i’d break every inch of my love

Уже давно за полночь, а парни до сих пор, сидя на крыше двухэтажного дома, смотрят на огромное, прекрасное, заполненное невероятными звёздами, тёмное летнее небо. У каждого по одному наушнику, в которых играет одинаковая песня «Alps — Novo Amor». Тёмноволосый парень смотрит на это чёрное, с многочисленными белыми точками, небо с приоткрытыми губами — он ещё с 5 лет интересовался астрологией и частенько смотрел по ночам на эти тёмные небеса. И каждый раз, Хёнджин смотрит на всё это, как впервые. Парень слева тоже пришёл с ним наблюдать за бархатным, звёздным небом, правда уже более 15 минут, а то и больше, разглядывал своего друга, а не звёзды. Алые, большие губы, аккуратный нос, родинка возле глаза — всё это было прекрасно в очаровательном парне и Феликс никак не может перестать смотреть, влюбляясь ещё больше, когда появляется незаметная улыбка на лице старшего. Подростки сидели молча и так тихо, что кажется, было слышно, как бьётся сердце Ликса. Юноша смотрел бы на него вечность, но тихую атмосферу прервал смешок Хёнджина, который уже пару минут смотрит на светловолосого в ответ. — Феликс, ты живой? Почему пялишься на меня большую часть времени? Думал, я не замечу? — довольно громко сказал парень справа. — Нет, я умираю, — недолго думая, тихо ответил Ёнбок — умираю от твоей красоты. — почти шёпотом продолжил он. Снова наступил тишина, улыбка на лице Хёнджина исчезла, а сердце бешено стучит уже у обоих. Им больше не нужно волшебное небо, не нужны красиво светящиеся небоскрёбы где-то в далеке, а вместо музыки слышат лишь сердцебиение и дыхание друг друга. Так продолжалось бы вечность, пока Ликс не прервал приятную тишину: — Хёнджин-а, сколько себя помню, всё время мечтал о твоих вечно сладких и влажных губах, позволь мне поцеловать их. — уже шёпотом сказал младший. После этих слов, парень рядом приблизился ближе к другу, и смотря то в карие глаза, то на небольшие, сухие губы, ещё тише ответил: — Целуй. Расстояние между двумя с каждой секундой укорачивается, Феликс вплетает короткие изящные пальцы в чужие лакричные волосы, с интересом рассматривая губы, что в момент речи двигались искусно и заворажительно. Однако тут его последняя ниточка самообладания рвётся и желания берут верх над ним: он судорожно делает глубокий вдох, хватается за талию юноши напротив, дабы позорно не упасть, а затем впечатывается в багровые уста. Его удивляет совершенная мягкость мальчишеских губ, а потому нежно скользит языком внутрь, оглаживая податливые стеночки щёк, чувствуя, как волна жара и растерянности тут же охватывает его с головой. Через непродолжительное время светловолосый отстранился и посмотрел в глаза парня напротив, ожидая от него последующих слов или действий. Старший садиться на колени к парню, смотря ему прямо в глаза, он подносит свое белое личико к его уху, и шепотом бормочит. Его губы нелепо дрожат, и не хотят ничего произносить, но со временем выходит нелопое бормотание. — ты мне нравишься. После этих слов у него все сжимается, и дрожит, дыхание перехватывает, а плечи все сильнее сжимают футболку. Засветившись приятной улыбкой, Ёнбок притянул холодное фарфоровое тельце, уже не лучшего друг в свою сторону. Раскрыв свои руки, и сразу же закутав его в свои тёплые объятия, юноша поцеловал его в макушку. Лето началось сказочно.