The King is gone

Брат мой, брат — холодное сердце,

Что мне скажешь вместо ответа?

Как мешал боль с медом и перцем,

Как устал летать против ветра?

(Канцлер Ги — «Брат мой, брат…»)

Ветер уносит обрывки не нами

несказанных слов.

Все миновало — и битва, и пепел

сожженных мостов.

(Йовин — «Прощай»)

Деймон, в расстёгнутом жилете поверх наполовину расстёгнутой рубашки, покуривал с утра в штабе клуба, который только-только начинал наполняться жизнью. Он, раньше первый ночной пьяница и погромщик, а ныне вице-президент, в последнее время как-то сам по себе начал подниматься даже раньше Рейниры. С утра было проще всего подумать о делах: прикинуть бюджет, перепроверить то, как Люк починил движок, решить, по какому делу будет достаточно послать Джейса, а где будет нужен ни больше ни меньше лично Корлис. Когда-то он был младшим братом президента и мятежным бродягой, а теперь вот он — стал отцом семейства и собственного клуба. С кривой усмешкой Деймон списывал это на возраст.       Сообщение на его телефоне пропищало одновременно с рычанием байка Джейса, въезжающего во двор. Осторожно поинтересоваться, где пацан провёл ночь, — уже не как VP, но как отец, — вот ещё одно дело. Деймон достал мобильник и глянул на экран. Поднятая бровь замерла на его лице, он медленно и глубоко затянулся.       Писал Визерис.       «Деймон, приедь ко мне, когда сможешь».        Усмешка раздражения искривила губы Принца, но в груди, под нашивкой вице-президента «Чёрных драконов», что-то неприятно заныло.        «Что случилось?»        «Есть разговор».       «А звонить ты разучился, братец?»        «Это важно».        Принц пожевал губами недокуренную сигарету, а потом затушил её.       Вошёл Джейс, поводя затёкшими плечами, в жилете без верхнего рокера. Заметив Деймона, кивнул, держась подчёркнуто независимо, как и все парни его возраста.        — Утро, пап.       — Доброе утро. Надеюсь, ночь была тоже доброй.        Краска выступила на скулах Джейса, и Деймон усмехнулся в сторону. Он и сам в его возрасте проводил с девчонками на одном дыхании пролетавшие ночи.        — Скажи матери, что мне написал Визерис, я еду к нему. Пусть звонит, если что-то важное.        — Дед? — удивлённо переспросил Джейс. — Что ему нужно?       Деймон пожал плечами.        — И ты вот так просто поедешь?       — Братские узы зовут. ***        Визерис был их президентом. Их королём без короны. Их было много, и они были молоды, свободны и даже, наверное, счастливы. Чёрной ревущей стаей, с коронованными черепами на спине, «Короли войны» летали на своих байках по Королевской Гавани и её окрестностям, и в глазах смотрящих на них были страх и восхищение. Они чинили тачки легально и приторговывали оружием из-под полы, напивались в барах и цепляли девчонок, держали в узде всех местных хулиганов и вели дела с чаптером Велариона из соседнего Дрифтмарка.        Они назывались «Королями», потому что правили в Королевской Гавани. Так они тогда себя и ощущали.       Визерис был их правителем, а Деймона прозвали Принцем. И Деймону было действительно почти хорошо — если не считать Рею, которая в браке превратилась в настоящую стерву, и он изо дня в день думал о разводе. И если не считать его племянницу Рейниру, с которой, в отличие от Реи, ему всегда было слишком свободно и легко. Его тянуло к Рейнире так, что простых разговоров с ней уже становилось мало, хотелось уже далеко не родственного общения, и Деймон не любил вспоминать это время, потому что одно её присутствие тогда превращало всё в мучительную, восторженную пытку, от которой он набухивался в хлам, а потом доползал домой и скандалил с Реей. ***        Это было давно.       Деймон долго пытался понять, в какой момент спокойная жизнь их клуба начала катиться под откос. Не тогда ли, когда умерла Эймма и его брат попытался забыться, женившись на Алисенте, дочке Отто?        Она была старушкой Визериса, была матерью и сестрой для всех «Королей». Она следила за тем, чтобы им в клубе всегда было что выпить и пожрать, несколько раз вытягивала их из лютых похмелий, приглядывала за девчонками и накрывала огромные семейные столы по праздникам. У неё были добрые светлые глаза и гордая осанка. Эймма была с Визерисом почти столько, сколько все его помнили. После её смерти клуб дал трещину.        Или проблемы начались ещё раньше — когда Визерис по дружбе сделал своим VP Отто Хайтауэра по кличке Башня? Деймон тогда не скрыл обиды, и Визерис попытался объяснить — неловко, неуклюже, ничего по итогу так и не объяснив. Принц всё же сжал зубы и проглотил эту обиду, потому что не мог пойти против брата. Тогда не мог.       После смерти Эйммы Визерис, весь как-то резко почернел и заявил Деймону, который однажды, устав скорбеть, посмел засмеяться:        — Ты не поддерживаешь ни меня, ни Рейниру!        — Может, я поддерживал бы тебя лучше, если бы ты сделал своим VP меня?! — огрызнулся Принц.       Они подрались. Зло, страшно, так, что их растаскивали всем клубом: и выскочка Кристон, и семейка Стронгов — старик Лионель, его сыновья Силач Харвин и Косолапый — и сам Отто, мать его, Башня. Визерис тогда сплюнул на пол сгусток крови и прошипел:        — Пошёл прочь из клуба!        Короли напряжённо замерли. Деймон вырвал руки из захвата Кристона и Харвина. Достал нож, молча срезал нашивку сержанта по оружию и положил на стол. Швырнуть её на пол он не смог бы даже с пеленой кровавого бешенства перед глазами.       Так они рассорились впервые.        После этого Деймон в одиночку бродяжничал несколько месяцев — месяцев, за которые его мелькающий разными дорогами Кровавый Змей стал почти легендой. Пару раз Принцу-бродяге пришлось даже кастетом указать место тем, кто решил, что это хорошая идея — повторить на своём байке рисунок с его железного коня. Кровавый Змей получил своё имя от алой змеи, которая начинала извиваться от заднего колеса и заканчивалась изрыгающей пламя пастью слева на баке.        Может, и логично произошло, что в конце концов всадник Кровавого Змея прибился к Морскому Змею Корлису?        Корлис Веларион был президентом чаптера, расположившегося в соседнем Дрифтмарке и контролировавшего самую крупную в округе пристань. Он давно и тесно дружил с Визерисом, но в семейный конфликт Короля разумно не лез. Сам же Визерис, узнав, что брат наконец присоединился к одному из чаптеров, одобрил это, но встречаться с ним ещё долго не желал. От Тётушки Рейнис, кузины его и Визериса и жены Морского Змея, Деймон узнал, что сержантом вместо него стал Малыш Кристон. Потом — что брат женится на дочке Отто. На их свадьбе Деймона не было.        «Короли» тогда пережили шторм. Но Деймон уже понял, что Визерис остаётся хорошим президентом лишь до тех пор, пока проблемы не становятся его личными. ***        Деймон вернулся в родной головной чаптер лишь после появления Кормильца Крабов. Вернулся уже с другой женой — Рея не выдержала его вольной жизни, а дочка Корлиса Лейна выросла красавицей и унаследовала дерзкий материнский характер и байк своего брата. Лейнор, в отличие от неё, был не гордостью, а позором семьи. Интереса к вороным железным аппаратам и жилетам с нашивками он не проявлял, зато к молодым смазливым парням — вполне, и однажды, устав от злости Корлиса, просто сбежал вместе с хахалем. Морской Змей с тех пор запретил даже упоминать его имя и отдал дочери байк, который долго стоял без дела в гараже Лейнора.        А Кормилец Крабов, этот чёртов хитрец-наркоша, всё не давался. Малышу Кристону не хватало опыта и уверенности, и люди Кормильца отгрызали кусок за куском от добычи клуба, поэтому Визерис привлёк почти весь чаптер Морского Змея. Вспоминать это время Деймон не любил. Он вложил в это дело всё, что знал и умел. Кормилец Крабов стоил ему половины нервной системы, бесчисленных выкуренных в раздумьях пачек, нескольких жизней братьев по клубу, нескольких сотен кусков на подкуп копов и, наконец, пулевого в боку, после которого он не мог встать ещё добрый месяц.        Стоило ли это всё того, что Визерис наконец принял его в объятия? Деймон не мог сказать. ***       Следующие десять лет были одними из самых спокойных в его судьбе. Деймон просто жил жизнью рядового члена клуба, мотался между головным чаптером и Дрифтмарком, пил и дурачился с Визерисом и любил свою жену и своих дочек, близняшек Бейлу и Рейну. Это продолжалось до тех пор, пока случайный пожар не забрал у него разом и дом, и Лейну. Он гостил тогда вместе с девочками у Корлиса и Тётушки Рейнис, а когда вернулся, возвращаться уже было некуда.        И, наверное, Деймону было бы совсем плохо, если бы тогда в его жизнь вновь не вступила Рейнира. Вступила, как к себе домой, вошла так, будто для неё там всегда было место. И даже не ошибалась.        К тому времени его жизнерадостная и дерзкая племянница превратилась в мать-одиночку с тремя детьми. Силач Харвин — отец Джейса, Люка и Джоффри — сначала просто всячески увиливал от семейной ответственности, а потом и вовсе отошёл в мир иной. Но если бы кто-то подумал, что Рейнира окончательно стала домашней «старушкой» на попечении клуба, он бы ошибся самым грубым образом. Когда однажды Визерис назвал Рейниру «милой девочкой» и пожалел, что у неё нет мужа, Деймон не выдержал и расхохотался ему в лицо. Последнему, кто сказал ей, что баба не может ездить на байке, эта «милая девочка» разбила бутылку об голову.        Рейнира не просто могла — она была лучшей бабой на байке, которую он встречал. И это притом, что Деймон знал Тётушку Рейнис — тоже не обычную «старушку», но казначея и неофициального VP Корлиса. Рейнира гоняла так, будто родилась на мотоцикле и не знала страха, а стреляла лучше, чем половина клуба. Она с честью носила цвета «Королей». Но даже это было не всё. Деймон знал, что его племянница с детства была сообразительной, а с возрастом её безрассудная отвага уступила место хладнокровию.        Она могла бы быть лучшим президентом, чем сам Визерис. Деймон не помнил, когда эта мысль пришла к нему именно в этом виде, но с тех пор не мог выкинуть её из головы. И, как потом оказалось, не он один.       И вот Рейнира приютила его и девочек у себя дома, пока клуб собирал им деньги на похороны Лейны и новое жильё. И ей, и сыновьям пришлось хорошенько потесниться. Деймон спал на кушетке у неё в спальне, чтобы не смущать детей — они, два взрослых человека, уже не смущали друг друга. Деймон просыпался ночью вместе с Рейнирой от плача младенца Джоффри, и они укачивали его по очереди. Этот домашний уют и бытовая рутина тихонько лечили страшную рану его и дочерей.        Проводить время с племянницей стало ещё легче, чем раньше. Время стёрло разницу в возрасте между ними, но сохранило и прояснило чувства. Деймон любовался Рейнирой цепким и неотрывным взглядом, когда она переодевалась, отвернувшись к шкафу. Рейнира смотрела на Деймона странными тёмными глазами, после того как он на юбилее Визериса пронёсся мимо, легко поднимая Кровавого Змея на одно колесо. Рейнира стала первой женщиной, с которой Деймон переспал после смерти Лейны. Зажал её в углу гаража, и она смеялась тихо и счастливо и зарывалась пальцами ему в волосы, пока он покусывал её шею. ***        Их любовь и разбила клуб. Когда Рейнира и Деймон заявили Визерису о том, что собираются пожениться, Король не принял то, что его брат спит с его дочерью. Скандал был грандиозный, таких ещё не случалось. Визерис обвинял их во всех смертных грехах, проклинал именем Эйммы и именами их детей. Деймон в деталях помнил побагровевшее лицо брата со вздувшимися жилами. У Рейниры дёргались губы. Закончилось всё тем, что Визерис попытался ударить Деймона, тот уклонился, оттолкнул брата, и президент выхватил пистолет.        Секунда остановилась. Всплеснулись голоса, пронзительно взвизгнула Алисента, метнулась было вперёд Рейнира. Отто схватил Визериса за руку и, борясь, крикнул им:        — Лучше уйдите!       Деймон взял Рейниру за руку, и они быстро убрались из клуба.        В следующий раз они появились в штабе только через три дня, когда всё уже было решено. Вступили в повисшую напряжённую тишину, и Рейнира шагнула к отцу и чётко произнесла в его лицо:       — С меня хватит.       Деймон стоял за её спиной, как тень, как телохранитель, как опора — так же, как и будет стоять с тех пор, — и снял жилет вместе с ней, когда она заявила:        — Мы уходим.        Визерис беспомощно, шокированно шевелил губами, пытаясь найти слова. На выходе Рейнира обернулась и добавила:        — Кто хочет, можете уходить за нами. Мы вас примем.        Слова брат в итоге нашёл — самые острые:       — Вы убиваете мою мечту. Мечту моего отца. Нашу мечту.        — Мы построим собственную, — тихо и грустно ответил Деймон, отвернулся и вышел. ***        И сейчас Принц летел на Кровавом змее из Драконьего Камня в Королевскую Гавань и думал о том, что расстались они вот так и с тех пор он видел брата только пару раз мельком.        Они уехали с детьми на Драконий Камень в тот же день после разрыва с клубом. Там уже оказалось несложно найти септона, который за определённую сумму был готов провести свадебную церемонию, закрыв глаза на любую степень родства и социальный статус молодожёнов. Гостей не было. Были только сыновья Рейниры и дочери Деймона.       Деймон помнил отчётливо, как подумал, глядя на Рейниру, которая стояла без свадебного платья, просто в джинсах и клетчатой рубашке, что прямо сейчас, только ради её сияющих глаз, ему может проститься половина грехов. ***        И за ними пришли, хоть и не все и не сразу. Пришли Близнец Э — Эррик Каргилл, Волчара Криган Старк, Стеффон Дарклин, ещё несколько человек. И их было уже достаточно для того, чтобы создавать клуб. Поэтому Деймон не ожидал отделения от «Королей» всего чаптера Велариона. Не ожидал, но был им благодарен.        Деймон вручил Рейнире президентскую нашивку, они назвались «Чёрными драконами». «Потому что драконы не ведут войну, — как сказала она. — Они вершина пищевой цепи. Они просто царствуют». Их крылья раскинулись сразу на Драконий Камень и Дрифтмарк. Но следующие два с половиной года были для них тихой войной: заявить о себе другим клубам, поставить на место всех, кто смел сомневаться в Рейнире (чужих или своих, неважно), выдержать давление глухой ненависти от «Королей войны».        Но в последние несколько лет всё утихло. Деймон иногда боялся того, что это ненадолго. Судьба любила разрушать его спокойную устоявшуюся жизнь. ***        Едва светало, когда он остановился возле одинокого, спрятанного в роще домика. Он заметно постарел и зарос, но Деймон всё равно узнавал его до последней трещинки: это здесь они с Визерисом порой отдыхали, молодые, это сюда приводил Визерис совсем юную смешливую Эймму, это здесь они изредка прятали товар или прятались сами, когда клубу было совсем худо. Его уже бывшему клубу.       Деймон был здесь один. Он поставил байк под разросшимся не в меру платаном, оставил шлем на руле и сел на низкую скамеечку у входа. Она совсем потемнела и потрескалась, но держалась ещё очень крепко и даже не скрипнула.        Прождать пришлось минут двадцать, прежде чем на дороге из Королевской Гавани послышался знакомый тяжёлый гул. Визерис раньше ездил на огромном Чёрном Ужасе, байке их отца. Но тот безнадёжно устарел и сломался и (до сих пор, наверное) занимал почётное место в мастерской. Король пересел на Чёрное Пламя. И именно этот байк подъехал к домику. Деймон встал.        Когда Визерис снял шлем, он едва узнал брата. Лицо посерело и исхудало, поредели волосы и даже глаза поблекли.        — Давно не виделись, — невесело усмехнулся Король.       «Интересно, из-за кого же», — подумал Деймон, но промолчал. Они сдержанно обнялись.        — Выглядишь неважно, брат, — бросил он, когда они направились к скамейке.       — Как и чувствую себя, — отозвался Визерис. Деймон бросил на него быстрый встревоженный взгляд. Король двигался, будто через силу.        — Так что? — коротко спросил Деймон. Скамейка, не скрипнув, выдержала и их обоих. Так они сидели, президент и VP двух разных клубов.        Визерис поморщился.        — Что, не хочешь поговорить со мной не о делах?        Они помолчали.       — Как Рейнира? Как дети?        — Хорошо.       — У вас ведь двое?        — Да. — Деймон легко улыбнулся при мысли о них. — Эйгон и Визерис.        Брат усмехнулся.        — Хорошее имя. Они здоровы?       — Да.        — Ну и слава Семерым. — А потом Визерис вдруг серьёзно спросил: — Скажи, Деймон, Рейнира счастлива?        — Да. Думаю, да.        — Это хорошо… Заботься о ней.       Деймон снова встревожился.       — Визерис. Посмотри на меня. В чём дело?       Визерис посмотрел. И глядя в его как-то выцветшие, странно ввалившиеся глаза, Деймон, кажется, уже понял ответ ещё до того, как тот прозвучал.        — У меня рак, Деймон. Такое не проходит.        Принц стиснул руками колени и быстро отвёл глаза.        — Химия… — начал он сквозь зубы.        — К чёрту химию! — рявкнул Визерис. — Думаешь, я хочу, чтобы мои ребята видели, как их президент лысеет, слабеет, ползает по врачам и травится какой-то чушью?!       Деймон, тяжело дыша, не ответил. Он смотрел на Чёрное Пламя и Кровавого Змея, стоявших на полянке бок о бок.       — Я хочу жить и умереть на свободе, а не в больничной палате, — уже тише сказал Визерис. И добавил совсем глухо: — Я так устал, Деймон. Ты понятия не имеешь, каково это, когда твоё тело убивает само себя. Обезболы уже не помогают. Скоро я больше не смогу удерживать байк.        Деймон, по-прежнему молча, посмотрел на брата. Визерис встретил его взгляд.        — И мне нужна твоя помощь, — сказал он. ***        Уже рассвело, когда они остановились на шоссе из Королевской Гавани в Тамблтон. Дорога там, узкая и нелюбимая водителями, начинала виться холмами, обрывами и поворотами, и на том месте, где байки встали, открывался головокружительный вид. Они сняли шлемы, и Визерис передал свой Деймону. Тот прикрепил его сзади и пристроил свой на руле.        — Какое красивое небо! — вздохнул Визерис и улыбнулся.        Гигантская перевёрнутая голубая чаша с бело-розовыми облачными разводами лежала над Королевской Гаванью, над дорогой, над ними. Море вдалеке отражало её зеркалом. Над ним едва заметной рябью, помехами, выбитыми пикселями угадывались чайки.        — Да. Небо, — согласился Деймон, едва разжав тонкие губы.       — Ну вот мы почти и на месте, — беззаботно засмеялся Визерис, и Деймону стало страшно. Брат вдруг обернулся к нему: — А ты помнишь, как в первый раз сел на байк, Деймон?        — Почти не помню.        — А я помню каждую секунду! — Король мечтательно погладил рукоятки. — Отец посадил меня на Чёрный Ужас и прокатил вместе с собой, я с ума сходил от восторга и ветра. А ещё мне, кажется, был великоват шлем…        Деймон не отвечал, и Визерис наконец посерьёзнел.       — Ну ладно. Мне туда, — он кивнул на поворот, видневшийся впереди примерно в миле.       Руки Короля в чёрных перчатках сжали руль, шлем обратно он так и не попросил. Дыхание замерло у Деймона на губах… Но Визерис обернулся.       — Деймон. — Тот раздражённо нахмурился. — Позвонишь Отто, сразу. Где все документы, Алисента знает. Не забудь, записка в бардачке машины.       — Да, разумеется.        Руки президента снова сжались на руле, но снова он обернулся.        — Передай Рейнире…        — Я знаю! — резко перебил Деймон. — Я знаю всё, что должен ей передать!        Визерис отвёл глаза, смущённая улыбка мелькнула на его высохших губах.        — Да? Ладно, тогда… Тогда прощай, Деймон. Спасибо. Увидимся за поворотом.       Принц хотел ответить: «Увидимся, брат». Но не смог. Только поймал взгляд Визериса и кивнул, одними глазами.       Визерис завёл мотор. Чёрное Пламя плавно полетело по дороге. Деймон Таргариен сложил руки на руле своего байка и опустил на них голову. Он хотел бы сейчас напиться до потери чувств или заставить стрелку спидометра перескочить за сотку, но вместо этого всё равно слушал, как ревёт огромный чёрный зверь, и мог бы определить его скорость по звуку — так часто когда-то он мчался этому звуку в спину. Вот тяжёлый гул постепенно повысился — байк набирал скорость, — вот сейчас он должен уже вылететь за поворот… Рёв взвизгул, и раздался грохот тяжело рушащегося, катящегося металла.        Деймон ждал, пока всё затихнет, ждал, пока не станет слышен только шум Королевской Гавани внизу, далёкий, будто гул пчелиного улья. Потом дал себе отдышаться, унял холод, бегущий по спине, дал затихнуть бешено всплеснушемуся пульсу, наконец завёл Кровавого Змея и медленно поехал к повороту. Остановился там на краю обрыва, посмотрел вниз и набрал давно проклятый номер Отто Хайтауэра.        Перевёрнутая чаша неба лежала над ним, не дрогнув. ***       Спасательная служба полдня доставала со склона обрыва обломки и останки. Деймон сказал им правду: что произошла авария, их стареющий президент не справился с управлением, и его байк на опасном повороте вылетел за ограждение и рухнул со страшной высоты. Он сказал им правду. Остального им знать не следовало.        Чёрное Пламя раскидало на части. Руль отвалился, переднее колесо снимали с чахлого деревца, уцепившегося за склон в добром десятке метров от остальных деталей.        На то, что осталось от его брата, Деймон старался не смотреть. Он просто стоял рядом с Рейнирой. Она примчалась сразу, как только он ей позвонил и рассказал, что случилось, — кратко, но не скрыв ничего. Рейнира не плакала, но была белее собственных волос. Деймон хотел взять её за руку, но они не могли себе позволить этот жест при посторонних.        Отто Башня держался в стороне и бесконечно кого-то обзванивал. Алисенты не было — он запретил ей приезжать и смотреть на место аварии.        Как Визерис и говорил, прощальное письмо было в бардачке его тачки — брат знал, что VP Отто будет подозревать Деймона в том, что президент не хотел уходить из жизни сам.        От «Королей» и «Драконов» Деймон не скрыл ничего. Да, это был план Визериса: большая скорость, крутой поворот и такой же крутой обрыв, якобы забытый шлем… И кто-то ещё — нет, не кто-то — Деймон. Который выдержит прощальную искренность, не станет отговаривать в последний момент, просто будет рядом и… Они об этом не говорили, но Деймон знал: если понадобится, если каким-то чудом авария, высота и обрыв не справятся, он должен будет доделать начатое. ***        На похороны президента собрались двумя клубами. Штаб «Королей войны» не вмещал всех, и чёрные жилеты, чёрные повязки, чёрные очки, черные драконы, белые коронованные черепа заполняли парковку. Бело-золотые нашивки, чёрно-алые нашивки. Кому-то со стороны эта толпа показалась бы хаотичной, но Деймон чётко видел разделение «Королей» и «Драконов» на напряжённые и почти не общающиеся друг с другом группки. Только близнецы Эррик и Аррик ещё могли разговаривать дружелюбно.        Рейнира не плакала. Она принимала соболезнования и не говорила ни с кем, а когда Отто дал наконец команду к отъезду, пошла вслед за ним. В порядке иерархии возглавлять эту огромную траурную колонну должны были президенты: Рейнира и вчера только избранный её юный брат Эйгон, старший сын Визериса и Алисенты. Она неуловимо замедлилась перед байком, огляделась, и Деймон на секунду накрыл рукой дракона на спине её жилета. Молча сказал: «Я буду прямо за тобой». Как и всегда.        Так они и тронулись: Рейнира и Эйгон, следом Деймон и Отто, так и оставшийся вице-президентомй. Деймон подозревал, что это ненадолго: старый Хайтауэр был, похоже, обижен тем, что не выбрали его, а новый президент не всегда хорошо ладил с дедом. За ними сержанты по оружию — Стеффон Дарклин и Кристон Коль. И затем остальные. Где-то в хвосте дети — нашивки проспектов не позволяли им ехать ближе. Джейс посадил вместе с собой Джоффри, ещё слишком юного, чтобы ездить самостоятельно и заслужить жилет. За спиной Бейлы — Рейна, единственная из всей семьи не проявившая интереса к байкам. Женщины и дети «Королей» ехали в машинах. И уже на кладбище Деймон разглядывал всех. Вот Бейла и Рейна, его девочки, очень похожие и удивительно разные. Джейс — он унаследовал не мужественное лицо Харвина, но тонкие черты Рейниры, а вот Люку достались отцовские кудрявые волосы. Рейнира стояла рядом, с каменным бледным лицом, она не проронила ни слезинки с того момента, как он ей позвонил.        Вдова Алисента выглядела не скорбящей, но измученной, и её с Визерисом дети вряд ли были способны её поддержать. От неё не отходил Косолапый Ларис, казначей «Королей». Гонял он намного лучше, чем ходил, редко пил и был чертовски умён.       Вот и дети, они же племянники Деймона. Новый президент Эйгон держался в стороне и смотрел исподлобья. С самого утра от него разило перегаром. У Хелейны с детства было что-то не в порядке с головой, и сейчас она блуждала глазами вокруг без всякого внимания к церемонии. Когда она случайно встретилась с ним взглядом, Деймон отвёл глаза. Эймонд стоял рядом с ней, со своей непроницаемой повязкой на правом глазу. Этим украшением наградил его Люк, ещё когда ему было двенадцать, и это из-за него Эймонд так и не получил права, даже научившись гонять на байке не хуже любого другого и заслужив полные цвета. И даже сегодня ему пришлось ехать в машине с матерью, чтобы случайная проверка копов не вызвала проблем у всего кортежа. Деймон прекрасно представлял себе, как этот молчаливый парень с нечитаемым лицом ненавидит его семью. После смены власти в клубе его придётся иметь в виду. ***        Уже закончились похороны, отзвучали невесёлые тосты, скрылись сочувственные и неприветливые взгляды, отгремели моторы байков на пути обратно на Драконий Камень, упала ночь и разошлись и разъехались спать братья по клубу, когда Деймон и Рейнира наконец-то остались одни. Они стояли на кухне, не включая свет, в расстёгнутых жилетах, и в сочащемся из окон желтоватом полумраке от фонаря Деймон наблюдал, как жена медленно пьёт воду, словно пробуя её на вкус.        — Ты как? — тихо спросил он.        — Нормально, — ответила она без выражения. Но Деймон знал, что это означало: «Плохо».        — Можно тебя спросить? — сказала она потом.        — Конечно.        — Ты был с ним. Что последнее он сказал?       Деймон знал, что она слышала в темноте, как глубоко он вздохнул.        — Он сказал: «Увидимся за поворотом». А ещё просил передать, что любит тебя.        И тут, и только тут Рейнира тихонько завыла сквозь зубы, как будто что-то, что сидело в ней всё это время, начало со страшной силой вырываться наружу. Но Деймон был рядом. Он подхватил её, пошатнувшуюся, мягко опустился с ней на пол, между раковиной и обеденным столом, положил подбородок на её вздрагивающую макушку. Он покачивал её на руках до тех пор, пока Рейнира не стала затихать.        — Ненавижу его. Ненавижу тебя, — устало прохрипела Рейнира.       Но Деймон знал, что это означало: «Спасибо».