Час Кровавой Луны

Нариндер со всех ног бежал по знакомым землям Древней Веры. Полы прекрасной бархатной мантии, словно крылья испуганной птицы, бились за его спиной. Бог Смерти не пытался левитировать или использовать магию Алой Короны, чтобы переместиться к храму: сейчас ему нужно было беречь свои силы, необходимые для последующей схватки. Он обязан спасти своих братьев и сестру — чего бы ему это ни стоило. Густая багровая тьма опустилась на мир, окутав собою все Древние Земли. Насыщенный красный свет лился среди тёмных крон деревьев, окрашивая всё вокруг в цвет крови: праздник Кровавой Луны наступил на месяц раньше, чем обычно, по воле агнца, захватившего власть в Древних Землях и решившего устроить здесь свою кровавую жатву. Нужно было торопиться. Нариндер резко распахнул врата своего храма мощным ударом магии. Высокая тёмная фигура, в это время неподвижно стоявшая у большого витражного окна с символом Алой Короны, медленно обернулась. Раздался тихий смешок, нарушивший гнетущую тишину храма, и облачённый в длинный чёрный плащ захватчик плавной, неторопливой походкой спустился по короткой лестнице, ступая по багряному ковру из крови и чьих-то окровавленных останков. Его глаза с тонкими чёрными зрачками застилала красная пелена, как у последователя, впавшего в инакомыслие, а на губах играла злая, высокомерная улыбка. Нариндер с ужасом и ненавистью смотрел на Агнца, которому когда-то безоговорочно доверял. Но от милого, невинного ягнёнка, которого бог некогда знал, не осталось ничего прежнего; теперь это был монстр в теле агнца, ужасный и прекрасный одновременно. Черты его бараньей морды заострились, некогда белоснежная шёрстка стала чёрной, как ночь, а милые маленькие рожки превратились в пару грозных, извилистых рогов. Голову предателя венчали короны всех четырёх епископов Древней Веры, каким-то образом соединённые в одну большую Корону. Страшно было даже представить, какой силой наделял его этот талисман. Злой агнец откинул капюшон и поприветствовал бывшего повелителя: — Я ждал тебя, Нариндер. Наконец-то мы встретились, — на его морде появилась хищная улыбка, обнажившая острые, как у волка, клыки. — Где мои братья и сестра? — резко спросил бог Смерти таким голосом, от которого любого смертного бросило бы в дрожь. — Клянусь, если ты что-либо сделал с ними, я… — О, не волнуйся, я их не тронул. В конце концов, если бы не они, я бы никогда не смог добиться того могущества, коим обладаю сейчас, — хищно облизав губы кончиком раздвоенного языка, ухмыльнулся Агнец. — Считай это моим маленьким подарком тебе, Нариндер, в благодарность за то, что ты сделал для меня. Ведь именно ты открыл мне тайну о том, что вся сила епископов содержится в их коронах. Без них вы не более, чем жалкие пешки, хоть и по-прежнему остаётесь бессмертными. Но поверь мне, это ненадолго, — добавил он, зловеще улыбаясь. — Предатель! — вне себя от ярости, прорычал бог Смерти. Чёрная шерсть на его теле стояла дыбом, глаза бешено сверкали. Он был готов буквально наброситься на предателя и разорвать его на месте. Но, быстро взяв себя в руки, Нариндер, не медля ни минуты, использовал магию Алой Короны; повинуясь воле носителя, она тут же слетела с его головы и превратилась в длинную чёрную косу — главное и единственное оружие бога Смерти. Тёмный Агнец, с ленивым интересом наблюдавший за этими действиями, слегка прицокнул языком и театрально зевнул. Он не спешил нападать, словно давая старшему епископу шанс сделать первый ход. И Нариндер напал первым, жаждя покончить с этим раз и навсегда. Они сцепились в схватке не на жизнь, а на смерть. Нариндер использовал все силы, искусно управляясь со своей косой, не давая врагу ни малейшего шанса на передышку. Агнец же в ответ сыпал проклятиями, то призывая из воздуха заточенные до остроты кристаллы, то заполняя всё вокруг жёлтым ядовитым туманом. Он ловко уворачивался от всех ударов и при этом звонко издевательски смеялся, ещё больше распаляя ярость бога Смерти. Создавалось впечатление, что он лишь игрался с епископом, дожидаясь, пока тот выдохнется — чтобы тогда нанести решающий удар. «Ну уж нет, презренная тварь; что бы ты ни задумал, со мной это не сработает», — гневно подумал Нариндер. Выждав подходящий момент, он использовал проклятие Вечной Тьмы, и весь храм погрузился в непроглядный мрак, который не пропускал даже лунный свет из окон. На миг потерявшийся Агнец попытался сотворить магическое пламя на своём копыте, однако ему в спину прилетел мощный удар. Затем ещё один, и ещё… Когда действие проклятия закончилось, храм вновь залил яркий кровавый свет. Нариндер опустил окровавленную косу и перевёл взгляд на раненого врага. Агнец лежал на каменном полу и тяжело дышал, словно загнанный зверь; через его правый глаз тянулась длинная, резаная рана, левое ухо кровоточило, лишившись доброй своей половины. И это были ещё далеко не все травмы, которые успел нанести ему бог Смерти — кто знает, сколько ещё скрывалось под бархатной чёрной шерстью… Нариндер медленно приблизился к предателю, глядя на него с презрением и ненавистью. — Ты ложный, развращённый идол. Ты сеешь скверну вокруг себя, — холодно молвил он, обращаясь к Агнцу. — Но тебе никогда не одолеть меня, агнец; я заставлю тебя ответить за всё, — с этими словами бог Смерти взмахнул косой, собираясь одним мощным ударом перерубить шею ненавистного предателя. Раздался громкий удар, и блестящий полумесяц лезвия с лязгом вонзился в каменный пол храма. Бог Смерти ошеломлённо посмотрел на то место, где секунду назад было тело Агнца. Как он… В тот же момент за его спиной раздался дьявольский смешок. — Неплохая попытка, Нариндер. Теперь моя очередь, — хищно оскалившись, прошипел Агнец. Корона на его голове засияла, ярко вспыхнув всеми четырьмя цветами и вознося тело Агнца в воздух; из источающих красный свет глазниц стала сочиться кровь, а передние копыта охватило такое же алое сияние, которое с каждой секундой становилось всё ярче. Бог Смерти невольно попятился назад, глядя на это это жуткое, и одновременно завораживающее зрелище. — НАСТАЛ ТВОЙ КОНЕЦ, НАРИНДЕР! — словно гром, прозвучал искажённый, словно раздвоенный голос Агнца, и предатель направил кровавые лучи магии прямо на Нариндера. Тот автоматически выбросил вперёд вторую руку, создавая защитную ауру вокруг себя. Когти на его задних лапах звучно царапнули по полу от такого мощного выброса энергии, из-за чего Нариндер едва устоял на них. Косу пришлось трансформировать обратно в корону, ибо она отбирала слишком много сил. Удерживая защитную ауру, Нариндер пытался отразить направленный на него проклятый луч обратно в Агнца, но тот был слишком силён. «Как… как такое возможно?.. Нет, я не могу проиграть этому предателю!» Старший епископ тяжело дышал от напряжения, на его лбу выступили мелкие капли пота; его силы стремительно уходили с каждой минутой, отчего защитная аура становилась всё слабее и уже едва могла удерживать магию Агнца. Тот же, напротив, словно и не чувствовал никакой усталости. На его морде вновь появилась холодная улыбка. — Зря ты пришёл ко мне. Нариндер отчаянно сжал зубы, изо всех сил сдерживая магию предателя. — Нари, нет! — воскликнул Шамура, внезапно появившийся в дверях вместе с остальными братьями и сестрой. — Ты не сможешь сдержать такую мощь в одиночку! Холодный страх охватил сердце Нариндера. Из последних сил он пытался отразить луч, направленный на него проклятым Агнцем, но он казался неиссякаемым. Воспользовавшись моментом, предатель уверенно приблизился к богу Смерти и с силой ударил его копытом в грудь, вложив в этот удар всю мощь своей короны. Хрупкая защита всё-таки прорвалась, Нариндера отбросило к противоположной стене, словно куклу, и он со стоном рухнул на пол, чувствуя тёплую кровь, сочащуюся по виску тонкой струйкой. Алая Корона слетела с его головы и с жалобным звоном покатилась по каменному полу храма. У четверых епископов вырвался крик ужаса. Все они тут же поспешили к бесчувственному телу старшего брата, совсем позабыв о злодее. Агнец поднял левитацией Алую Корону и надел на себя. Повинуясь его воле, она тут же слилась с остальными коронами в единый могущественный талисман. Глаза Агнца вспыхнули кровавым огнём, и он злобно расхохотался; с такой силой он был непобедим! Оборвав смех, злодей повернулся к четырём епископам, которые тщетно пытались привести в чувство своего брата: — Признаться, я впечатлён всеми вами. Вы все храбро сражались, но я всё равно оказался сильнее. Теперь вы — мои подчинённые, а я ваш новый бог, — на предателя обратились полные ненависти и презрения взгляды, но он словно не заметил их. — Однако, я не безжалостное чудовище; вы по-прежнему можете оставаться епископами и править своими землями, но только при условии, что вы все будете помнить своё место. А сейчас, я приказываю вам признать мою власть и преклониться предо мной! Епископы беспомощно переглянулись друг с другом. Никто из них не хотел унижаться перед предателем. С трудом пришедший в себя Нариндер смог лишь прохрипеть, чтобы братья не смели делать этого. Неповиновение разозлило Агнца. — Склонитесь предо мной! Я приказываю, — его глаза вновь вспыхнули алым, и невидимая сила сковала тела всех пятерых епископов, заставив их против воли опуститься на колени перед ложным божеством. Агнец улыбнулся. — Видите, это не так уж сложно. Вы скоро привыкнете, я обещаю, — фыркнул он. — Многие вещи в этом мире переменчивы, и чему угодно, каким бы хорошим оно ни было, рано или поздно приходит конец; не так ли, Шамура? — четвёртый епископ отвёл взгляд, а тёмный Агнец продолжал: — А сейчас, чтобы доказать мне свою преданность… почему бы вам всем не поцеловать моё копыто? Правда, за время наших встреч оно сильно уж испачкалось в крови, так что его не помешало бы сперва почистить, — клыкастый рот предателя исказился омерзительной ухмылкой. — И, чтобы вам было легче сделать это, используйте свои языки! Ведь они даны вам не только для того, чтобы раздавать приказы. Ну же, смелее; я уверен, что вы сами этого хотите, — искушающе протянул он, притягивая пятерых епископов к себе магией за их же собственные языки. Те морщились от боли, но всё равно пытались сопротивляться, однако всё было тщетно. Первым сдался, что неудивительно, Калламар — не осмелившись искушать судьбу, он обречённо склонил голову и несмело коснулся языком подставленного копыта. — О, я знал, что ты больше всех жаждешь этого, — почти ласково улыбнулся Агнец, после чего повернулся к остальным пленникам: — Прошу, присоединяйтесь. Иначе будет хуже, я вас уверяю, — угрожающе добавил он. Скрипя зубами от бессильной злости, остальные епископы против воли склонились над копытом предателя, став дружно лизать его. Каждый надеялся просто перетерпеть эту унизительную пытку, однако впереди их ещё ждало нечто куда хуже этого… — О, да! Как только закончите здесь, можете переходить к более… сокровенным местам, — хищно облизываясь, сладостным голосом протянул тёмный Агнец. — Возрадуйтесь же, ибо вам выпала столь великая честь — прикасаться к телу своего бога! — его блеющий, надменный смех вновь загремел в стенах храма, что должен был стать единственным свидетелем этого кошмарного, порочного ритуала…

***

— АХ! Маленький ягнёнок проснулся резко и неожиданно, как будто его столкнули вниз с высокого обрыва. С минуту где-то он сидел на кровати и часто дышал, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Маленькое сердце бешено стучало к груди, а между задних копытц было горячо и мокро. «Епископы милосердные… какого Лешего это вообще было?!» — невольно пронеслось в голове ягнёнка. Подскочив с кровати, он выбежал из своего домика наружу к небольшому каменному фонтанчику и резко окунул голову в прохладную воду, словно желая утопиться в нём. Вдоволь нахлебавшись, ягнёнок рывком вытащил голову наружу. Как следует отряхнув мокрые кудряшки, он с неким облегчением выдохнул и осмотрелся. Деревня, украшенная в честь праздника Кровавой Луны, даже сейчас выглядела красивой и безмятежной. Где-то вдали кричали ночные птицы; зловеще сверкали в ночи своими вырезанными улыбками самодельные тыквенные светильники. К счастью, все последователи уже спали, и никто не видел выбегающего из своего дома пророка, словно увидевшего привидение. «Видение, — мысленно поправил себя ягнёнок. — Просто видение. И, Леший меня раздери, очень реалистичное видение… Будь неладен Содзо с его чу́дными «дурманными напитками», так и знал, что не стоило его так много пить!..» Немного охладившись на свежем воздухе, он-таки решил вернуться в свой домик. С тоской посмотрев на испачканное белёсыми каплями постельное бельё, пророк тяжко вздохнул и, с горем пополам стащив его, почти с неприязнью швырнул в бельевую корзину. «Ну вот, теперь снова простыни стирать… Позор, какой же позор, а, — со стыдом закрывая мордочку копытцами, мысленно простонал ягнёнок. — Как я теперь в глаза моему повелителю смотреть буду?!»