Подоконники...

- Вау, Диман, посмотри какая красота. Першин плюхается в огромное белоснежное кресло, с невообразимой кислотно-оранжевой накидкой. Похоже, Дима в восторге от окружающей обстановки. Медленно обвожу комнату взглядом. Да, вынужден признать, всё выглядит отлично. Я и не думал, что можно на таком относительно небольшом пространстве, умудриться использовать столько предметов мягкой мебели. Два дивана, два больших кресла, в одном из которых балдеет сейчас Першин, и просто туча разнокалиберных пуфиков. Ну, это еще можно представить. А вот цветовое решение, состоящее из сочетания всего двух цветов – кипельно-белого и апельсиново-оранжевого, представить уже сложнее. Особенно, если учесть, что эта гамма относится абсолютно ко всему: стенам, полу, потолку, всем сидячим поверхностям, и занавесям, на огромном окне. Н-да, веселенькая будет фотосессия… Будет (взгляд на часы) только через 3 часа. Никого пока нет. Это моя привычка, приезжать пораньше. Ну, скажем, весьма пораньше. Задолго до всех. Мне нужно настроиться на обстановку, заранее всё прикинуть. Сначала не понимали, пытались сопротивляться, потом махнули рукой, типа, ой, оставьте, это же Бикбаев со своими странностями. Да, Бикбаев. Да, со странностями. Называйте, как хотите, только я привык так подходить к любой работе. Минимум импровизаций, максимум предварительной подготовки. Всегда так было. Очень пригодилось и наглядно подтвердилось в театре. - Ну, и что мы будем делать? Ох, Першин. Вот не сиделось тебе дома. - Дим, ты можешь делать что угодно. - Нет, вот ты скажи, зачем всегда настолько раньше прибываешь к месту? Ты же сейчас сидишь на диване и ничего, блин, не делаешь. Делаю-делаю. Мне для этого и не нужно вставать. Я размечаю места установки камер и прожекторов, рассчитываю, как будет падать свет, в той или иной точке. - Я думаю, Дим. А ты в следующий раз будешь дома сидеть, а не цепляться прицепчиком. - Ой-ёй-ёй, какие мы серьёзные, посмотрите! Першин вытаскивает себя из объятий мягкого кресла и направляется к окну. Через минуту до меня доносится: - Дима, иди сюда. Ты только глянь, какой вид! Вау! - Першин, перестань засорять свою речь американизмами. - Да ладно тебе, профессор. Иди, посмотри. - Нет, спасибо, мне и здесь неплохо. Он поворачивает голову и пристально смотрит на меня. Хм, интересно… - Ты знаешь, я давно это за тобой заметил, Дим. Ты никогда не подходишь к окнам. По крайней мере, я этого ни разу не видел. Ты боишься высоты, да? О, боже... Ну, просто Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном флаконе. - Нет, Дим, я не боюсь высоты. - Тогда что? Что такого связано у тебя с окнами, что ты от них шарахаешься? Что? Закрываю глаза… Всё у меня с ними связано. Слабость… Сладость... Боль… Только не с окнами, а с подоконниками. Это было наше с ним место. Всегда и везде. Любой город. Любой номер. Подоконник везде наш. Это было нашим ритуалом, релаксирующим сеансом, глотком покоя. Влад садился на подоконник, прислоняясь к боковой стенке, и усаживал меня между своих ног, спиной к себе. Сколько мы так сидели? Минуты, часы… Интересно, что получилось бы, если их сложить. Мы просто сидели. Разговаривая, целуясь, перебирая волосы, переплетая пальцы… В холодное время оборачивались одним одеялом. Я не помню ни одного вида из окна. Но я помню все эти подоконники: широкие и узкие, деревянные, пластиковые, бетонные, и даже обложенные кафельной плиткой. И нам не было на них неудобно. В лексиконе счастья такое понятие отсутствует. Там мы репетировали. Ссорились и мирились. Просто… Просто там мы были вместе. И всё. Больше ничего и не надо. Я шарахаюсь от окон? Нет. Я просто не хочу к ним подходить. Я не хочу прикасаться к подоконнику… И я больше никогда не сяду на подоконник… Потому что, там никогда уже не будет нас…