I will remember

Влюбиться в Хан Джисона оказалось легко. Он милый, добрый, умный, смешной, вежлив со старшими, помогает окружающим, предан своим друзьям, хорошо учится и отличается примерным поведением. Раньше Минхо считал такой набор скучным. Но Джисон далеко не скучный. Минхо помнит их первый полноценный диалог, помнит, как Хан тихо подсказывал на совместном уроке физики, как тот смеялся над случайно услышанной шуткой Минхо, которую он пробубнил себе под нос. Любить Джисона тоже оказывается легко. Сидеть на подоконнике с книгой в руках и наблюдать, как он успокаивает Хенджина после полученной совершенно незаслуженно двойки. Оказаться случайным свидетелем того, как Хан в столовой, в самый разгар большой перемены, помогает незнакомой ему девушке собрать с пола еду, которую специально опрокинули с подноса ее тупицы-одноклассницы. Услышать, как Джисон напевает какую-то жутко лиричную песню, кривляясь перед Феликсом и используя простой карандаш в качестве микрофона. Джисону хочется подарить всю свою любовь, но Минхо страшно. Страшно, что его любовь Джисону не нужна. Именно поэтому он придумывает эту идею с записками, как в какой-нибудь дораме. Сначала это кажется безумно глупым, и Минхо думает, что если Джисон узнает, кто его тайный поклонник, то пошлет его очень далеко. Однако случайно заметив однажды улыбку на лице Хана во время прочтения одного из посланий, Минхо решает, что может быть идея не такая уж плохая. Темы для писанины находятся легко: погода, учителя, самочувствие, какие-то школьные события. Наконец находится применение блокноту, который Минхо купил когда-то давно из-за милой обложки с кошачьей лапкой. Игра в тайного поклонника затягивает обоих. Минхо видит, как Джисон увлеченно собирает информацию из записок, и специально пишет так, чтобы запутать. Ему так приятно чувствовать чужой интерес. Любить Джисона легко ровно до того момента, когда Минхо находит в своем шкафчике записку. "Я знаю, кто ты". Коротко и ясно. Внизу время и место для встречи. На мгновение становится немного страшно оттого, что это кто-то другой мог узнать обо всем. Минхо не то что бы сильно шифровался: писал послания, когда появлялось такое желание, неважно, где он находился: дома, в школе, в раздевалке перед репетицией. Подбрасывал, когда предоставлялась возможность. Кто-то вполне мог заметить. Но Минхо все же надеется, что отправитель - Джисон. Когда-то же должен закончиться этот спектакль. Любить Джисона легко, когда он смотрит своими красивыми глазами с противоположной стороны дороги и едва заметно улыбается. Минхо нервничает, он ведь так сильно опоздал, думал даже, что Джисон не стал дожидаться и ушел, ведь звонок на урок уже прозвенел. Но нет, вон он, стоит, переминается с ноги на ногу, не выдерживает и шагает навстречу, намереваясь перейти дорогу. Любить Джисона вдруг становится сложно, когда из явно превысившей скорость машины выбегает директор Кан, что-то говорит требовательным тоном, кажется, угрожает тем, что сильно усложнит Минхо жизнь, если тот проболтается, что все видел. Обещает приплести, как соучастника, в случае чего, затем отправляет в свой кабинет, чтобы позвонить в скорую, а сам скрывается в неизвестном направлении. Сердце Минхо ноет от чувства вины и собственной трусости и ничтожности. Любить Джисона становится еще сложнее, когда тот, спустя неделю, появляется в школе, и директор Кан, улыбаясь, как ни в чем ни бывало, просит учителей, не нагружать его слишком сильно, так как Хан потерял память, и ему нужно время на адаптацию. Любить Джисона тяжело, когда Минхо, идя по коридору, слышит: "Наши с тобой отношения для них ничего не значат! Но здесь, в школе, они нас не разлучат, я буду рядом, не переживай", а затем сталкивается с Джисоном сначала плечами, а затем взглядами. В этом взгляде нет ни грамма узнавания, и в сердце больно колет, а разум ехидно твердит, что так Минхо и надо. Заслужил. А Джисона заслужил кто-то лучше и надежнее. Ли Феликс больше ему подходит. Он не обманывает Джисона, не притворяется, будто ничего не было, не утаивает важную информацию, которую Хан в праве знать. Любить Джисона становится невыносимо, когда тот все чаще появляется в жизни Минхо. Спрашивает, отвечает, шутит, просто находится рядом. Ближе, чем когда-либо. Джисон неосознанно доверяет, сам не понимая, почему, а Минхо едва не кричит в голос от терзающего его чувства вины. Глупый. Не верь. Не подходи. Уходи дальше. Минхо конечно же хочет, чтобы Джисон все вспомнил, он прекрасно понимает, чем все это обернется для него, но все равно старается помочь и направить. Джисон имеет право на свои воспоминания, какими бы они ни были. Любить Джисона сложно, но Минхо не собирается отказываться от своих чувств. Он знает, что ни о какой взаимности не может быть речи. Именно поэтому так пугается неожиданного: "Можно я тебя поцелую?". Вопрос отрезвляет лучше ледяного душа, и Минхо понимает, что совсем пропал. Утонул во всем этом. Ушел ко дну, даже не сопротивляясь. А ведь стоило. И он, используя последнюю порцию кислорода в легких, старается всплыть. Итог один из двух: Либо он выплывет на поверхность, либо все же захлебнется. * * * Минхо сидит в коридоре и сверлит взглядом дверь, из которой скоро должен показаться Джисон. Прошло уже часа полтора с того момента как он сам вышел из похожей двери, и Минхо начинает казаться, что его, специально или ненамеренно, обманули. Может быть Джисон уже ушел, а Минхо все сидит и чего-то ждет. Чего, кстати? Он же знает, чем все закончится, но все равно упорно сидит и ждет. Наверное хочет наконец без терзающей душу и сердце вины взглянуть на Хана перед тем, как тот скажет, что ненавидит. А он ведь наверняка ненавидит... Дверь медленно открывается, и так же медленно сердце Минхо проваливается куда-то в пятки. Джисон выглядит вымотанным, когда показывается в коридоре, и Минхо начинает жалеть, что не ушел сразу после того как его допросили. Хану сейчас не до него. Вот только, если не сейчас, то наверное уже никогда. - Джисон... - Минхо резко поднимается с места, привлекая внимание, Джисон поворачивает голову на звук и удивленно смотрит. - Ты еще здесь? - Спрашивает он, стягивая закатанные рукава толстовки, надетой поверх школьной рубашки. Минхо старается прогнать мысль о том, как же Джисону идет эта рубашка. Внутри начинает неприятно ныть. - Еще здесь. - Повторяет он, опустив голову. - Как себя чувствуешь? - Минхо хмурится, пытаясь расслышать в вопросе издевку, но слышит только искреннее волнение и заинтересованность. - Что? - Переспрашивает он, поднимая глаза на Хана. - Как ты себя чувствуешь? - Повторяет Джисон. - Я в норме. - Заторможенно отвечает Минхо, все еще не понимая, в чем прикол. Джисон, только что узнавший правду, которую Минхо трусливо скрывал все это время, не посылает его, не игнорит, не бьет по лицу. А интересуется самочувствием. - Почему ты вообще спрашиваешь? - Потому что переживаю? - Джисон чуть пожимает плечами. Они все также стоят в узком коридоре, на расстоянии пары шагов друг от друга, и та невидимая пропасть между ними, которую представлял Минхо, вдруг начинает исчезать с каждым последующим словом. - Тебе в последние недели пришлось нелегко наверное. Мне жаль, что я не знал и никак не мог помочь. - Что? - Снова переспрашивает Минхо, абсолютно потерявшись. - Подожди, разве это не я должен волноваться о твоем состоянии и забрасывать тебя вопросами? - Он даже собирался так сделать, в случае, если Хан не пошлет сразу, но что-то пошло совсем не по плану. - Ну, душу из меня конечно всю вынули на допросе. - Джисон оборачивается на дверь, из которой вышел, и одаривает таким взглядом, будто это она виновата во всем произошедшем. - Ну, и я в шоке с того, что это все - директор Кан, он таким хорошим казался, с этой его добренькой улыбочкой. Но, в целом, я в порядке. - Минхо чувствует, что вот-вот расплачется. Джисон, что, не собирается кричать и обвинять во всем? - И... ты меня не ненавидишь? - Решает все же уточнить, робко поглядывая из под челки, упавшей на глаза. - Разве я должен? - В голосе Хана слышится удивление. - Ты мне, вроде как, нравишься, как я могу тебя ненавидеть? - Я врал тебе. - Минхо старается мысленно успокоить сердце и надеется, что щеки не покраснели. Черт, он тут готовился к драме, а ему только что практически в симпатии признались. - А если бы директор Кан не запугал, ты сказал бы правду сразу? - Спрашивает Джисон. - Конечно. - Мгновенный ответ. - Видишь, проблема не в тебе. - Он слегка улыбается, а Минхо продолжает абсолютно ничего не понимать. - Да, но... - Минхо все еще пытается собрать разбегающиеся мысли и донести до Хана то, что его тревожит. - Это ведь из-за меня. - На вопросительный взгляд Джисона отвечает тяжелым вздохом и продолжает. - Если бы не я со своими записками... - А если бы не я со своими расследованиями? - Перебивает Хан. - Ты просил, подождать и сохранить пока интригу, а я не послушал и возомнил себя великим детективом. - И ты ведь вычислил меня. - Они непроизвольно повышают громкость, и голоса обоих эхом отражаются от стен узкого коридора. - Мне просто повезло. - Джисон это замечает и продолжает говорить уже тише. - Я случайно увидел, как ты бросаешь записку в мой шкафчик. И это неважно, я вел к тому, что не ты виноват в случившемся, здесь много факторов повлияло, и мы не можем знать, какой из них был решающим. так что не наговаривай на себя, и вообще, - он подходит к Минхо и берет за запястье, а затем ведет в сторону выхода. - Пойдем отсюда, и так засиделись. - Куда? - Только и спрашивает Минхо, не сопротивляясь. - Поедим мороженого, нужно сбросить стресс. - Отвечает Джисон, не сбавляя шаг. - Ты любишь мороженое? Я плачУ. "Я люблю тебя" хочется ответить Минхо, но он оставляет эти мысли при себе. Пока что. Надевает куртку, прячет в шарф смущенную улыбку, когда Джисон снова цепляет его руку, но уже не за запястье, и идет есть мороженое, которое, в общем-то да, любит. На улице идет легкий снег, Джисон высовывает язык, чтобы поймать снежинку, и жмурится от контраста температур. Минхо смотрит на эту картину, усмехается и сильнее сжимает чужую ладонь. Любить Джисона оказывается так просто.