Четверг

День только начался, а сразу пошёл кувырком. Только-только просмотрела я всех, кто ко мне записан на консультацию (набралось всего четверо, к тому же из этих четверых была представительница ведьм-Банши, а те всегда отличались непостоянством характера и легко могли не прийти), так нет — надо же было утру навернуться! Вот только Марта принесла мне кофе и пожелала хорошего дня, вот я его пригубила, и…писк селектора. –Да? — Марта просто так не позвонит со своей стойки администратора, знает, что меня беспокоить перед сеансами не стоит, значит — дело серьёзное. Да и её полномочий, а главное мозгов, хватит, чтобы разобраться с мелочами. –Тут пришёл господин Абигор, — голос Марты растерянный. — Но его нет на сегодня в ваших записях. Я уверена в этом! Я вздохнула. Бедная Марта! Сидит сейчас и мучается. Знаю её совестливость и ответственность. Конечно, она не забыла бы, а всё же сидит и сомневается: а если не записала Абигора? А если не внесла его в запись, и теперь получилось так, что на одно и то же время у меня две консультации? Я-то ладно, не порву, но Абигор… Но я знаю прекрасно — Марта не виновата. Абигор был высокомерен и эгоистичен, как и все вампиры, он искренне полагал, что мир крутится вокруг него. В его духе заявиться без записи! –Иду, — отсидеться не получится. Иду разруливать. Всё оказалось так, как я предполагала. Вампир, театрально ломая белые навсегда ледяные руки, вещал: –Нет, я не могу! Я решительно не вынесу этого! Мне так плохо! Сегодня я даже думал о том, чтобы пойти в церковь и броситься в чан со святой водой! –Вряд ли там есть чан, — усомнилась я, вопреки профессионализму. — Что случилось? Вы ведь были довольны ещё неделю назад! –Неделя! — Абигор приложил ладонь к болезненно серой коже лба, — неделя! О, что это значит, когда в душе уже не первую сотню лет цветёт, словно ядовитый цветок, пустота? О, я чувствую, как эта пустота меня поглощает, как уводит она меня… –Я его не записывала, — прошептала Марта, прерывая поток бесконечных жалоб, которые, надо сказать, больше раздражали. В этом и был весь вампир Абигор. Он и при жизни вечно искал упоение в страдании, вернее даже в рассказах о том, как ему плохо, а в посмертии сделался невыносим. Клянусь честью, не платил бы он мне столько, сколько сейчас, не соглашался бы на все (исключительно для него) повышения цен, я бы его сама уже наколола на осиновый кол! –Абигор, — я улыбнулась как можно дружелюбнее, — я понимаю вашу боль, но, к сожалению, у меня на полночь записан другой клиент… –И он уже пришёл! — прощебетала Марта, ткнув куда-то в угол за моей спиной. Я машинально обернулась. В самом деле, я выскочила в приёмную так быстро и резко, что даже не заметила в уголке своего первого клиента. А он был…вурдалаком. Стоп! Откуда здесь вурдалак? У них же вечно не хва…а! –Сегодня что, четверг? — шёпотом спросила я у Марты, она кивнула, и я подавила желание выругаться. У всей стаи вурдалаков по жизни, если «по жизни» к ним применимо — нет денег. Они ужасно прожорливы и могут есть без остановки, туда и уходят их деньги. Куда уж им оплатить мои услуги?! Я бы их вовек не принимала, но три года назад началась повальная мода на поддержку тех или иных представителей нечисти. Так «Гильдия парикмахеров» поддержала касту оборотней, стоматологическая клиника №5 — вампиров, женская клиника репродуктивного здоровья — ведьм… Короче, нельзя было отставать от моды. Но пока я вздыхала, пока медлила и надеялась на то, что уймутся все эти лозунги: «люди и нежить — братья навек!», «не осуждай по способу питания, да не осуждаем будешь!» и, конечно, набивший оскомину «нет дискриминации!» — и пока я спохватилась, не у дел остались только вурдалаки. Что я могла им предложить? Только свои услуги. Отправила обязательное письмо, мол, я такая-то, выражаю поддержку вам и вашему образу жизни, восхищаюсь вашей смелостью, и, если могу быть полезной, с радостью поучаствую в вашей жизни. Что я могу предложить? Ну…только свои услуги психолога. Скажем, раз в неделю, по четвергам могу принимать по одному. Отправила и забыла, а оказалось, что вурдалакам не только жратву, но и бесплатного психолога подавай! Повалили. И вот не зря я не люблю вурдалаков! В первую же неделю первый вурдалак, переступивший порог моего кабинета, дохнул на меня перегаром так, что я аж окосела. Во второй четверг я уже была готова, но на этот раз заявился вурдалак, от которого несло чесноком и потом… в третий раз был, правда, безобидный, даже учтивый, только нервный, и употреблял без конца слово «ихний», от чего мой глаз дёргало. Словом, не зря я не люблю вурдалаков! Нет, вампиры-оборотни-ведьмы-призраки-дриады-русалки тоже не подарок, но они платят! А если платят, я потерплю. А тут я просто трачу время, чтобы оставаться хорошей в глазах общественности! –М…– я обернулась к новому вурдалаку, — как ваше имя? –Вильберг! — вурдалак говорил приятным голосом и по той резкости, с какой он вскочил, я поняла, что между истеричным Абигором и ним я выбираю вурдалака. –Господин Вильберг, спасибо, что пришли! Господин Абигор, сожалею, но я не могу принять вас сейчас, у меня клиент. Марта подыщет для вас окно, если хотите! –В эту минуту, когда мне так плохо?! — взвыл Абигор так, что у меня снова дёрнулся глаз. — В ту самую минуту, когда пустота пожирает меня изнутри? В ту самую минуту… –У меня другой клиент! — я попыталась воззвать к рассудку Абигора, но куда там! Вильберг неожиданно пришёл на помощь, правда, не мне, а ему и сказал: –Я могу подождать. Примите его, если товарищу так плохо. Вот не зря я ненавижу вурдалаков! Оставалось лишь обречённо кивнуть, а вампир уже бодро шагал к моему кабинету, ориентируясь в коридорах лучше меня. Конечно, он тут постоянный гость! *** –Итак, что именно с вами случилось? — спросила я, с трудом подавив желание добавить «на этот раз». Абигор, довольно уместившись полулежа в кресле, ответил охотно: –Я ощутил себя в западне. –В западне? Не могли бы вы пояснить, что это значит для вас? –Это значит, что я больше не вижу выхода! Не вижу смысла! — Абигор снова трагически приложил руку ко лбу. — Я мученик по способу питания, я пуст, пуст! Я старалась не уснуть. Кофе выпить мне так и не удалось, а работать по ночам, до самого рассвета, всегда тяжело, хочется спать куда больше. –И давно это началось? — я подавила зевок. –Лет пятьдесят назад, — Абигор задумался. Моего безразличия он не замечал, я знала, что могу не притворяться заинтересованной, потому что он пришёл не помощь получить, а послушать себя. — Сначала я не хотел просыпаться по ночам, затем проводил все выходные в гробу, отказываясь от крови. В какой-то момент я даже стал радикалом и решил перейти на это…на веганство! Я поперхнулась. –Да! — Абигор оживился от моей реакции. — Я решил, что не буду потреблять живую кровь, и буду пользоваться заменителями. Знаете, оказалось, что среди нас таких много. Но вскоре я понял, что только способствую упадку сил и загрустил. Всё вернулось на круги своя. Я сплю, потому что должен спать, ем, потому что должен есть. Но я не чувствую уже ничего, кроме тоски и разъедающей пустоты! И мне плохо, мне очень плохо… Я усовестилась. Все мы разные. Ну вот он такой, упивающийся страданием и ноющий, а я такая какая есть. Но если ему легче от разговоров, от вываливания всего этого на меня, что я, не потерплю? –Как вы проводите своё время? — мой голос чуть потеплел. С годами я стала черствее, этого не отнять, но Абигора мне стало жаль. Ну ладно, не то, чтобы жаль, но раздражение от него прошло. –Я? — вампир серьёзно задумался. — Ну…сначала я лежу в гробу, потом летаю немного. Потом ем. Потом летаю. Потом перекусываю стаканом крови и ложусь в гроб. –Не думали заняться чем-то ещё? — спросила я. — Может быть, ваша пустота расширяется и поглощает вам от того, что у вас слишком много времени на самокопание? Всё прожитое уже прожито, возвращаться к нему смысла нет. да, вы потеряли семью, друзей, но вы можете завести новых. –Я не хочу дружить с вампирами! Они все…– Абигор замолчал. Но я поняла, что он хотел сказать. Среди всех моих вампирских клиентов только Абигор страдал чем-то похожим на тоску. Другие приходящие жаловались на поглощающие амбиции, на жажду власти, на желание пить кровь или на желание похищать себе молоденьких девиц, вырабатывая у себя извращённые вкусовые привычки. Это были зрелые вампиры, пожившие в посмертии. Абигор был по их меркам молод и уже отличался от них, и страдание его было очеловеченным. –Вы можете дружить с людьми! Или найти себе хобби другого рода, — поспешила я. — Как вам интернет? –Затягивает лет на пять, — признался Абигор. — Вы бы видели мою ферму! А ещё у меня есть ощущение, что я посмотрел все ролики. –Сайты знакомств? Можно найти себе пару или друзей. –Я зарегистрирован во «Вконтакте» и в «Тиндере», — кивнул Абигор. — А ещё я читаю «Дзен» и слушаю аудиокниги. Но это больше меня не цепляет. Я могу делать это лёжа в гробу, а там всё равно меня находят мысли. –Может вам разводить цветы? Или вязать? –У меня изящные руки! — вампир даже оскорбился. — Я не хочу истыкать себе руки спицами или испачкать их навозом! –Животные? –Боятся. Да и если не пополнить холодильник, можно с голодухи сожрать. Была у меня морская свинка… –Рыбки? — я не хотела слушать про несчастную морскую свинку, об участи которой догадывалась. –Не люблю рыб. –Путешествия? –Я был везде, — Абигор развёл руками, — от этого и пустота. –Чтение?! — я отчаивалась. –После Уайльда? — вампир развеселился. — Тьфу! Ещё полчаса я предлагал ему все известные мне варианты досуга, начиная от скучнейших кроссвордов и заканчивая экстремальным скалолазанием, но ничего толком не получалось добиться. На все предложения Абигор отмалчивался, либо отшучивался, либо презренно заламывал руки, и всякая жалость к нему с моей стороны улетучилась. –Оставим вопрос досуга, — я чувствовала, что ещё пять минут, и я его отхлещу терновым веником. У меня его под рукой нет, но я отхлещу. — Когда вы задумались о том, чтобы прервать своё существование? –Да я толком и не задумывался…– признался Абигор. — Никогда не задумывался всерьёз вернее! «Очень жаль!» — едва не ляпнула я, но спохватилась, и кивнула с самым умным и спокойным видом. –Что вы хотите от жизни? Вот сейчас? Чего бы вы хотели? –Я? — Абигор застыл, глядя на меня с каким-то испугом. –Вы бы хотели стать человеком снова? Чтобы чувствовать, жить… –Нет! человек слаб! — здесь Абигор был категоричен. — Меня устраивает моё состояние, но не устраивает моя тоска. Я бы чем-нибудь занялся, но мне ничего не подходит! Он ждал от меня решения, а я ждала. Когда он, наконец, уйдёт. Но он не уйдёт просто так, поэтому я спросила: –А вы помните, чего хотели в человеческой жизни? –Ну…я хотел открыть свою кондитерскую лавку, жениться и купить себе дом на юге. Хвала богам подземного мира! Нашлось! –Вот! Что мешает вам теперь?! –На юге слишком много солнца, жениться я не хочу — женщины, что мне нравились, остались в прошлом. –А кондитерская? Абигор смотрел на меня, надеясь, что я шучу. Но я е шутила. Я была готова ему сама дать денег на кондитерскую, если он свалит из моего кабинета! –Ну это же блажь! — с обидой возмутился он. –Это была ваша мечта. Вы не открыли потому что у вас не хватило денег или связей тогда, но сейчас у вас впереди века! И вы способны на всё! –Но получится ли? Я ведь не пекарь. И вкус к жизни я потерял…– теперь Абигор сомневался. –Наймите пекарей! Похитьте их, наконец! — я очень надеялась сломить глупое сомнение Абигора, чтобы он покинул меня. Сработало самым неожиданным образом. –а я так и сделаю! — он вдруг вскочил. — Знаете, я так и сделаю! Я не успела спохватиться и крикнуть ему, что про похищение пекарей я вообще-то пошутила и сейчас через сайты можно найти кого угодно: хоть пекаря, хоть гадалку! Но куда там? Вампир исчез вихрем, только его и видели. Ладно, я знаю его адрес. Пришлю ему счёт. Боги подземного мира! Ну и рабочий день! Кто там следующий?! *** –Что у вас Вильберг? — мне удалось выпить кофе перед вурдалаком, но добрее я не стала. Кофе остыл, а Вильберг и без того ждал слишком долго, чтобы я ещё заставила его ждать. К тому же, это льготник, а они очень любят буйствовать и скандалить. А мне репутация важна! –Я не знаю как сказать…– Вильберг мялся. Он даже сидел на самом краешке кресла, боялся его будто бы запачкать. Хороший вурдалак, хороший…хоть и вурдалак всё-таки! –Говорите прямо, я вам не судья и не прокурор, — подбодрила я. –Ну…мне не нравятся вурдалаки. То есть…– Вильберг совсем смутился, — понимаете, у нас принято, чтобы вурдалаки создавали семьи только среди своих. Мои родители нашли мне невесту, а она мне не нравится. И теперь родители требуют, чтобы я не позорил семью и женился на ней, а она… Вильберга даже перекосило. Весьма красноречиво. –Не нравится невеста или сам долг женитьбы? — уточнила я. –Да я бы женился, но не на ней. Я другую люблю. –Из ваших? Ну, вурдалаков? –Нет…– Вильберг понурил голову, — из Мерроу — морских дев. А вурдалаки воду не любят и всё, что с нею связано тоже. –Любовь враждебная! — я вдруг невольно улыбнулась. Давно не попадались мне такие добрые и такие юные клиенты, да ещё и светлое чувство. Я не удержалась и процитировала: –«Две равно уважаемых семьи В Вероне, где встречают нас событья, Ведут междоусобные бои И не хотят унять кровопролитья. Друг друга любят дети главарей, Но им судьба подстраивает козни…» –Красиво! — похвалил Вильберг. — А что такое «Вероне?» –Это город. Знаешь откуда этот отрывок? –Отрывок? Я думал, это ваш стишок! –Нет, это Шекспир «Ромео и Джульетта». Не читал? Там две семьи враждовали, враждовали, толком не помня уже почему, но, в конце концов, случайно получилось так, что дети их семей друг друга полюбили. И началась их борьба с чувствами да друг с другом. В результате — трагедия на трагедии… –а кончилось чем? — живо спросил Вильберг. –О…– мне бы ответить, так нет, включила в себе воспитателя, — а ты сам прочти. Классика литературы. Красиво! Вильберг кивнул, и вскоре покинул мой кабинет. *** Неожиданно на сеанс не пришла фея-крёстная, бормотнула Марте по телефону, что занята, шьёт какое-то платье на какой-то чёртов бал, но расслабиться я не успела — ведьма-Банши перепутала время и ворвалась ко мне в час феи-крёстной. Благо, той не было. –Что вас беспокоит? — я торопливо покормила Банши мороженым, чтобы она, неконтролирующая свой голос, чуть охрипла. –Я хочу быть певицей! А они говорят, что у меня голоса нет! а у меня есть голос! Только я…– хрипота спадала, и я быстро сунула в рот ведьмы ещё ложечку. Начнёт ещё орать, так я оглохну. –Продолжайте! –Я хочу на Бродвей! В мюзиклы! А они говорят, что у меня голоса нет! а у меня есть голос. Я же не претендую сразу же на главную роль. Я понимаю, надо нау… Новая порция мороженого заткнула ей рот. На самом деле, у этой ведьмы был голос. Ещё какой! Иерихонская труба, по сравнению с ним, жалкий горн. Но вот слуха у неё не было — мне рассказывала приятельница из музыкального клуба, что Банши не может понять разницу между вокальным исполнением и ором, а уж о том, чтобы взять нужную ноту хотя бы с пятнадцатого раза и быть не может. Она считает, что чем громче, тем лучше. –А они не берут! — шипела Банши. — Они говорят, что я не могу петь! А я могу петь! Вот, послушайте! Расцвета-ал-а заря-яя, расцвета-ала… Благо, она уже наелась мороженого, и мне можно было всего лишь отойти в дальний угол кабинета, чтоб меня не снесло звуковой волной. –Умирала-а любовь…умирала-а! — выла Банши да так, что даже я, человек от музыки далёкий, чувствовала, что она не поет, а именно воет мимо всех нот. –Чья эта песня? — крикнула я. Банши покладисто замерла и ответила с достоинством: –Моя. Я автор текста и музыки. А они меня не берут! –Значит, они вам и не нужны! — предложила я вариант, который устроил тщеславную Банши. — Они вам просто завидуют. Вот и всё! Вы можете собирать концерты, нет, стадионы! Вы можете создать свою мюзикл! Свой Бродвей! Она аж взвыла от восхищения, представляя уже наяву всё, что я говорила. В ее воображении ей уже рукоплескали. Словом, ушла она довольная, возвышенная, высокомерная и готовая к покорению музыкального Олимпа, а я без сил выползла в приёмную и велела Марте записывать всех только на завтра. Никакого приёма сегодня! Всё! Оставленные у Марты денежные вознаграждения, конечно, подняли бы настроение, но я всё ещё не выпила своего кофе и только махнула рукой на предложение Марты сделать посещение ко мне в виде услуги, которую можно приобрести по подарочному сертификату. –но это увеличит приток клиентов! — Марта хлопала глазами. –Ага…потом поговорим, — я уползла в свой кабинет. Это потом я получу коробку со сластями от вампира Абигора — он откроет кондитерскую, и пошлёт мне подарок с газетной вырезкой из «вестей» о двух пропавших кондитеров-технологов, и записку: «Спасибо. Я сделал, как вы сказали, и моя жизнь наладилась!» Получу, и даже не найду в себе сил заметить хотя бы пустоте, что я немножко пошутила насчёт похищений. Это потом вурдалак Вильберг будет подкарауливать меня у подъезда и требовать, чтобы я дала ему для чтения новые названия книг, а то его настолько потряс Шекспир. Что он думать забыл о своём бунте и ушёл в чтение. И это только потом Банши пришлёт мне свою первую демо-запись, которую я включу только для отпугивания всех алкашей из своего района. Завернутую в красивый пакет запись, с запиской «Моей спасительнице», и вздохну. Это всё будет потом. Обычный же четверг закончился, и обычные пациенты посетили меня. А завтра ещё рабочий день — пусть и пятница, но уже запись плотнее сегодняшней. Но я разбираться буду завтра. А пока мои несчастные ищут помощи, их психолог, пожалуй, ляжет на кушетку, нальёт себе коньяка и подумает о тщетности бытия, а заодно распланирует, куда потратить заработок четверга, за вычетом аренды, налогов и зарплаты Марте, подивившись, как дивился вчера и будет дивиться завтра, насколько выгоднее работать с нежитью и нечистью, чем с людьми!