***
27 октября 2022 г., 03:50
«О нет-нет-нет, пожалуйста, только не снова», – с ужасом осознаёт ситуацию Хуа Чэн, когда они наконец в относительной безопасности.
Демона накрывают сяньлэнские флешбэки: пещера, темнота, беспомощность и смущение. В этот раз всё случилось глупее не придумаешь. По дороге в Туньлу они самым нелепым образом наткнулись на заросли цветочных оборотней. Чёртовы «Нежные объятия».
Непревзойдённому, разумеется, никакие оборотни не страшны, скорее всё должно быть наоборот. При нормальном раскладе, растения сбежали бы сами, только почувствовав его присутствие, сверкая корешками. Но в ребёнке с аурой слабенького демона, они не видели ни угрозы, ни достойного соперника.
Се Лянь, разумеется, бросился на защиту своего маленького сокровища. Разумеется. Много лет назад он сам наставлял юного воина о коварстве этих оборотней: их нельзя ни сжигать, ни вырывать. Но именно благодаря особой удаче и жертвенным наклонностям принца, они и оказались здесь. Снова. В пещере и темноте.
Се Лянь, разумеется, успел надышаться ядовитыми парами.
Принц трогал свой лоб и щёки своими вечно холодными руками, стараясь сдержать расползающийся жар. Чем мешал Хуа Чэну сдерживать уже его собственный жар от такого зрелища и рассуждать хоть сколько-нибудь здраво.
Демон даже не заметил, когда вернулся его истинный облик. Видимо яд не подействовал на форму ребёнка, но вызвал стремительное взросление от такой явной угрозы.
– Гэгэ, – демон решил наконец взять себя в руки хотя бы внешне, пока боролся с внутренним хаосом: ничего страшного, подумаешь, возбуждённый гэгэ, чего мы там не видели, всё в порядке, я в порядке, мы все в порядке.
– Пойдем, нам надо вернуться в Дом Блаженств. Мы не можем оставаться... – демон обвёл взглядом угрюмые стены, – здесь.
Хуа Чэн подошёл к Се Ляню, подбрасывая на ходу кубики.
Вокруг них порхало несколько призрачных бабочек, рассекая непроглядную тьму пещеры. Хуа Чэн боялся запускать больше, чтобы не смущать своего бога. Он слишком хорошо помнил, как тот вёл себя в прошлый раз.
На лице принца отразился первобытный ужас. Он отступил к одной из угрюмых стен.
– Нет, нет, нет. Я никуда не пойду. Мне нельзя никуда идти, – затараторило Его Высочество. Он помолчал секунду, что-то раздумывая.
– А ты иди, Сань Лан! – радостно выдал он свою гениальную идею.
Принц решил, что ведь и правда может отправить демона домой, в безопасность, и мужественно переждать этот кошмар в одиночестве. А не как в тот раз.
Он, конечно, уже опустился в глазах общества настолько низко насколько казалось возможным. Но показаться хоть перед кем-то таким похотливым и разгоряченным каким он станет через пару минут – та черта, которую он не готов пересекать. А он уже чувствовал, как кровь закипает, забирая с собой последние крупицы сознания.
Хуа Чэн не стал отвечать на подобное оскорбление и обречённо вздохнул. В этом мире он, пожалуй, умел делать всё что угодно, только не спорить с наследным принцем. Но то, что он не оставит своё божество здесь одного, они оба понимали.
– Гэгэ, позволь мне тогда поделиться с тобой духовной силой. Вдруг это поможет быстрее избавиться от яда.
Демон протянул руку и коснулся запястья принца. Он благоразумно решил не прибегать к их обычному методу. Но стоило только пальцам дотронуться обнаженной кожи (Жое до сих пор висела где-то на подбородке, провалив попытку защитить принца от яда), как Се Лянь издал такой неприличный звук, что они оба отпрыгнули друг от друга к противоположным стенам пещеры.
– Прости, я не хотел пугать гэгэ, – извинился после неловкой паузы демон.
– Нет-нет, ты не испугал. Я просто, я…
– Гэгэ незачем оправдываться. Этот Сань Лан был неосторожен.
Этот Сань Лан был в откровенной панике.
Ему уже не тринадцать.
Он взрослый, сформировавшийся демон со слегка нездоровой одержимостью кое-каким богом.
Се Лянь еле стоит на ногах и дышит с каждой секундой всё тяжелее.
Хуа Чэн честно старается этого не замечать. Он готов отсидеть в Тунлу ещё пару десятков лет, если нужно. Где угодно готов, только бы, пожалуйста, не быть сейчас здесь.
– Гэгэ, позволь я попробую ещё раз.
Да, это разумно. Помочь – это разумно. Откровенно таращиться на расползающийся румянец по щекам парня напротив – не разумно.
– Потерпи немного.
Хуа Чэн прикасается снова, ооочень аккуратно, передаёт потихоньку энергию и… ничего не происходит.
– Ты что-нибудь чувствуешь, гэгэ?
– Ещё как чувствую, – отвечает неровный голос.
– Получается вывести яд?
– А, это. Нет, не получается. Его как будто и нет. А ты чувствуешь его?
– Я тоже нет. Видимо тело не восприняло его как что-то инородное и опасное. Тогда боюсь, мы уже ничего не сможем с ним сделать, гэгэ. Только ждать, когда действие яда пройдёт.
– Мгм, – нечленораздельно прозвучало в ответ.
Спустя пару долгих минут, Се Лянь взбодрился и заговорил с не адекватной их отчаянному положению улыбкой:
– Сань Лан, не переживай! Я уже был в такой ситуации, мне везёт на такие истории, ха-ха-ха! Всё будет хорошо! Я знаю, что нужно делать.
Хуа Чэн продолжал глубоко копаться в своих мыслях, пытаясь выудить оттуда хоть какие-то здравые идеи. Идеи, в которых они оба остаются одетыми.
– Сань Лан, передай мне Э-Мин, пожалуйста.
Демон инстинктивно отдаёт Его Высочеству всё, что тот просит. Он по первому требованию готов отдать ему свою жизнь, не то, что какую-то там саблю. Как он говорил тогда в детстве? Десять тысяч смертей не остановят меня? Вот уж точно.
Се Лянь осторожно берёт клинок за рукоять, благодарно кивая Хуа Чэну за содействие. Храбро подмигивает сабле. Э-Мин очень расстроится, принц понимает. Но это был единственный метод, который сработает наверняка. Он вздохнул и уверенно полоснул остриём клинка по внутренней стороне предплечья. На пол хлынула кровь.
Хуа Чэн распахнул глаза, с безумным ужасом наблюдая, как весь его мир заполняется тёмно-красным. Демон моментально оказался рядом, резко схватил руку принца и зажал своей ладонью глубокий порез. Се Лянь вздрогнул, подумав, что гнев демона направлен на него. Но Хуа Чэн злобно смотрел на Э-Мина, с отвращением сжимая его другой рукой. Несчастный клинок трясся и раскаивался так сильно, что, казалось, готов был расплакаться и снова съёжиться до размеров жалкого кинжала. А то и вовсе исчезнуть.
– Сань Лан, он не виноват! – бросился на защиту принц. – Всё быстро заживёт, ты же знаешь. Зато думать стало гораздо легче! – неумолимый оптимизм и разрушительный энтузиазм Его Высочества когда-нибудь сведут бедного демона с ума.
Легче действительно стало, но ненадолго. Се Лянь почувствовал, как новая волна жара захватывала тело, участилось сердцебиение, выбивая только-только возвратившийся контроль. Принц стиснул зубы:
– Сань Лан, я попробую помедитировать.
– В прошлый раз это не сильно помогло, – проронил демон.
– Что?
– Что? – этот мир ещё не видел столь искреннего и невинного взгляда.
– Ты тоже встречался с ними? И пробовал медитацию?
– Не совсем, – уклончиво ответил демон. Всё-таки он не умел две вещи: спорить с принцем и врать ему.
– Вот как, – Его Высочеству казалось, что кровь уже бурлит прямо в венах, думать становилось всё сложнее. Он решил оставить праздные расспросы на лучшие времена.
Хуа Чэн тревожно выдохнул.
Он предпочёл бы скрывать, что в прошлый раз в пещере был именно он, так долго, как только возможно. Не знал, чего боялся больше: смущения Его Высочества или своего собственного стыда. Стыда принца и своего смущения?
Оставить на лучшие времена, да.
Дрожащими руками Се Лянь начал снимать с себя одежду.
Он вспомнил, что вместе с возбуждением аромат цветов вызывает вспыльчивость и раздражительность. А также как в прошлый раз разорвал одежду прямо на себе. 800 лет бедности подсказали не жертвовать в этот раз своей и без того весьма ограниченной коллекцией ханьфу. На пол упал пояс, сверху легла верхняя накидка и нижняя рубаха.
Хуа Чэн призвал бабочек обратно в наручень, не собираясь подглядывать.
И отвернулся. Чтобы наверняка.
Се Лянь остался в одних только нательных штанах, рухнул обессиленно на колени и тяжело выдохнул. Выдох получился без стона, принц мысленно похвалил себя.
– Гэгэ стало легче? – с надеждой спросил демон.
– Ты… подойди, – услышал он низкий голос из темноты.
Хуа Чэн сделал предусмотрительный шаг назад и недоверчиво посмотрел в сторону принца. Самого принца он, слава небесам, не видел.
– Подойди. Не бойся.
О, он боялся. И ещё как. Чёрт.
– Гэгэ, я думаю, что лучше не стоит.
– …Сань Лан.
Твою ж мать.
– Слушаюсь.
Демон покорно подошёл к принцу и сел на колени перед ним.
– Как глупо, Сань Лан. Как глупо, – в полузабытье бормотал принц. – Знаешь, всё это уже было, Сань Лан. Я совсем забыл, как глупо.
– Я знаю, – беззвучно прошептал Хуа Чэн в волосы своего бога, поймав сползающее на пол истощённое тело.
– Но я рад, что сейчас со мной рядом именно ты, Сань Лан.
Принц с большим усилием поднял голову и положил её на плечо демону.
Непревзойдённый застыл и перестал дышать. В компании принца такое с ним случалось довольно часто.
– Ты не в себе, гэгэ. Тебе надо отдохнуть.
– Ты знаешь, что мне надо, Хуа Чэн.
Вооу, к такому повороту ни жизнь, ни смерть демона не готовили. Он бы снова отскочил от принца куда подальше, если бы эта обмякшая тушка не расположилась уютно у него на коленях.
– Гэгэ, я не буду осквернять тебя, – решительно начал Хуа Чэн, но запнулся. Этого он не мог обещать. Не хотел. – В этой пещере, – а вот это мог!
Демон считал, что выкрутился элегантно. А в каком бы тяжелом состоянии ни был принц, настаивать он бы не стал.
А демон был не готов. Морально. Да, он думал, что за 800 лет подготовился к чему угодно. Но явно не к этому.
– Я однажды помог Сань Лану. Сань Лан должен отплатить мне тем же.
Принц говорил таким властным тоном и с таким придыханием, что всё о чём теперь мог думать Хуа Чэн: как сбить это дыхание ещё сильнее. Слышать от вечно-смиренного и ко-всем-ласкового принца слова «должен» и «отплатить» в одном предложении мутило разум демона не хуже этих чёртовых цветов.
– О чём гэгэ говорит?
– В тот день, когда открылась Тунлу. Ты спрашивал меня, что между нами произошло, и как тебе удалось успокоиться.
Помолчав, Хуа Чэн тяжко вздохнул и накрыл рукой лоб. Он не хотел спрашивать. Не хотел узнать, что они занимались чем-то таким. А он этого даже не помнит.
– Я поцеловал Сань Лана. А Сань Лан целовал меня в ответ так жадно, будто не мог напиться всеми реками мира.
Жизнь несправедлива к несчастному демону.
— …прошу меня извинить, – выдохнул он в губы принца и накрыл их своими.
По пещере прокатился несдержанный стон.
Принц всегда получает своё. Если демон может ему это дать.
Хуа Чэн подхватывает принца под коленями и поднимает. Несёт в дальний угол пещеры, где сотни бабочек уже плетут кровать из тончайших нитей. Демон разрывает поцелуй, садится на мягкую постель, облокачивается на стену. Сажает принца между своих ног, помогает откинуться спиной на свою грудь.
Хуа Чэну кажется, что всё это какие-то коварные галлюцинации, а значит ни дышать, ни греть своё тело совсем не обязательно. Се Лянь льнёт к мертвенно холодной груди позади себя, не переставая, чёрт возьми, стонать.
Они оба не представляли, что тело принца способно издавать такие звуки. И двигаться… так.
Хуа Чэн согнул ноги в коленях, позволяя богу усесться между ними поудобнее. Демон успел заметить умоляющий взгляд принца, потянувшегося за новым поцелуем, когда погас свет последней бабочки.
– Сань Лан. Пожалуйста.
– Что желает гэгэ?
Кто Сань Лан такой, чтобы отказывать своему богу?
Принц положил руки на бедра демона по обе стороны от своих. Хуа Чэн никогда прежде не был так рад их дурацким многослойным одеждам. Если бы не они, он уверен, кожа под пальцами принца воспламенилась бы моментально.
Оставшиеся крохи разума не позволяли Се Ляню перейти к решительным действиям, но потребность в них разрывала его изнутри. Стоны перешли в обиженные всхлипы и укусы.
Демон потянулся к повязкам на штанах принца. Тот умудрился одновременно вжаться в тело позади себя и нетерпеливо толкнуться навстречу рукам.
Ох.
«Какого демона», – подумал несчастный Хуа Чэн.
Новость о Тунлу помогла ему снять часть вины за свои действия. Совсем чуть-чуть. Но ведь принц действительно помог ему тогда. Он же тоже должен помочь?
Помочь, да. Он уже это думал?
Принц в беде – рыцарь в серебряных доспехах спешит на помощь.
Хуа Чэн помогает приспустить штаны принца, параллельно отвечая на настойчивые поцелуи. И тоже замирает в нерешительности. Помощь помощью, но это ж, чёрт его возьми, Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ, вы понимаете, да?!
Се Ляню уже всё равно. Весь его мир – прикосновения и пожар внутри. Потушить пожар – единственная цель его жизни. Лучшая цель. Самая желанная цель.
Он касается себя рукой сам. Демон слышит, что сердце принца готово вырваться наружу вместе с очередным стоном. Он чувствует движения принца: тот неловко задевает локтем его бедро. Движения становятся всё увереннее и быстрее.
Демон готов умереть во второй раз. Прямо на этой бабочковой постели.
Принц начинает ритмично двигаться навстречу своей руке. Хуа Чэн неподвижен как одна из тех 10 тысяч статуй его бога. Он уверен, стоит ему потерять концентрацию лишь на секунду, и он начнёт двигаться в такт. Недопустимо.
Недопуст… Благородные мысли прерываются очередным толчком принца, когда он вжимается между бёдер демона особенно сильно. Стонут теперь они оба. Кажется, Се Лянь рад.
«Так правильно», – бессвязно мелькает где-то на задворках его сознания. «А то, что я тут, в самом деле, один страдаю».
Да что он знает, этот бог, о страданиях одноглазого демона.
Демон рычит сквозь поцелуй и подаётся вперед.
Се Лянь готов вознестись в четвертый раз. Прямо на этой бабочковой постели.
Но что-то не так.
Напряжение сводит его с ума, он отвлекается то на поцелуи, то на свою руку, то на твёрдость позади его обнажённых ягодиц, то на руки демона на своих плечах. Он теряется в ощущениях. Он сходит с ума и не знает как это прекратить.
Спасение приходит вместе с прохладной ладонью, нежно обхватывающей руку принца.
Демон успевает отпустить свои грехи бестолковыми мыслями:
«Я ничего такого не делаю. Ничего такого не трогаю. Просто держу гэгэ за руку. Гэгэ сам держал Сань Лана за руку кучу раз. Сань Лан – хороший демон».
Хуа Чэн сжимает руку сильнее, чуть огибая тело принца с правой стороны. Левую запускает Се Ляню в волосы, натягивая их, не позволяя двигаться. Решительно сводит бёдра, окружая принца собой со всех сторон.
Демон берёт жёсткий и быстрый ритм, чувствуя нетерпение любимого. Се Лянь продолжает суетиться, но ему не удаётся ни отползти, ни двинуться навстречу.
Он быстро расслабляется: в кои-то веке ответственность за этот мир не на его плечах.
***
Хуа Чэн смотрит, как его божество спит, свернувшись клубочком на кровати в Доме Блаженств. «Ох и неловко же нам будет, когда гэгэ проснётся», – понимает демон. Если только принц не забудет свои ночные приключения так же, как он сам когда-то забыл свои. Демон старается об этом не думать. Испепеляющие чувства вины и своей недостойности также решает отложить до утра. Из всей цветочной болтовни, когда они оказались в этой пещере в первый раз, фраза «если сейчас откажешься, то впредь и не надейся, за восемьсот лет ни разу не попробуешь» оказалась удивительно точным пророчеством. «Кто бы знал», – хмыкнул своим мыслям демон. Коснулся пряди волос, выпавшей из одеяльного кокона принца. Обернул вокруг пальца и улыбнулся. Сквозь тёмный шёлк волос в руках демона сияла красная нить.***
