Вкус семейного кофе

Первый снег звонко похрустывал под ногами вместе с подмороженными листьями. Сюэ Чжэнъюн пружинисто вбежал на крыльцо кофейни и распахнул дверь; в лицо дохнуло теплом, растопившим звёздочки инея в бороде. Мужчина полной грудью вдохнул манящий аромат кофе и блаженно улыбнулся. Из-за застеклённой витрины настороженно выглянул юноша лет двадцати. При виде Сюэ Чжэнъюна его насупленное лицо прояснилось, и на нем отразилось заметное облегчение. — Папа! Я думал, это Цзян Си. — А он ещё не приходил? — Сюэ Чжэнъюн хохотнул, крепко растирая подмерзшие ладони и обнимая сына одной из них. — Значит, сегодня тебе повезло, и с ним встречусь я. — Мне правда неудобно, пап, — смущенно пробормотал Сюэ Мэн, стаскивая фартук и передавая его отцу. Тот беспечно отмахнулся и любовно разгладил темно-синюю ткань. — Ты же знаешь, мне в радость поработать в нашей кофейне! А у тебя экзамен, — мужчина понизил голос, страшно округлив глаза. — Твоя мама с ума сходит от волнения. — Ты лучший, пап, — искренне выдохнул Сюэ Мэн и зажмурился, когда отец шутливо растрепал его волосы. Недовольно фыркнув, юноша принялся приглаживать прическу обратно. — Укладка же! — Модник, как твой отец, — добродушно рассмеялся Сюэ Чжэнъюн. Повязав фартук, он деловито собирал в высокий хвост свои длинные волосы. Из-под черных прядей показались выбритые виски, треугольный узор на которых повторял короткий затылок Сюэ Мэна. Засучив рукава белой рубашки, мужчина весело подмигнул сыну. — Беги и побеждай, ты же Сюэ! — А значит, лучший, как и ты, — в тон ему подхватил юноша, зашнуровывая ботинки. Накинув на плечи куртку с меховым воротом, он крутанулся перед зеркалом и ещё раз пригладил волосы. Уже у двери он обернулся и помахал отцу. — Мы с мамой ждём тебя к ужину! Сюэ Чжэнъюн проводил сына мягким взглядом, в котором читалась безусловная отцовская гордость. Сквозь прозрачные двери кофейни он видел, как снаружи Сюэ Мэн поежился от пробирающего ветра, но пренебрегнул шапкой и просто накрыл голову капюшоном, после чего зашагал по тротуару. Мелкий частый снегопад быстро поглотил его своей завесой. Сюэ Чжэнъюн озабоченно покачал головой и подошёл к переключателю на стене, щёлкнув дважды. Маленькое помещение кофейни озарилось лампочками двух вьющихся вдоль окон гирлянд. Теперь, даже если вывеску заметет снегом, озябшие прохожие заметят льющийся из окон теплый свет и смогут заглянуть за стаканчиком согревающего кофе. Первый посетитель не заставил себя ждать — как и положено посетителям, в самый неподходящий момент. Стоило Сюэ Чжэнъюну вернуться за прилавок и нырнуть с головой в запасы пирогов, подсчитывая остатки, колокольчик на входной двери предупреждающе звякнул и по полу цокнули каблуки сапог. — Добро пожаловать! — звучно крикнул мужчина, торопливо выпрямляясь за кассой.Фигура, по самый нос закутанная в пушистую шубу, остановилась посреди зала. Под меховым капюшоном остро сверкнули глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами в тающих искрах инея. Эта женщина выглядела богатой и явно случайно заглянула в скромную кофейню. Сюэ Чжэнъюн приветственно улыбнулся, но вопрос о заказе замёрз у него на языке, когда незнакомка грациозным взмахом рук откинула капюшон и оказалась мужчиной — это точно был мужчина, и его узкое лицо с заострёнными чертами было знакомо владельцу кофейни. Оно украшало любые новостные заметки, поскольку его обладатель всюду был почетным гостем. Владелец крупнейшей сети медицинских центров, один из которых располагался через дорогу от кофейни. — Доброго утра, господин Цзян, — после паузы доброжелательно произнес Сюэ Чжэнъюн. От пронзительного взгляда Цзян Си, привыкшего подмечать детали, не укрылось бы чужое замешательство; но правда заключалась в том, что столь богатому господину не было дела до других людей, а сейчас он и сам был к тому же несколько сбит с толку. Подойдя к прилавку, Цзян Си пытливо заглянул в широкое скуластое лицо, словно бы сканируя каждую черту. Любой ощутил бы некоторый дискомфорт от этого испытующего взгляда, но Сюэ Чжэнъюн лишь вопросительно приподнял густые брови: — Что будете заказывать? — Обычно здесь работает мальчишка, который откровенно жалеет сахара в мой раф, — протянул господин Цзян. Несмотря на смысл сказанного, на лице Сюэ Чжэнъюна засияла улыбка. — Это мой сын, — охотно пояснил он. — Я непременно передам ему класть вам больше сахара. — Не стоит, — Цзян Си приложил карту, оплачивая заказ и внимательно рассматривая табличку с меню. — Уверен, он делает это специально, — он усмехнулся, услышав, как Сюэ Чжэнъюн смущённо что-то пропыхтел, не отыскав слов для возражений. Часто Сюэ Мэн, под вечер приходя с работы, жаловался на самого высокомерного и придирчивого посетителя кофейни. Однажды Цзян Си не понравилась температура кофе, и он велел готовить заново; в другой раз господину Цзян не угодило печенье, которое он счёл недостаточно шоколадным. — Недостаточно шоколадным? — опешил тогда Сюэ Чжэнъюн, отвлекшись от мытья посуды. Сюэ Мэн горячо закивал в ответ, агрессивно вгрызаясь в запеченую курицу на тарелке. — Он всегда любил сладкое, — покачала головой госпожа Ван. — В следующий раз просто предложи ему вафель. — Мама! — возмутился Сюэ Мэн. — То, что ты с ним училась в одной школе, не делает меня обязанным любезничать с ним! — И все же твоя мама права, — Сюэ Чжэнъюн задумчиво погладил свою модно подстриженную бороду. — Мэн-эр, в нашей кофейне рады любым гостям. Даже господину Цзян. Говоря сыну эти слова, он и не догадывался, что вскоре столкнется с Цзян Си лицом к лицу. Впрочем, формально они не находились столь близко: доставая из холодильника свежую упаковку сливок, Сюэ Чжэнъюн украдкой бросил взгляд за витрину и увидел, что гость перебрался за столик. При этом он даже не потрудился снять и убрать на вешалку свою объёмную шубу, лишь расстегнув ее. Удивление Сюэ Чжэнъюна было столь велико, что он не удержался от вопроса: — Простите, но неужели вам холодно? Цзян Си слегка повернул лицо в его сторону и надменно изогнул бровь. — Какое вам дело? — Дело в том, что я хозяин этой кофейни, — миролюбиво объяснил Сюэ Чжэнъюн, которого нисколько не смутил резкий ответ. — Если моим гостям холодно, я приму меры, чтобы здесь стало теплее и уютнее. Цзян Си задумчиво прикрыл глаза, вслушиваясь в шум кофемашины. Человек, назвавшийся хозяином кофейни, узнал его лицо, однако не заискивал перед ним, оставаясь вежливым и спокойным подобно бывалому моряку под порывами штормового ветра. Что-то в простодушии и прямоте незнакомца невольно подкупало, и Цзян Си сменил гнев на милость. — Из-за особенностей организма я постоянно мёрзну, — кратко пояснил он чуть более благосклонным тоном, мысленно пытаясь предугадать, как поступит собеседник. Задаст ли бестактный вопрос, пошутит ли неуместную шутку, чтобы разрядить обстановку? Сюэ Чжэнъюн поймал его взгляд. Цзян Си почувствовал себя обезоруженным, когда мужчина весело прищурил лучистые глаза и ловко, явно рисуясь, крутанул в пальцах пустой кофейный стакан. — Тогда я сделаю вам самый горячий кофе, чтобы вы согрелись. Он снова вернулся к хлопотам над рафом, оставив гостя ждать. Цзян Си вовсе не собирался наблюдать за ним — по правде говоря, ему было чем заняться, телефон разрывался от уведомлений в рабочем чате, — но высокая широкоплечая фигура мужчины была слишком заметной. Взгляд господина Цзян против своей воли стрелял из-под ресниц в сторону сильных рук, увлеченно выдавливающих из бутылки щедрую порцию сиропа. Бронзовая кожа под закатанными рукавами белоснежной рубашки навевала ассоциации с кофе и пышной пенкой на нем. Цзян Си был врачом каждой клеткой своего тела, и он знал, каково это — когда любимое дело проникает до самого сердца, становясь неотъемлемой его частью. Он вдруг поймал себя на мысли, что этот человек созвучал своему месту, будто самим собой впитав аромат и терпкий вкус кофе. Цзян Си очнулся, ощутив, что запах стал сильнее, а лампу накрыла тень хозяина кофейни — когда он только успел подойти? — Прошу, — широкие ладони придвинули чашку к господину Цзян. — Кажется, вы задремали? Цзян Си хотел было возразить, но неожиданно для себя зевнул, едва успев прикрыть рот ладонью. Обхватив чашку обеими ладонями, он пригубил обжигающий напиток и удовлетворённо хмыкнул. — Невыносимо сладко до хруста сахара на зубах, — вынес свой вердикт господин Цзян. Снова сделав глоток, он немного подумал и добавил. — Твоему сыну стоит выучить этот рецепт. Никакого другого я не приму. Сюэ Чжэнъюн рассмеялся, и этот смех показался Цзян Си едва ли не более согревающим, чем свежесваренный кофе. Показался даже теплее, чем немалый вес шубы на его плечах. — Я ему передам, — заверил Сюэ Чжэнъюн. Он вернулся за прилавок и сосредоточенно шуршал пакетом, выкладывая на витрину печенье. Цзян Си, которому не понравился его сместившийся фокус внимания, последовал за ним. Встав сбоку от витрины, господин Цзян с самым скучающим видом сделал ещё один глоток кофе, прежде чем все-таки спросить: — Зачем ты нанял на работу сына, если вполне справляешься сам? Семейный бизнес? Сюэ Чжэнъюн взглянул на него с лёгким удивлением, будто не ожидал вопроса. Цзян Си не привык спрашивать, но не привык и брать свои слова обратно. Потому он приподнял подбородок и выжидательно уставился на хозяина кофейни. Тот повертел в руках печенье, а затем отложил его и серьезно взглянул на господина Цзян. — Мне очень важно, чтобы Мэн-эр ощутил это. — Ощутил что? — Что это прекрасно — дарить людям радость, — Сюэ Чжэнъюн поднял взгляд на лампочки и улыбнулся. — И что мир может стать немного светлее, если где-то будет место, где каждый человек сможет почувствовать себя дома в кругу семьи. Понимаешь? Цзян Си не понимал, но кивнул. Горячая сладость растопила все колючие слова на его языке, и спорить не хотелось. В маленьком мире этих светлых стен искренние душевные слова, какими бы наивными они не были, почему-то звучали убедительно даже для заядлого скептика. — Благодарю за кофе, — с редкой мягкостью произнес Цзян Си. Оставив на прилавке пустую чашку, он глянул на часы и нехотя взялся за ручку двери. Метель снаружи утихла, но улица выглядела недружелюбно-холодной. — Приходите еще! — крикнул Сюэ Чжэнъюн ему вслед. Цзян Си не ответил, лишь усмехнулся в меховой ворот и шагнул на крыльцо. Заметив на уровне глаз вывеску заведения, припорошенную белизной, он смахнул с надписи снег рукавом шубы и зашагал прочь, вполне довольный собой. Он уносил с собой тепло, подаренное сладким кофе и искренней добротой — и уже знал, что придет снова. Не удержавшись, на светофоре он оглянулся на вывеску. Каждая буква в названии сияла ласковым светом, заметная даже с большого расстоянии, словно свет маяка. «Семья».