The Only One I Want / Единственная, кого я хочу

      Эта ночь должна была быть ночью достижения нескольких целей; немного веселья и план, приведенный в действие. В конце концов, они оба будут в плюсе. Рейнира получит понимающего мужа, который заботится о ней, и о котором заботится она. А Деймон получит место рядом с ней, чтобы быть мужчиной, которым он всегда должен был быть.       Он пытался напиться до такого состояния, при котором смог бы пойти на это; разрушить репутацию своей племянницы, чтобы она стала нужна только ему.       «Это для нас обоих, — говорил он себе. — Рейнира получит столько же пользы, сколько и я. Только я знаю ее настолько хорошо, чтобы хотеть ее для себя».       За последние четыре года его отсутствия, Деймон множество раз мысленно трахал Рейниру. Мысль о ее маленьком нежном обнаженном теле в его палатке, заставляла его руку тянуться к члену. Он удовлетворял себя столько ночей подряд, что едва бы смог сосчитать.       Но в реальности все оказалось не так просто.       Самым простым было привести ее в бордель. Оказавшись внутри, Деймон начал колебаться. У него в голове были причины, почему то, что он делает — правильно, а в руке бокал с напитком, который должен убедить его в этом окончательно. И, наконец, он решился.       — Проходи.       Он снял с нее кепку, так что каждый, кто посмотрит в их сторону, смог бы увидеть их прекрасную принцессу, униженную ее дядей.       Деймон взял Рейниру за руку и повел ее дальше в логово похоти, мимо извивающихся тел, в сердце дома удовольствий. К ее падению. Он наблюдал за тем, с каким любопытством она разглядывала людей вокруг них, получающих наслаждение. И когда она спросила, где они, он ответил тихо и мягко, шепотом, медленно соблазняя.       «Я хочу тебя, — сказал он, не произнося эти слова вслух. — И ты хочешь этого».       Их тела и лица неторопливо сблизились, его взгляд скользнул по губам Рейниры. Ее глаза следили за его глазами. Большой палец Деймона коснулся тех губ, которые он целовал уже сотни раз в своих фантазиях, — таких мягких и податливых, как он себе и представлял, — пока, наконец, не поцеловал их по-настоящему. Сначала осторожное прикосновение губ; девичья мечта. Затем глубже, со страстью, которой она так жаждала.       Рейнира целовалась исключительно хорошо для девушки, у которой это в первый раз. Деймон мог подумать, что ее дружба с Алисентой Хайтауэр была не совсем невинна, если бы он не знал, какой хорошей и порядочной леди была дочь Отто. Он привел свою племянницу на экскурсию по Королевской Гавани, чтобы показать ей, что ей не нужно быть ни тем, ни другим, что она может брать все, что ей заблагорассудится, но оказывается, она вряд ли нуждалась в его руководстве. Она целовалась так хорошо, что Деймон забыл про себя и окружающих. Он ощущал только губы и язык Рейниры, ее нежную кожу под его ладонями, влагу, приветствующую подушечки его пальцев, когда они прошлись по расселине ее влагалища, после того, как он стянул с нее бриджи и развернул ее к стене лицом.       Если бы у нее был опыт, принцесса поняла бы, что он собирался трахнуть ее сзади и готовил ее к своему члену. Но опыта у нее не было, поэтому она повернулась за новыми поцелуями.       Деймон помнил не только о себе, но и о женщине перед ним, которая во многом все еще была девушкой. Ее улыбка была чувственной и соблазнительной, говорящей: «Возьми меня здесь, у стены дома удовольствий, дядя». В Рейнире слишком много безрассудства юности (и, кроме того, крови дракона), чтобы заботиться о последствиях.       Неумелое прикосновение к его члену не только подчеркнуло ее невинность, но и заставило Деймона вспомнить, что он никогда не занимался сексом без сделки, обычно женщина просто выполняла работу, за которую он ей заплатил. Эта мысль никогда не тревожила его раньше, и не беспокоила сейчас... он просто задумался о том, что будет дальше.       Остальное... не обязательно делать публично. Они уже были замечены внутри борделя, и этого должно быть более чем достаточно. Он отстранился от губ Рейниры.       — Хватит, — сказал Деймон, все еще удерживая ее лицо в своих ладонях. — Хватит. Не... не здесь. Давай вернемся.       Он наклонился, чтобы одеть свою взволнованную маленькую племянницу.       — Но Деймон...       Он мог бесконечно слушать, как звучит его имя из ее, распухших от поцелуев, губ.       — В чем дело?..       — Ни в чем. Просто пойдем со мной, я знаю место получше.       — Что за место?       Место, которое не является стеной публичного дома, в комнате, полной других людей. Достойное ее место.       — Увидишь.       Деймон увел Рейниру оттуда. Он спрятал ее волосы обратно под кепку, снова взял ее за руку и не отпускал до тех пор, пока за их спинами не оказались улицы Королевской Гавани. Обратный путь к Красному Замку и через него прошел тихо, медленнее, чем хотелось бы им обоим, но достаточно скоро они вышли из потайных проходов в лунный свет тронного зала.       Рейнира хотела продолжить с того места, на котором они прервались, притягивая его к себе, но Деймон остановил ее, ухмыляясь, наблюдая за ее недовольным лицом и надутыми от обиды губами.       Быть с женщиной, целью которой являлось не его удовольствие, а ее собственное, ощущалось совершенно иначе.       — Терпение, принцесса. Я дам тебе то, что ты хочешь.       Удовольствие, которого она достойна.       Он прислонил Рейниру к колонне, чтобы снять с нее маскировочную одежду и бросить на пол изношенные ткани. Над ними возвышался железный трон, безмолвный свидетель всего происходящего. Деймон наблюдал за тем, как она дрожит, пока его ладони скользили по ее бедрам вверх, переходя к округлости груди и соскам. Ее кожа была невообразимо мягкой под его пальцами, такой гладкой, нетронутой. Безупречной.       Такая прелестная принцесса, обнаженная в лунном свете. Только для него.       Язык их предков, как мед, полился с его губ:       — Я хочу, чтобы сегодня ночью твое тело обнажилось только для меня, и ни для кого больше.       Рейнира смотрела на него, на ней не осталось ничего, кроме той улыбки, которая появилась у нее еще в борделе.       — А как насчет твоего тела? Я тоже его не увижу?       В ту же секунду рубашка Деймона поднялась вверх по его туловищу, через голову и полетела на пол, к одежде Рейниры.       Она подняла руки к его груди, такие маленькие, но уверенные. Лишь на мгновение они с любопытством задержались на шрамах, оставшихся после войны за Ступени. Затем они ласкали, касаясь пальцами сосков, повторяя движения его рук на ней. Одна изящная ладонь спускалась все ниже и ниже.       Он так много думал о своих руках, блуждающих по телу Рейниры, но ни разу Деймон не представлял, что ее руки будут ласкать его.       Когда она снова потянулась к его члену, он не стал сопротивляться.

***

      — Возьми его, — прохрипел Деймон на Высоком Валирийском.       Он наблюдал за ней полуприкрытыми глазами, как усыпленный самодовольством дракон.        Рейнире нравился этот его взгляд, и еще больше то, что она — причина этого. Она не могла и подумать, что ее ночь дойдет до такого, но солгала бы, если бы сказала, что глубоко внутри не надеялась на что-то большее от дяди после его возвращения.       Она расстегнула его бриджи и скользнула рукой ниже, чтобы взять его полутвердый член, теплый и гладкий, в свою ладонь. Рейнира достала его, как Деймон и велел, и посмотрела вверх, чтобы увидеть, как его глаза закрылись, когда он шумно втянул воздух.       «Я причинила ему боль?..» — пронеслось у нее в голове. Впервые за эту ночь ее уверенность пошатнулась.       Застенчиво на Общем Языке Рейнира сказала:       — Я не знаю, что делать...       В доме удовольствий она не обращала внимания на свою неопытность, будучи слишком сосредоточенной на губах, языке и руках Деймона, но теперь, она не могла не думать о том, как он привык к умелым прикосновениям профессиональных женщин.       Деймон открыл глаза. Он улыбнулся этой улыбкой, припасенной только для нее, мягкой и ласковой, свободной от насмешки, которую он показывал всем остальным.       Улыбкой, которая говорила: «Возможно, ты неопытна, но я действительно люблю тебя».       Он сказал успокаивающе:       — Не волнуйся, я покажу тебе.       Большая рука Деймона легла сверху на ее руку. Его губы были приоткрыты, а глаза прикованы к ней, он направлял движения Рейниры, пока не затвердел в ее руке.       — Мне засунуть его внутрь тебя, Маленький Дракон?.. Ты бы этого хотела?..       Его шепот вернул Рейнире смелость, которую она чувствовала в доме удовольствий, тот огонь, что пылал внутри нее.       Она ответила:       — Думаю, я очень терпеливо ждала... Не так ли?       Деймон издал смешок и поцеловал ее в лоб.       — Развернись. Руки на колонну.       Рейнира отпустила его и подчинилась, и ее охватил трепет, когда она почувствовала, как его тело прижалось к ее телу.       Его пальцы были неторопливы, он осторожно проникал внутрь, легко проскальзывая из-за ее возбуждения.       — Скажи мне... ты трогала себя, как сейчас это делаю я?       Много раз с тех пор, как впервые любопытные пальцы оказались под скомканной ночной сорочкой.       — Да.       — Ты думала обо мне, когда делала это?       На самом деле, после того, как он обвил ее шею Валирийской сталью, но ему не обязательно было это знать.       — Да... ох...       Не так просто было говорить спокойно, когда внутри нее скользил длинный палец. Еще сложнее оказалось, когда их стало два, но Рейнира справлялась.       — О Боги... когда ты... дашь мне свой член?       — Когда ты будешь готова принять его, Маленький Дракон.       Ей не должно было нравиться, когда ее называют маленькой. С кем-то еще Рейнира не хотела бы слышать это слово. Но с Деймоном все было по-другому, ей нравилось.       — Теперь я готова, — настаивала она.       Больше никаких разговоров.       Твердый член Деймона сначала потерся о нее, а затем скользнул внутрь. Рейнире потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к ощущениям.        Тогда Деймон начал двигаться, выходя почти полностью и снова подаваясь вперед. Она все больше принимала его, а звуки их тяжелого дыхания становились громче.        Поначалу Рейнире казалось таким странным ощущение полной заполненности, но ей нравилось, и совсем скоро ей не хотелось, чтобы Деймон находился где-либо еще.