I will remember

Вокруг чьи-то голоса и много шума. Джисон хочет открыть глаза, чтобы узнать, кто ему мешает, но как-то слишком лень. Все тело такое ватное, и разлеплять веки совсем не хочется. Может быть, если постараться, получится игнорировать этот шум? Однако любопытство берет верх, и Джисон все же прикладывает усилия для того, чтобы посмотреть на источник раздражения. Вот, сейчас он соберется с силами и откроет глаза на счет три. Раз... К общему шуму, превратившемуся в фоновый, добавляется резкий и громкий, похожий на сирену скорой помощи. Джисон мысленно морщится. Два... Голоса стихают, и становится так спокойно. Джисон немного расслабляется, и уже не особо хочет смотреть, что же произошло, но, как назло, в мозг врывается противное пищание, и раздражение снова нарастает. Ну почему его просто нельзя оставить в покое? Джисон полон решимости. Три! Он резко открывает глаза. Яркий свет от включенной лампы бьет в глаза, и их приходится снова прикрыть, прежде чем проморгаться и смахнуть пару слезинок. Движение рукой сопровождается неприятным ощущением где-то на внутренней стороне локтя, и Джисон подносит руку к лицу, чтобы разглядеть получше: игла, удерживаемая небольшим кусочком пластыря, и прозрачная трубка, тянущаяся к капельнице, стоящей у кровати. Интересная ситуация. - Джисон, ты очнулся. - Ощущение, что обращаются не к нему, исчезает, словно наваждение, и Джисон поворачивает голову на голос. Картинка фокусируется после легкого размытия, и парень видит в углу комнаты, в которой находится, стол, за которым сидит мужчина в халате и что-то пишет. Точнее, видимо, писал до того как заметил шевеление со стороны кровати. - Как себя чувствуешь? - Мужчина, встает из-за стола и подходит к Джисону, который после этого вопроса внимательно прислушивается к себе. - Нормально. - Отвечает он и слегка пожимает плечами. - Голова только немного кружится. - Ничего, это пройдет. - Предположительно доктор садится на стул около кровати. - Сейчас проверим твое состояние, и я позову твою маму, она ждет в коридоре. - Ладно. - Джисон послушно протягивает свободную руку для измерения давления, а сам в это время наблюдает за последними порциями жидкости, бегущей по прозрачной трубке в его руку. - Кстати, - после измерения давления Джисон все же решается спросить. - Что случилось? Почему я оказался в больнице? - Ты не помнишь? - Доктор чуть удивленно, но все же с легкой улыбкой смотрит на парня, продолжая осматривать его и записывать результаты. На отрицательное мотание головой он тихонько хмыкает. - Ты попал в аварию, тебя сбила машина. Но не переживай, ты отделался парой синяков и легким сотрясением. - Начавшаяся было паника отступает обратно, легкая улыбка доктора действует успокаивающе, и Джисон верит, что все действительно в порядке. Когда осмотр подходит к концу, а все результаты записаны в медицинскую карту пациента, доктор выходит из комнаты, напомнив, что сейчас приведет маму Джисона. Что ж, есть время, чтобы подумать. Авария? Сбила машина? Джисон абсолютно точно этого не помнит. Последнее, что он помнит перед тем, как очнуться... Легкий скрип двери отвлекает от раздумий, в комнату, а вернее в палату, входит женщина в халате. Наверное медсестра пришла за картой, думает Джисон, вежливо ей улыбаясь. Однако медсестра не спешит уходить, она садится на стул, на котором минуту назад сидел доктор, смотрит как-то нежно и обеспокоенно и берет за руку. - Джисони, ты как? - Спрашивает она мягко, заглядывая в глаза. Джисон от такого немного теряется. - В порядке. - Все же отвечает он, глядя на свою руку, сжатую в ладошках странной медсестры. Та не спешит отпускать. - Доктор сказал что сейчас должна прийти моя мама... - Осторожно говорит парень и косится на дверь, медсестра смотрит удивленно и наконец отпускает руку. - Ты меня пугаешь. - Говорит она тихо. - То есть? - Это еще кто кого пугает, думает Джисон, мысленно усмехаясь. - Я - твоя мама. После этой фразы легкая вежливая улыбка Джисона превращается в недоуменную. * * * Джисон полулежит на своей, ставшей уже родной за этот день, койке и смотрит в окно, где за изящной металлической оградой видна проезжая часть, по которой несутся машины. - Как тебя зовут? - Спрашивает доктор Ким сидящего напротив него Джисона. - Хан Джисон. - Отвечает Джисон, смотря на доктора. - Отлично. - Доктор слегка улыбается. - Вы называли меня этим именем, а к женщине, которая представилась моей матерью, обращались "миссис Хан". - Добавляет Джисон, и улыбка доктора меркнет. - Так что я просто предположил. - Что ж, - доктор Ким вздыхает и продолжает допрос. - Сколько тебе лет? - Не знаю. - В каком классе ты учишься? - Не знаю. - В какой школе? - Не знаю. - Не "не знаю", а "не помню". - Исправляет доктор, давая Джисону время на легкую передышку. - Помнишь кого-нибудь из родственников или друзей? Их имена? Какую-то другую информацию? - Я не помню родную маму, а вы спрашиваете про кого-то еще. - Джисон нервно усмехается, хотя ситуация совершенно не смешная. Миссис Хан, все это время сидящая на небольшой кушетке у двери, нервно выдыхает, но молчит. - Хорошо, - доктор кивает, а Джисон не особо понимает, что в этом хорошего, однако, додумать ему не дает следующий вопрос. - Какого цвета твои глаза? - Я не знаю. - Отвечает Джисон, тут же осекается и исправляется, - то есть не помню. - Не помнишь сам цвет или название цвета? - Уточняет Доктор Ким. - Я помню название: карий. - Поясняет Джисон и удивленно замирает, расширив свои карие глаза. Он сказал это, совершенно не задумываясь, и что-то подсказывет, что Хан совершенно прав. Доктор только удовлетворенно хмыкает. - Сколько будет "два плюс два"? - Спрашивает он. - Четыре. - Джисон отвечает прежде, чем успевает задуматься, что такое вообще "два" и "плюс", но после своего ответа даже не сомневается в правильности, да и вопрос, спустя секунду, не кажется непонятным и странным. Спустя еще десяток вопросов и несколько процедур разной степени выносимости Джисона отправляют обратно в палату и просят подождать. На часах шесть вечера. Джисон удивлен, что помнит, что такое "вечер", ведь на то огромное количество вопросов, которые задавал доктор Ким, у него нашлось от силы пять ответов. Фраза "Я не помню" звучала так часто, что Джисон уже возненавидел ее. Проходит достаточное количество времени прежде, чем раздается легкий стук, и в палату входит доктор Ким. Он по-прежнему легко улыбается и держит в руках медицинскую карту Джисона. - Что ж, - произносит он преувеличенно бодрым голосом, и Джисон выжидательно смотрит. - Результаты исследований уже у меня, я все просмотрел, и могу сказать вот что: У тебя, Джисон, частичная потеря памяти. - Частичная? - Переспрашивает Джисон, уставившись на доктора. Тот кивает. - Частичная. Ты помнишь, как ходить и говорить, читать, писать. У тебя сохранились все базовые навыки, и это хорошо. - Джисон рассеянно кивает, ерзая на месте и пытаясь устроиться поудобнее. - Но ты не помнишь людей и события. То есть, ты помнишь, сколько будет "два плюс два", но не помнишь, при каких обстоятельствах и когда ты это узнал, не помнишь, кто тебе об этом рассказал. - Ну, логично предположить, что рассказал учитель в начальной школе. - Джисон пожимает плечами, а откуда-то сбоку слышится тяжелый вздох. - Это я тебе рассказывала. - Тихо говорит миссис Хан. Джисон и не заметил, как она вошла. - Мы с тобой учили цифры, сложение и вычитание. - Ее голос немного дрожит, и Джисон чувствует укол вины за то, что не помнит. Ни эту женщину, ни события связанные с ней. Он чувствует, что знает ее, как будто видел во сне, но забыл. И ему так совестно за это. Так горько смотреть на нее и не помнить. - Давайте не будем о грустном. - Доктор Ким слегка повышает голос, чтобы обратить внимание на себя. - Так как по результатам всех проведенных исследований никаких видимых повреждений мозга обнаружено не было, могу сказать, что воспоминания можно вернуть. - Как? - В один голос спрашивают Джисон и миссис Хан. Доктор Ким усмехается. - Все воспоминания Джисона все еще в его памяти. - Говорит он. - Просто по каким-то причинам они оказались заблокированы. Когда Джисон не задумывается, воспоминания сами приходят. - То есть мне просто нужно не думать? - Уточняет Джисон, и доктор Ким снова не сдерживает легкий смешок. - Нет, конечно нет. - Он отрицательно качает головой и продолжает. - Тебе нужно вернуться в привычную среду: школьные будни, общение с одноклассниками, посещение секций, домашние задания. Когда ты вернешься в прежнюю рутину, то постепенно вернешься к прежнему себе, будешь вести себя, как раньше, думать, как раньше, и воспоминания постепенно вернутся. Это как с цветом твоих глаз. Тебя просто нужно навести на ответ, и ты вспомнишь сам. - Джисон кивает и вздыхает. Звучит обнадеживающе. Хотелось бы, чтобы действительно сработало. - Что-то ты конечно можешь и не вспомнить, но мы и в обычной жизни забываем достаточно много вещей, так что это нормально. - Надеюсь, что это так. - Джисон косится на миссис Хан, неподвижно сидящую на все той же кушетке у двери. - Да, еще кое-что, Джисон. - Доктор Ким вдруг становится серьезным. Он продолжает легко улыбаться, но тон его голоса немного меняется. - Есть одна вещь, которую тебе необходимо обязательно вспомнить. - Джисон смотрит вопросительным взглядом, и доктор продолжает. - Дело в том, что мы не знаем, кто виновник аварии, и как она вообще произошла. В скорую позвонили с вашего школьного телефона, а к тому моменту как бригада подъехала, возле тебя уже собралась толпа, и в скорую успели позвонить еще раз. Так как звонок был совершен во время урока, мы предполагаем, что тебя нашел кто-то из учеников, прогуливающих занятия, или возможно случайный прохожий. Ни свидетелей, ни записей с камер видеонаблюдения, ни каких-либо улик. Так что, если бы ты вспомнил хоть какие-то детали, было бы очень хорошо. - Я конечно попытаюсь, - Джисон кивает. - Но даже не знаю, успел ли я тогда разглядеть что-то. - Будем надеяться, что успел. - Доктор Ким ободряюще улыбается. - Джисон, ты только, пожалуйста, обязательно расскажи, что вспомнишь. - Внезапно голос подает миссис Хан. - Даже если вспомнишь, что сам виноват, просто расскажи, хорошо? - Ее голос уже не дрожит, она справилась с эмоциями и держится хорошо. Джисон не знает, как бы себя чувствовал, если бы его близкий человек попал в аварию и забыл бы его. Миссис Хан действительно молодец. - Хорошо. - Он кивает и совсем слегка улыбается. В общем-то все не так плохо, и шансы на хороший исход есть, и это главное. Похоже, до всего произошедшего Джисон был оптимистом, и наверное это даже хорошо в его случае. * * * Уже на следующий день Джисон стоит на пороге своей комнаты, с интересом ее осматривая. Все такое знакомое и незнакомое одновременно: кровать с толстым мягким одеялом, плакаты на стенах, компьютерный стол, заваленный учебниками и тетрадями, и магнитная доска с какими-то записями, оставленными, вероятно, самим Джисоном. Он подходит ближе и видит несколько полустертых записей и небольшой листочек, сложенный вдвое и прикрепленный к доске красным круглым магнитиком. Что-то важное? - Джисони, идем обедать. - Голос миссис Хан раздается слишком громко и неожиданно, и Джисон вздрагивает, оборачиваясь. - А постучаться? - Недовольно спрашивает он и тут же осекается, но миссис Хан не выглядит разозленной или огорченной, она только усмехается и стучится в уже распахнутую дверь. - Извини. - Произносит она, улыбаясь. - Я всегда раньше так говорил, да? - Уточняет Джисон, двигаясь по направлению к двери, оставив осмотр комнаты в целом и доски в частности на потом. - Да, ты не особо любил нарушение твоего личного пространства. - Отвечает миссис Хан, возвращаясь в кухню уже вместе с Джисоном. По помещению витают аппетитные ароматы, а на столе уже стоят наполненные тарелки. Джисон проходит вглубь и садится за стол так, что окно оказывается справа от него. - Я всегда здесь сидел? - Уточняет он. - Зависело от настроения, но обычно - да. - Миссис Хан кивает и садится напротив. - Хотя, если Феликс приходил, то это место ты всегда уступал ему. - Феликс? - При упоминании имени в голове резко что-то вспыхивает, но так же быстро исчезает, а в груди разливается странное теплое чувство. - Твой лучший друг. - Поясняет миссис Хан. - Я звонила ему, чтобы рассказать, что произошло, он все порывался приехать в больницу, но я уговорила его дождаться, пока ты сам ему напишешь. - Феликс. Мой лучший друг. - Проговаривает Джисон и принимается за еду. Даже немного обидно не помнить лучшего друга: как выглядит, во что одевается, какой у него голос и привычки. Джисон надеется, что со временем вспомнит Феликса. - У меня есть еще друзья? - Интересуется он в перерывах между пережевыванием пищи. - Ну, еще Хенджин, - миссис Хан охотно отвечает. - Вы все учитесь в одном классе. - Добавляет она, и Джисон делает очередную пометку в голове: у него есть два друга, с которыми он учится в одном классе. Хорошо, что всего два, запомнить будет не так сложно. После маленького семейного обеда Джисон возвращается в свою комнату и берет телефон, стоящий на зарядке. Он включает его впервые после аварии. Доктор Ким советовал пока что ограничить время использования техники, но написать лучшим друзьям о том, что с ним все в порядке, Джисон считает необходимым. Смартфон издает приветственную мелодию, и Хан благодарит разработчиков, придумавших разблокировку отпечатком пальца, потому что свой пароль он не помнит совершенно. Копаться в памяти в поисках заветных цифр - дело провальное, это он уже понял. Остается надеяться на то, что пароль вспомнится как-нибудь сам, ну или, что у него с лучшими друзьями настолько хорошие отношения, что они знают нужную комбинацию. На всякий случай попробовав дату рождения, и потерпев неудачу, Джисон открывает мессенджер и тихонько охреневает от количества сообщений: какие-то чаты, личные переписки, появляется ощущение, что ему не хватит жизни, чтобы прочитать все это, и Хан решает разобраться с этим чуть позже. - Так. Феликс. - Он листает список чатов в поисках нужного имени. Не найдя именно "Феликса" он останавливает свой выбор на миленьком "Ликси" возле которого находится страшная огромная цифра, обозначающая количество непрочитанных сообщений. Открыв диалог и нажав на кнопку пролистывания вниз Джисон читает лишь несколько последних, содержание которых сводится к тому, что если в ближайшее время Джисон не появится в сети и не ответит, то из больницы отправится прямиком на кладбище. Усмехнувшись и снова уловив приятное теплое чувство в груди Хан набирает сообщение. Вы [16:13]: Феликс? Ликси [16:14]: Джисон? Господи, ты жив! Как ты? Что с тобой? Вы [16:14]: В порядке Почти. Ликси [16:15]: Почему почти? Что-то серьезное? Боже, Джисон, не молчи Скажи, что ты просто пошутил Знай, что мы любим тебя любого Джисон тихо смеется с такого милого волнения друга и печатает ответ. Вы [16:17]: Я в порядке Просто немножко потерял память Ликси [16:17]: В смысле немножко Это как Вы [16:18]: Ну Я помню, как ходить и говорить И все такое Но я не помню тебя И Хенджина И маму Никого не помню Ликси [16:20]: ... Стоп. Подожди Ты сейчас серьезно? Вы [16:20]: Мама сказала, тебе написать... Прости Извини Ликси [16:25]: Я должен был понять, что что-то не так, еще когда ты назвал меня Феликсом... Вы [16:25]: А что не так? Ликси [16:26]: Ты никогда не называешь меня Феликсом Вы [16:26]: А как? Ликси? Ликси [16:26]: Только не говори, что я так записан у тебя Вы [16:27]: Хорошо, не буду Ликси [16:28]: Знай, что я сейчас очень тяжело вздохнул. Еще немного попереписываясь с Феликсом, узнав, что Хенджин сейчас не в городе и пока что не знает о том, что случилось, и позадавав некоторые вопросы, Джисон откладывает телефон на стол и вздыхает. Голова немного гудит от обилия информации, но доктор Ким сказал, что это нормально. Вгляд снова падает на магнитную доску на стене, и Джисон подходит ближе. Если он оставлял на ней какие-то заметки, может это поможет ему что-нибудь вспомнить, вдруг там что-то важное? На белой поверхности по-прежнему виднеются полустертые слова и надписи. Джисон пытается разобрать хоть что-то, но его не самый аккуратный почерк в этом совершенно не помогает. Взяв в руки свернутый листочек, прикрепленный к поверхности доски, Хан замечает продолжение надписи и под магнитом, та естественно тоже частично стерта. Вздохнув он разворачивает листочек. "Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь, но у тебя красивая улыбка. Мне нравится, когда ты улыбаешься. Надеюсь, у тебя достаточно поводов для улыбки :)" Джисон на несколько секунд подвисает, затем перечитывает еще раз и снова подвисает. Почерк точно не его: довольно мелкий, но достаточно понятный и аккуратный. Записка адресована ему? Или может Феликсу или Хенджину? Кому-то еще? Просто случайно попала к Джисону? Но от кого она, подписи ведь нет. И почему висит на доске? Тяжело вздохнув Джисон возвращает записку на доску и решает, что на сегодня пока что достаточно новой информации, он обязательно вернется к этому потом, когда будет помнить чуть больше, чем "ничего". * * * Следующая неделя плывет настолько медленно, что к ее концу Джисон готов взвыть. Феликс развлекает его разговорами по вечерам, но так как Джисону пока что противопоказано слишком частое использование техники, ему приходится развлекаться самому: он немного рисует, готовит обеды и ужины, пока миссис Хан на работе, и даже открывает свои школьные конспекты, чтобы понять весь масштаб бедствия. Однако с прочтением конспектов приходит приятное удивление: Джисон многое помнит, но, опять же, частично. Он вспоминает алгоритм решения задач по физике, как только видит эти задачи, но совершенно не помнит, как впервые их решал, когда и где читал и записывал нужные формулы... Это так странно, но все же лучше, чем ничего. Не придется хотя бы учить всю школьную программу заново. В пятницу Джисон вымаливает у доктора Кима разрешение на посещение школы, ведь с его состоянием все в порядке, он чувствует себя отлично, да и в привычную среду вернуться нужно, чтобы память быстрее восстанавливалась. Доктор Ким дает разрешение и просит сильно не увлекаться, а о каких-либо изменениях или проблемах тут же сообщать ему. И все выходные Джисон предвкушает возвращение в школу. Он чувствует легкое волнение, ведь совершенно не помнит как это - быть учеником старшей школы. Феликс успокаивает его историями из школы, участником которых был и Джисон в том числе, и рассказами о том, что Хан совершенно не является каким-нибудь изгоем, хулиганом или кем-то подобным, поэтому Джисон немного успокаивается. И вот, собрав рюкзак, подготовив заранее школьную форму и даже практически выспавшись, Джисон сидит за столом в кухне и ждет Феликса, который обещал прийти к нему, чтобы они вместе пошли в школу. Как пояснил друг, раньше они нечасто так делали, так как оба любили поспать, но иногда за ними заходил Хенджин, который был и есть - ранняя пташка. Хенджин, кстати, писал Джисону и Феликсу в их общем чате, и ребятам все же пришлось рассказать другу о случившемся. Тот конечно сначала обиделся, но быстро отошел и посоветовал Джисону, вспомнить все к его возвращению. Джисон обещал постараться. Дверной звонок оповещает о прибытии гостя, и миссис Хан, уже собравшаяся на работу, идет открывать, бросив Джисону "до вечера", пока тот допивает свой утренний чай. Из прихожей едва-едва слышен тихий обмен приветствиями, и после хлопка двери, означающего уход миссис Хан, на пороге появляется он. Джисон едва сдерживает писк умиления, ведь перед ним стоит такой очаровательный парень с улыбающимися глазами и совершенно потрясающими веснушками. Ну и как его вообще можно называть Феликсом, если он - самый настоящий Ликси? - Ты странно на меня смотришь. - Произносит это чудо глубоким голосом, и Джисон едва ли не захлебывается только что проглоченным чаем. - У тебя милые веснушки. - Выдавливает он из себя, Феликс сначала расширяет глаза в удивлении, а затем улыбается так ярко, что Джисону кажется, будто у него дома появилось личное солнце. Словно в подтверждении этому, в голове и перед глазами ярко вспыхивает. - У тебя милые веснушки. - Говорит Джисон и протягивает руку новому однокласснику, тот сначала недоверчиво косится, но все же протягивает свою руку в ответ. - Мне нравится. - Спасибо. - Отвечает Феликс и улыбается. - Еще раз услышу, что вы его дразните, ноги повыдергиваю! - Ощущение сжатых кулаков так реально, а гнев и обида за друга комом встают в груди. - Поняли? - Откуда-то слева слышно такое же тяжелое дыхание, а справа стоит явно напуганный Феликс. Три силуэта напротив смазано кивают и растворяются где-то вдали. - Идем, Ликс, они больше тебя не тронут. - И испуг в глазах Феликса превращается в благодарность, а на губах появляется робкая улыбка. - Ты в порядке? - Голос Феликса уже в реальности выдергивает из воспоминаний. Джисон трясет головой, возвращаясь в настоящее время. - Джисон! - Да. Да, я в порядке. - Отвечает он, прокручивая в голове только что всплывшие картинки из прошлого. - Вспомнил, как мы познакомились. - На эту фразу Феликс удивленно приоткрывает рот, будто собираясь что-то спросить, но затем, видимо сообразив, просто улыбается. - Тогда идем? - Спрашивает он, указывая подбородком в сторону входной двери, и Джисон согласно кивает. Дорога до школы оказывается не особо длинной, минут двадцать, в течение которых Феликс рассказывает истории из недавнего времени и просто рандомные факты, а Джисон старается все запомнить. Их школа оказывается не слишком большим трехэтажным зданием с большой территорией и широким крыльцом у главного входа. Главный двор уже заполнен учениками, и Джисон слегка ежится от такого количества незнакомых ему людей. Феликс замечает скованность друга и кладет руку ему на плечо. - Тебе не о чем беспокоиться. - С улыбкой говорит он. - Ты - дружелюбный парень с хорошей репутацией среди учителей и учеников. - Они поднимаются по ступенькам на крыльцо, и Феликс толкает дверь, пропуская Джисона внутрь. В холле также полно народу, уроки начнутся через десять минут, и все спешат пройти в свои классы, чтобы подготовиться и успеть поболтать перед занятиями. - Тебя все любят, и будут помогать, если что. Если меня вдруг не окажется рядом, тебе стоит только попросить. - Может случиться так, что тебя не окажется рядом? - Джисон улыбается, напряжение потихоньку исчезает, оставляя только предвкушение. Вот-вот он вспомнит каково это - учиться в старшей школе. - Я постараюсь этого не допустить, но мало ли, что может случиться. - Общаться с Феликсом было так легко и приятно, Джисон хоть и все еще практически не помнит его, за исключением пары всплывших в памяти моментов, совершенно не представляет уже свою жизнь без этого человека. - Когда твоя мама позвонила и сказала, что ты в больнице, я очень хотел приехать, но она сказала, что с тобой все будет в порядке, и ты сам мне позвонишь. Я тогда сказал, что приеду в больницу, потому что хочу тебя увидеть, но она сказала, что меня все равно не пустят, ведь мы не родственники. То есть то, что я твой лучший друг, не играет роли. - Эмоциональный рассказ Феликса веселит Джисона, и тот начинает хихикать, а распаленный Ликс повышает голос. - Наши с тобой отношения для них ничего не значат! - Джисон смеется уже в голос. - Но здесь, в школе, они нас не разлучат, я буду рядом, не переживай.- Феликс заканчивает свою пламенную речь, Джисон поднимает руки для того, чтобы похлопать, но внезапно врезается в кого-то справа и роняет рюкзак, висящий на одной руке. Парень, неожиданно оказавшийся на пути, извиняется и наклоняется, чтобы поднять джисонов рюкзак, одновременно с этим наклоняется и сам Джисон. От удара лбами в голове вспыхивает, как совсем недавно при воспоминаниях о знакомстве с Феликсом, но никаких воспоминаний после столкновения не следует. Оба пострадавших трут лбы и болезненно охают. - Прости. - Еще раз извиняется неизвестный парень, протягивая рюкзак хозяину и бегая глазами по его лицу. Джисон чуть хмурится, в груди загорается странное теплое чувство, примерно то же, что при общении с Феликсом. Пока Хан пытается разобраться в этом, Феликс забирает его рюкзак, и парень сбегает. - Мы с ним знакомы? - Спрашивает Джисон, придя в себя, когда они продолжают путь к классу. - С кем? - Не понимает Феликс. - С тем парнем, с которым мы столкнулись. - Поясняет Джисон, заходя в класс, дверь которого открывает Феликс. Они садятся за последнюю парту ближайшего к двери ряда. - А, это Ли Минхо из параллельного. - Отвечает Феликс, доставая нужные учебники и тетради. - Не то чтобы вы когда-либо общались лично, но вы знакомы, да. - Джисон также достает свои учебные принадлежности и садится за парту. Странно, почему тогда это теплое чувство в груди разлилось при встрече с Ли Минхо? Или Джисон будет так реагировать на каждого, кого знал до потери памяти? Что ж, в любом случае позже он это узнает, а пока что пора грызть гранит науки. * * * Кто сказал, что школа - это весело? Никто не говорил? Ну да, Джисон сам себе это придумал, когда дома от скуки был готов на стены лезть. Но к концу первого учебного дня ему хотелось вернуться в свою тихую палату в больнице, где к нему заходили только чтобы проверить состояние и принести еду. Ну или хотя бы в свою комнату. Куда-нибудь, где нет галдящей толпы учеников. И учителей, старающихся их угомонить. Шум был абсолютно везде: в классах, в коридорах, в столовой, во дворе. Голова у Джисона гудела так, будто весь этот неугомонный рой был у него внутри. Оказавшись дома в тишине он устало вздыхает и садится прямо на пол в прихожей, прикрыв глаза и массируя виски. Хочется забить уши ватой, чтобы заглушить отголоски того шума. Господи, это пять дней в неделю нужно терпеть эти пытки? Серьезно? Кажется, это то, что Джисон предпочел бы не вспоминать. Еще эти бесконечные вопросы: "А меня ты помнишь?", "А меня?", "А меня???". Вся школа была в курсе аварии, произошедшей на заднем дворе, хоть никто и не являлся свидетелем, все были в курсе амнезии. Все были в курсе всего, и Джисон чувствовал себя диковинной зверушкой в зоопарке. Может стоит подумать о домашнем обучении? Полтора года всего осталось, он справится, а с Феликсом и Хенджином сможет общаться в свободное время... Джисон приходит в себя после чашки ромашкового чая и бездумного залипания в телевизор втечение получаса. Голова проходит, гул в ушах стихает, просыпается аппетит. Решив совместить два дела, Хан идет в комнату за учебниками, чтобы притащить их в кухню и делать уроки там прямо во время ужина. Он копается в рюкзаке в поисках нужных принадлежностей, когда натыкается на сложенный вдвое листочек, подозрительно ему что-то напоминающий. Взгляд тут же падает на записку, висящую на магнитной доске, и Джисон разворачивает находку, пробегаясь взглядом по тексту: "Тебе очень идут эти новые сережки, выглядишь потрясающе! Хотя, ты всегда выглядишь потрясающе. Может быть однажды я скажу тебе это лично :)" Он сравнивает почерк той, что висит на доске и той, что держит в руках, приходя к выводу, что обе записки написаны одним и тем же человеком. Внимание цепляется за содержание записки. Новые сережки. Джисон совершенно точно не надевал никакие другие. Он вообще до этого момента не задумывался о том, что носит сережки. Хан подходит к зеркалу, висящему на дверце шкафа, и разглядывает себя внимательнее: два маленьких серебряных колечка действительно висят на одной мочке. Выглядит неплохо, и Джисон естественно не помнит, когда он их надел. Вы [18:20]: Ликс Ты случайно не в курсе когда у меня появились сережки, в которых я хожу? Джисон заранее готовит себя к тому, что Феликс просто не помнит, или что тот даже не в курсе, что эти сережки новые. Однако Феликс приятно удивляет быстрым и довольно равернутым ответом. Ликси [18:22]: Конечно Ты мне с ними всю душу вытряс Не мог решить Черные Или серебряные Им месяца два где-то Вы [18:23]: Спасибо! Ликси [18:23]: Обращайся) Отложив телефон в сторону Джисон вновь смотрит на записку. Тут есть два варианта: либо автор нечасто видит Джисона, и эти сережки для него являются новыми. Либо же записка написана давно, и либо Джисон не заметил ее тогда, либо просто оставил в рюкзаке. Записка с магнитной доски тоже могла быть написана давно, жаль, Джисон не подписал дату рядом с ней, хотя, может и подписал, просто та стерлась, как и все остальное. Джисон смотрит на доску, как будто пытается прожечь в ней дыру взглядом, или разгадать шифр, в который превратились полустертые буквы. Первая строчка немного похожа на "Чхве Ыну" или там "Юна"? Вторая строчка совершенно непонятна. А третья почему-то подчеркнута, может быть там было что-то важное? Джисон напрягает все свое воображение и память, чтобы понять. Какие-то цифры, вроде бы даты: пятое октября, седьмое октября, двенадцатое октября. Дальше стертые числа, какие-то пометки к ним. В самом конце как раз то место, где магнитом к доске крепилась записка, там тоже что-то было написано, кажется, чье-то имя. Вроде в начале "Ли", а имени совсем не видно. Но это может быть и не Ли, так как почерк у Джисона не совсем разборчивый, да и половина может быть стерта, вдруг это вообще часть имени? Джисон яростно отгоняет мысль о том, что точно знает одного человека с фамилией Ли. И это Ли Феликс. Его друг. Друг, который заботится и помогает. Которого когда-то в прошлом Джисон защищал от хулиганов, издевающихся над ним из-за веснушек. Друг, который буквально сегодня обещал всегда быть рядом. Нет, Феликс не может быть его тайным поклонником. Это наверняка какая-нибудь Лина или Лиса, кто угодно, но не Ли Феликс. Это не может быть Феликс. Или может?