал блондин. Вдруг он решил просто уйти из его жизни, ничего не сказав. Но ведь Бакуго не трус! Он уже сделал самое страшное — признался Изуку, остальное уже легче.       Он медленно открыл глаза. Мидория лежал на том же месте и улыбался. Широко, искренне, как дурак. Казалось улыбка сейчас растянется до ушей. А потом начал смеяться. Тихо так, хихикая, жмурясь. Видно на лице Бакуго было насколько он в недоумении.       — Деку, ты чего лыбишься?! — рыкнул тот.       — Хи-хи, Каччан, ты не представляешь на сколько я рад, что ты наконец сказал это! Я думал, что второй раз помру скорее, чем услышу хоть какое-то признание! Нет, честное слово, строишь из себя бесстрашного героя, а потом боишься сказать три слова? — он сделал небольшую паузу и взял Каччана за руку.       — Я тебя тоже люблю. — негромко произнес кудрявый, оставляя мокрый след на тыльной стороне ладони.       Катцуки просто молчал и пытался осознать все происходящее. Когда мягкие губы прикоснулись к его руки, будто заряд тока прошёлся по телу.       — То есть ты Деку. Знал что ты мне нравишься? — спросил блондин с лёгким нажимом на что получил утвердительный кивок. — А про цикл ты тоже знал? — вновь кивок.       — Ну держись, полтергейст чертов! Ты у меня получишь за все мои страдания! — прошипел блондин, впиваясь в розовые губы. Он мог поклясться, что все ещё чувствовал улыбку на чужом лице.       Если бы Мидория хотел, он бы легко стал неосязаемым и ушёл, они оба знают. Но зачем Изуку так делать, если он итак долго ждал?