Все скелеты выбираются в полночь с пакетом

«Всеобъятная мгла опустилась на мир, окутывая мрачным дыханием потоки мыслей, теней и очертаний, сливая страхи и впечатления в единый омут забвения, отзываясь чернотой изнутри, отражая свет словно в осколках безумного зеркала, из которого видно лишь все ничто, что существовало задолго до сотворения звезд, и оставляя позади все, что приходило с рассветом, заканчивая очередной круг дня тем, что тебе изначально принадлежало — пустотой", — с такой атмосферой ученики класса Д приступили к оформлению "города" в Канун Всех Святых. Это был отчаянный октябрь. Колебания в очках между классами Д и С не выявляли ничьего превосходства. Накануне осеннего фестиваля ученики были слишком поглощены мрачной осенней меланхолией, чтобы увлечься каким-то праздником. Да и какой смысл? Если развлекаться абсолютно не на что. S-система начисления сильно проехалась по кошелькам учеников, и все пребывали в стойком унынии. Почти все. Хорикита изначально не тратилась на пустяки, и поэтому ни о чем не сожалела, а Аянокоджи… Этот теневой манипулятор в один момент стал полон решимости использовать данные обстоятельства в своих целях. Подозвав старосту, он спокойным ровным тоном предложил свою помощь в подготовке: — Мы с тобой должны организовать самый лучший «Город призраков», который только можно представить. Любые наши действия оцениваются, отбирают или прибавляют очки. Это самый подходящий шанс подняться в рейтинге. — И у тебя уже есть идея? — У меня не просто идея. Но об этом ты узнаешь вместе со всеми. — Но ты полагаешь, наших способностей хватит, чтобы напугать всех сильнее класса А? — Нам понадобятся не их способности, а их страхи. — Как это? — Я разузнал кое-то из прошлого Кушиды, Рьюена и его приспешников. Стоит нам вывести эти лица из строя, воссоздав аналог их триггеров, и на остальных это сыграет цепной реакцией. Когда все увидят ужас в глазах своих лидеров, или хотя бы сомнение, то, предвосхищая страх, уже будут напуганы. Так что давай разделимся на группы, исходя из того, кто разберется с оформлением, другие будут помогать мне с костюмами, третьи люди — актеры для разработки экспонатов. — Но у нашего класса меньше всего накоплений. На чьи очки мы купим все материалы? — Воспользуемся смекалкой и интернетом. Возьмем бесплатные товары для общих нужд, например, зубные щетки вместо кисточек, используем упаковочные материалы, соберем старую одежду, которую не носим и собрались выкинуть — испортим ее до полной неузнаваемости. А еще я пойду поговорю с нашим хулиганом Судо. Надеюсь, он умеет работать ножом так же, как кулаками. — Чего? — Нам нужна самая идеальная вырезка на тыкве. Староста хмыкнул и расслабился: если задиру завьючат на творческую работу, он не будет мешать остальным. План Аянокоджи был удивительно хорош, и достаточно дальновиден — ни одной мысли не возникло о каком-то дополнительном тайном помысле одноклассника. Узнать поднаготную недотоварищей можно было тремя способами. Первыми двумя были подкуп учителя и применение силы. Но к чему эти сложности, если самым действенным вариантом всегда оставались подслушивающие стены и деревья? И количество прячущихся за ними пешек, разумеется. Одна Сакура со своим вездесущим фотоблогом стоила шестерых шпионов. С набором собранных за полгода данных, Аянокоджи мог вывести из строя не только Кушиду, чтобы она не могла предложить моральную помощь посетителям города-призрака до финального акта разыгранной пьесы. Он также знал, у кого похищали младших сестер, чьи родители сходили с ума, и как они выглядели без приема таблеток. Кто-то боялся сколопендр, у кого имелись прочие фобии. Этого набора вкупе с купленными париками и литрами кетчупа было более чем достаточно для воспроизведения города-призрака для каждой фигуры в его партии. После столкновения со своим скелетом, подростки порой сами становились всхлипывающими и забившимися в угол экспонатами чертогов темных комнат экспозиции. Финальная комната также удалась на славу: напротив большой тыквы с вырезанными в ней ячейками по типу космического телескопа НАСА, созданного Джеймсом Уэббом, располался темный экран. При помощи зеркал, вставленных в эти «соты», на экран проэцировалось послание, а чтобы увидеть его, надо было всего лишь… обернуться назад. ~~~ — Нравятся звезды? — спросила Ичиносэ, подходя к фигуре Аянокоджи, стоявшего поодаль от палаток фестиваля, от которого все еще доносились вскрики и надрывные завывания. Он оторвался от созерцания ночного чистого неба и повернул к ней свое лицо. Лицо мальчика, которому наскучила жизнь: — В миллиардах миль отсюда находятся всего лишь газовые шары, которые горят слишком далеко, но именно поэтому отсюда они так прекрасны. — Многие называют этот эффект любопытством к Вселенной. — Хорошо быть любопытным и иметь мотивацию, — тихо ответил он, снова поднимая глаза в бесконечность. — Разве у тебя не было личной мотивации в том, чтобы поставить на проэкцию Хорикиту как кандидата на главу студенческого совета? — Возможно, я просто решил сэкономить на предвыборной кампании, — на его устах промелькнула самодовольная попытка улыбнуться, что для безэмоционального человека было дичайшей редкостью. — Теперь ребята точно не забудут, за кого голосовать. Иначе… — он многозначительно замолчал, и как раз в этот момент со стороны фестиваля донеслись душераздирающие крики, будто кого-то там убивали. — Но как ты узнал, что те, кто дойдет до комнаты, не побоятся обернуться на экран? — Любопытство и страх порой имеют схожую природу. Чем больше советуют не смотреть вниз – тем больше хочется это сделать. Оцепенение, ужас или адреналин — не так важно, что это. Но все и всегда как завороженные поворачиваются лицом и смотрят в глаза своему страху. Ичиносэ кивнула, соглашаясь. Уже прошедшая весь «город», теперь она думала о том, почему же Аянокоджи оказался в этой школе, чего он хочет достичь? Возможно, она узнает об этом с годами, просто наблюдая со стороны и отметая остальные варианты, поскольку он разительно отличался от других учеников здесь — ему однозначно есть что скрывать, очень глубоко. Настолько же, насколько глубока сама вселенная.