Fake pumpkin

На двери висит нитка, прилепленная на скотч, а на ней болтается буква «Х». Это не хуй, это хеллоуин и украшение, сделанное лично Шастуном. Гирлянда на окне с призраками и костями из фикспрайса тоже его инициатива. Арсений раздражен, причем не только уебищным декором в стиле аппликаций детишек из начальной школы. Он переписывает лекции, но из-за непрерывного бубнежа на фоне ошибается чуть ли не в каждом слове. Нарочно громко щелкает колпачком от замазки, надеясь пробудить нотки совести в соседе. Жаль, что тому категорически поебать. Антон же проводит в их комнате дебаты. Хотя, скорее, доебаты, потому что у Попова уже нервный тик начинается от всплесков гогота и матерных цитат. Там базар настолько в говне, что фильтровать бесполезно. — Блять, я разное порно смотрю, мне похуй и до пизды, какое, типа, все от настроения зависит, — делится крайне важной информацией Шастун. — Хз, я не могу смотреть с сайзем, где разница в росте и размере пиздецовая. Некомфортно. Некомфортно сейчас Арсению слушать про чужие сексуальные предпочтения. Если до этого диалоги были просто тупыми, то сейчас еще и в каком-то смысле противными. Попов достаточно скрытный и охраняет личное пространство. А Антон мало того, что сам все время в него минимум вторгается, так еще и друзей приводит. — А по-моему прикольно, сразу мем с хомячком вспоминаешь, — хмыкает парень, затягиваясь и выпуская вишневое облако в сторону. — Мне недавно в рекомендации вылезло порно, где мужик ебал тыкву. — Тыкву? — переспрашивает Эд подозрительно заинтересованно, наверное, прикидывая, во сколько ему обойдется развлечение. Попов пишет вместо «компетенция» «тыква» и тихонько рычит под нос. На него внимание не обращают, продолжая рассуждать над диаметром отверстия и реализацией. Выграновский просит показать видео, и тут Арс не выдерживает, перебивая. — Блять, можно не здесь? Парочка синхронно на него оборачивается, и у обоих вид невинный, словно не они перемусоливают грязную тему почти двадцать минут. Извращенцы, им девушки не дают, поэтому дрочка единственный способ привнести в студенческую жизнь немного удовольствия. К тому же скоро начнется недрочабрь, приходится работать ручками сверх графика. — Ты имеешь что-то против? — Шаст гаденько улыбается, прекрасно понимая, что палку с рейтингом перегибает. Ему нравится, когда Арсений злится. В нем сразу просыпается особая харизма, горькая, как бабаевский шоколад. — Во-первых, вы мешаете. Во-вторых, все, что вы говорите, мерзко, — из последних сил держится, чтобы за шкирку не вышвырнуть их прямо из окна вместе с гирляндой. Эд закатывает глаза: слишком душно и воняет учебой. Этот запах пробуждает волнение по поводу половины проебанного семестра и легкую тревогу. Чтобы отвлечься, он берет телефон друга и просит показать видос. — А ты не дрочишь что ли? Не бываешь на порнушных сайтах? — Антон провоцирует и в глубине души заинтересован. Он никогда не заставал эту зануду за чем-то развратным, даже за поцелуем с кем-нибудь из однокурсниц. Иногда проскальзывала мысль, что красавчик девственник, и пропадала, стоило увидеть губы, ноги, талию. Или как там в треке? — Уж точно меня не возбуждает возможность трахнуть овощ. Удивительно, что ботаник не занимается ботаникой. На крайний случай есть анатомия, изучать человеческое тело куда интереснее, чем пестики, листочки и корнеплоды. — Спорим, ты выебешь тыкву. Эд отрывается от экрана и часто-часто моргает. Даже он, мягко говоря, в ахуе со смелого заявления товарища. Попов чуть ли не дымится от распирающего негодования. — Ты конченный гандон. — Это да? — парит, где хочет, несет, что хочет и фифу за компом тоже хочет. Шастун жвачка, которая прицепилась к подошве кроссовка и не отрывается. От него не переехать к адекватному соседу, его не заставить бросить курить или убраться. Когда-нибудь Арс накопит на квартиру, уедет далеко-далеко из старой общаги с душем по расписанию. И, главное, не узнает, что какой-то там Антон дрочил недавно на овощной секс. — Мы не просто так. На желание или на деньги. Что ты готов поставить? — Твое очко, — огрызается, шевеля мышкой, потому что экран компа уходит в спящий режим. Попов ему завидует, он и сам не против съебаться. Но лекции на миллиард страниц сами себя не сделают, они же не Лолита. Эд хихикает и затыкается после вразумительного поджопника. Братву на шутки не меняют. — Значит, на желание. Твое мы уже услышали, тыковка. — Я не буду с тобой спорить и в слабо играть, ясно? Мне не семь лет, я за конфетку тебе писю не покажу. Шаст пускает невидимую слезу. Действительно обидно, у него в кармане вроде валяется недоеденный шоколадный батончик. Какой из двух сникерсов находящихся в штанах Антона, выбрал бы его одногруппник большой секрет. Он забирает у Выграноского телефон и входит в приложение банка. Улыбается и поближе показывает экран. — Вот, стипендия пришла. Вся твоя, если до хеллоуина не трахнешь тыкву. Абсурд. Антон не отличается тактичностью, особым интеллектом, но его предложение со всех сторон отсвечивает идиотизмом. Он готов проебать все деньги ради призрачной надежды, что Арсений свихнется или в темноте перепутает ваджайну/эсс с атрибутом хеллоуина? — Я согласен, но вы уйдете. — Тогда по рукам, — Шаст протягивает руку и, не дождавшись ответа, сам немного трясет запястье. — Эд, разбей. — Ебало? Реприза остается недооцененной, на него недовольно смотрят две пары глаз. Под давлением он все же подтверждает заключение пари и первым уходит. Шастун исчезает за дверью, напоследок подмигивая. Попов чувствует, что меркантильность ему еще аукнется. И продолжает писать. Особых перемен Арсений не замечает. Тыкву не подкладывали, во сне не насиловали, по-другому не схитрить. Одно радует, Антон весь следующий месяц в их комнате не будет вонять сыром косичкой: не на что купить сей деликатес.

***

Затейник не торопится убеждать товарища в том, что овощи и фрукты идеальны, они не откажут и заботиться об их удовольствии не нужно. Попов же старается обходить стороной все оранжевое и круглое. Даже апельсины вызывают панику, напоминая о своих взрослых дальних родственниках. Подвох есть, незаметный, едва уловимый. Ну не стал бы Шастун без туза в рукаве идти ва-банк. Слишком любит еду. Во всех смыслах. По крайней мере один видос с vegetables добавлен в избранное. Антон последнюю пару прогуливает, и Арс не придает этому значения. Он бы тоже съебался, честно, если бы не те лекции, которые нужно показать на оценку после занятий. Поэтому студент садится, достает тетрадь с тяжелым вздохом. Полтора часа впустую вместо полезного дневного сна или похода в магазин за вкусняшками. Экономить-то необязательно, он скоро разбогатеет, купит мини-холодильник в рассрочку. И не пустит туда Шаста с его вонючим сыром. Телефон вибрирует на краю стола. Сообщение от «Сосуседа». Наверное, хвастается, что в его отсутствие смачно дрочит. Но там пиздец. Иное слово просто не подойдет. У него не те лексические оттенки, соо именно «пиздец» и никак иначе. Попов заставляет себя проверить еще раз и убедиться, что не померещилось. При втором просмотре торкает сильнее, по предплечью бегут мурашки. Антону надо завязывать с порно, иначе скоро устроится в веб-кам. На фото его жопа во всей, блять, красе. Совершенно голая, без хиджаба. Оранжевые ягодицы в краске для боди-арта, черные прорези под глаза. И рот. Ебаный рот. Гладкий, аккуратный и эстетически приятный. Арсений не выкупал, зачем кидать друг другу нюдсы, и сейчас впервые получил интимную фотку. Он бы соврал, что ему не понравилось, но стояк выдавал истинное отношение к откровенной фотосессии. Это тыква. Попов невольно увеличивает непотребные места, разглядывая поподробнее. Напротив Шастуна «в сети», сидит, сука, и кайфует от собственной гениальности. Настолько хуево, что возбуждает. Шутка про поставленное очко больше не шутка. После пары Арс выбивает четверку у препода и теряется. Возвращаться в общагу или весь день гулять где-нибудь? Есть ли поблизости дрочильня? Парень шарахается по коридорам и нерешительно замирает перед дверью с «х». Внутри никого, из-за сквозняка колышется гирлянда. Попов закрывает форточку, плюхается на кровать и снова залипает на фотографию. Как же его заебал Шастун. Грязной речью, пошлыми шутками, намеками и болтовней о всякой хуете. Заебал по утрам приходить после душа в трусах, не вытираясь перед этим полотенцем. Из-за этого влажная ткань трусов облегала то, что должна была лишь слегка поддерживать. Заебал спокойно рассказывать когда и на что конкретно он передернул, заставляя богатое воображение Арсения рисовать все эти картины. Он смотрит порно, но не в сайтах, в голове, где порноактер на оскар — Антон. С мягкими бедрами, красивыми ключицами и тонкой шеей, податливый и умоляющий быстрее, жестче. Полученная тыква в тысячу раз лучше всех магазинных, настоящих и такую не стыдно надрать, вдолбить в матрас. Попов сжимает член сильнее, ускоряется и шумно дышит, приближая к разрядке. Представляет, что перед ним Шаст, на коленях с растрепанной челкой. Или повернут спиной, красиво прогибается и стонет от каждого толчка. Перед ним Антон, который выходил на кухню за чаем. В халате, предположительно на голое тело, чтобы не смазать рисунок. Он не смеется и едва не роняет любимую кружку. Если бы и разбил, то не обратил бы внимание, которое приковано сейчас к паху. У Арсения на щеках проступает румянец. Он не верит, что со спущенными штанами бесстыдно валяется перед Шастуном. Живым, доступным и пиздецки креативным. Пауза длится долго. Попов мечтает провалиться сквозь землю или стереть память о сегодняшнем дне. Вернуться в прошлое и не соглашаться спорить. Не зачисляться в этот вуз. Кажется, стипендию просрет он, оставшись без капли гордости и холодильника. Антон развязывает пояс халата и снимает его, вешая на стул. Поворачивается спиной, демонстрируя рисунок вблизи. Арс проводит по бедру: по степени мягкости совпадает с томительным ожиданием. Он поддается вперед, целует позвонки и изгиб поясницы. Шаст дергается, ладонями оттягивает половинки в стороны. У него явно фетиш на эксгибиционизм, происходящее заводит и будоражит. Почему он выглядит произведением искусства и податливым холстом? Попов встает с постели, подходит вплотную. Губы напротив расплываются в усмешке, и их все-таки целуют. Он не проиграл пари, а продегустировал, прежде чем взять все. Антон трется о бедро, ненароком касаясь пальцами чужой влажной головки. У него нежные руки, правильные махинации и умелый язык. Арсений разрывает поцелуй, спускается губами ниже к шее, к груди, нарочно задевает сосок. Его притормаживают, не давая попробовать ниже. Шастун ложится, опираясь на локти, и отклячивает задницу. Он затылком ощущает голодный взгляд, замешательство и внутреннее восхищение тем, как ловко с тыквой придумано. Антон сам не знает, откуда взялась идея. Просто ему надоели правильность, занудство и ограничения. Нельзя трогать, нельзя долго разговаривать, нельзя смотреть на профиль и смеяться над краснеющими ушами. Он начинает вести откровенные диалоги, хочет быть звездой эротических фантазий ебучего Попова. Судя по сегодняшнему фиаско, получилось. На пять с плюсом и десять из десяти xvideos. Шастун из-под подушки достает презерватив. Он растянут, потому что полтора часа ожидания превратились в долгую прелюдию. Пока заведенная жертва на паре отчаянно боролась со стояком, тыква была готова. Новый жанр кринжового порно, надо будет поискать. А потом воплотить, желательно с тем же человеком. Антон стонет от прикосновения головки, и Арсений входит неторопливо, сминая рыжие ягодицы, и постепенно наращивает темп. Десять минут назад он дрочил, а сейчас уже ебет. Прогресс. На лопатках мокрые поцелуи, на шее сзади наметившийся засос. Попов жмется грудью ближе, блаженно прикрывает глаза, когда ему подмахивают навстречу. Только бы не проснутся. — Подожди, я перевернусь, затекла поясница. Шаст закусывает губу от ладони на члене. Она скользит в темпе, немного рвано. Ему хорошо до чертиков, и призрачная надежда на качественный секс сбылась. Он кончает, хитро облизывается. — Ты выебал тыкву. Арсений не сомневался в своей победе. Его подловили, схватили за яйца, лишили выбора. Конечно, можно было отказаться, не смотреть, не трогать. Но крышу сорвало резко и без предупреждений. Антон не супер-модель, не добряк или милашка, и все равно цепляет. В нем ебанина, в нем жизненно необходимо бывать чаще, глубже. Пусть хоть на жопе церковь нарисует, и тогда Попов начнет молиться каждый день. — Деньги или очко? — Твое? Шастун смеется, кивает и лениво скидывает с задницы руку. На самом деле он не против. Подумаешь, любит человек хеллоуин, гирлянду-то оценил, не снял.

***

— И что в итоге? — спрашивает Эд, опять материализовавшись у них. — Я очко проебал, — хмыкает Антон, на что Выграновский ржет, хлопает по плечу и переводит тему. А Арсений неловко задвигает ящик с остатками красок и смазкой. В углу возле стола наконец-то появляется малышка-холодильник. Внутри сыр косичка и порезанная тыква. Хеллоуин Попову начинает нравится. Ровно как и «символ» праздника, поднимающий вопрос об оргазме без рук. — Спорим? — Конечно.