Повесть о расследованиях, кулинарии и звездах

Не попросил он о помощи и тогда, когда ехали по дороге, и когда Коля притормозил у подъезда Тихонова. Видно было, по морде видно, по расширенным зрачкам и закушенной губе, по побелевшей коже и постоянному кручению телефона, что Ване нужна помощь, но он не просил, а Коля не знал, как предложить. Они не были друзьями, чтобы говорить о личных проблемах. Даже не приятельствовали. С Ваней, единственным из всей конторы, у Коли остались натянутые отношения. Как полюса магнитов, они отталкивались друг от друга и ни в чем не пересекались. Ваня трижды уронил телефон, пока вылезал из машины, неловко попрощался и рванул к подъезду. Только по сторонам оглядывался чаще, чем было нужно. И потому Коля не уехал. Он заглушил мотор, поднял стекло, прикинул, куда должны выходить окна тихоновской квартиры. Он смотрел, как одно за другим зажигаются светом лестничные окна — почему Ваня не воспользовался лифтом? Второй силуэт возник рядом с Ваниным. На голову выше, но такой же тощий, определенно, мужской, с рюкзаком за плечами. Коля напрягся, наблюдая за беседой. Несколько минут все шло мирно. Потом свет мигнул и включился вновь — второго парня перед окном уже не было, только Ванька стоял спиной к улице. А после окна заволокло красным дымом. Дверь подалась легко, на первых этажах было чисто, с каждым оставшимся позади усиливался специфический запах дымовой шашки. Через Ваню Коля перепрыгнул и, только когда лестничное окно распахнулось, вернулся, чтобы убедиться, что Тихонов в порядке. Ванька смотрел ошалевшими глазами, пока не закрыл руками лицо и не опустил локти на колени. — Испугался? Кто с тобой был? Тихонов помотал головой, откинулся затылком на стену. — Дыма-то сколько… Он быстро рассеется, там всего один коробок. Коля присел на корточки рядом с Тихоновым, покрытый испариной Ванькин лоб казался ледяным, и пульс был лихорадочно быстрым. Коля поднял Тихонова на ноги, перекинул его руку через свое плечо и начал спускаться. — Кто это был? В бардачке нашлась бутылка, и Ваня жадно глотал воду, а Коля барабанил пальцами по рулю. Кто бы там ни был, спускался он на лифте — всего ведь на несколько секунд разминулись внизу. — Приятель бывший. — Чего хотел? Спросил как будто у Ваниной макушки — Тихонов внимательно разглядывал ногти, словно под ними скрывалась библиотека Ивана Грозного, Янтарная комната и остров сокровищ. — Ну? Ваня поднял глаза, моргнул. — Он меня шантажирует. — Чем? Тихонов отвернулся, затем его вниманием завладела детская площадка, а потом под ногтями опять махнули хвостом ящерки с Медной горы или сокровища пещеры Али-Бабы. Коля Ваньку за шкирку ухватил, поднял голову, повернул за подбородок к себе. Коля ястребом навис над Тихоновым. — Что ты еще натворил, Иван? Чем он тебя шантажирует? — Фотками личного характера, — наконец выдавил Ваня. — С несовершеннолетней? Ну, говори! — пальцы сильнее сжались на Ванином подбородке, мешая отвернуться. — Нет. С парнем. В постели. На сидение Коля рухнул. — А Таня знает? — спросил он, потому что это был первый вопрос, появившийся на языке. Второй, третий и потрясенный вопль «Какого хрена, Иван?» Коля проглотил. Зашуршала ткань Ваниной куртки, как будто он замотал головой. — Да что там знать, это еще первый курс… Что-то шевельнулось в душе такое колючее, злобное. Захотелось вышвырнуть Ваню на улицу и закурить. Быть может, ударить несколько раз, чтобы головой начал думал и чтобы не позорил честь ФЭС. Коля ударился затылком о подголовник кресла. Нет, так делу не поможешь, надо разобраться. — Чего хочет? Он завел мотор и сосредоточился на загоревшихся приборах. — Информацию. Кое-что взломать, кое-что посмотреть, телефоны, адреса пробить — немного незаконно, но никакого криминала. Интересно, где у него грань между криминалом и нарушением закона? — Опять воровство, Тихонов? Ваня вновь помотал головой. Хотел деру дать — Коля заблокировал двери. — Да нет никакого воровства, Николай Петрович. У парня мать умерла, в наследство достались долги, а он думает, что сводная сестра с мужем кинули на бабки, а там еще какой-то бизнес у них организовался в Перми, домик на Черном море… Просто узнать, счета, балансы, где живут, где оформлены. Или мои фотки окажутся в ФЭС. — Чего же твой друг не обратился за помощью более официальными способом? — Еблан потому что. Коля от всего сердца с ним согласился. Второй еблан сидел по правую руку и дергал дверную ручку. — Что тебе для этого нужно, с собой есть? Ванькины щеки пылали на бледном мокром лице. Он моргнул, и затем один раз кивнул. Коля выжал педаль сцепления. Можно было выбросить мальчишку из машины, чтобы сам разбирался со своими грязными тайнами, можно было просто умыть руки и никогда не знаться с пидорами. Но рядом с Колей сидел не абстрактный пидор, а Ванька — его сотрудник. Мальчишка, который однажды не нашел помощи и решился на преступления — а в этот раз чудес не случится, и Рогозина не прилетит на ангельских крыльях извлекать его из тюрьмы. Просто потому что дважды оступившимся руку помощи не протягивают. И потому Коля ехал к себе домой.

***

Ворох цветных флэшек упал поверх контейнеров для дисков. Ванька расположился на диване в гостиной с Колиным ноутбуком на коленях, мышка защелкала и быстрые пальцы пустились в пляс над клавиатурой. Коля не смог и минуты продержаться рядом. Ушел на кухню, щелкнул телевизором. На плите заворчала яичница, и мокрая кастрюля с водой для сосисок зашипела на конфорке. Курил в форточку, пока ждал приготовления еды. Думал. Ваня не пояснил, какого черта. Он мог соврать, что на фотках инсценировка, или что переспал с парнем по пьяни, или что его заставили, или что нужны были деньги — Коля даже поверил бы. Обходил бы стороной, руки бы не подал, но поверил. Ваня не стал врать. По большему счету, это не имело значения. Просто бессмысленный вопрос, который прицепился, отвлекая внимание от настоящей проблемы. Не совершил ли Коля ошибку? Сигарета дотлела до фильтра, и огонь обжег пальцы. Окурок опустился на дно банки, запотело стекло. Тарелки Коля достал две. Часовая стрелка скользила со скоростью улитки, одна морда в телевизоре сменялась другой, бегущая строка струилась вбок, то показывая объявления о знакомстве, то расшифровки новостей. На кухне оказались помыты, высушены и засыпаны заново солонка, перечница и сахарница, оттерта от жира плита, несколько раз вытерты подоконник и стол. Коля высыпал пепел в ведро. Пачка сигарет подходила к концу. Ванька разве что позу менял несколько раз, но поел и в один присест вылакал кружку кофе, то убирал ноутбук на стол, то возвращал на колени. Давно погас свет в соседних домах, только луна и звезды зорко следили за тем, что происходит на московских улицах. Когда Коля прошел в очередной раз мимо дверей в гостиную, заметил: Ванька спит. Светился экран ноутбука и таймер медленно отсчитывал минуты до окончания взламывания какой-то базы. Коля нашел в шкафу плед. Подсунул под Ванину голову подушку, закинул на диван ноги, укутал. Услышал в спину, уже когда погасил торшер и прикрывал дверь: — Только ноут не выключайте. Убедился, что зарядный провод включен в розетку. Сон не шел. Мелькнула мысль написать Гале и Сереге, чтобы в случае чего выручали обоих. С другой стороны, Тихонов не зря зовет себя гением — так скоро адрес компьютера ни одна служба безопасности не вычислит. Хорошо бы вообще не вычислила… Что-то шевелилось в душе такое колючее, злобное, как монстр в углу из детства. И в навалившемся тяжелым грузом сне мелькали руки и лица давно забытых армейских товарищей.

***

Он проснулся, услышав, как Ваня говорит по телефону. — Да, все нашел. Сам посмотришь и решишь. Где? В районе нашего общежития, во дворе Алексеевых. Давай через сорок минут. Коля подошел, помахал рукой перед Ваниным лицом, указал на запястье и провел полукруг. — Макар? — в трубку позвал Ваня. — Давай лучше через полтора часа. Что, один? Да, конечно, один… У тебя что, еще шашки есть? Он отложил телефон. Выстроил в стопку дисковые контейнеры с царапинами и трещинами по всему корпусу, заиграли на связке флэш-карты, перевязанные цветными нитками. Забарабанили по крышке ноута пальцы. — Марш умываться, — приказал Коля. — Я пока чайник поставлю. Тишина за столом была оглушительной — воздуха не хватало, чтобы всплыть. Ваня попытался свести все в шутку — не получилось. Коля хотел прочитать нотации — поймал один наглый взгляд и бросил гиблое дело. Спускались, чистили и прогревали машину все в той же душащей тишине. Только потом Коля включил навигатор, и Ваня нашел нужный двор. — Выезды тут и тут, — показал он. — Нам ближе заезжать с этой стороны, ему — с той. Есть еще третий проезд — в арке между третьим и четвертым подъездами, но там не каждая машина пролезет. Коля кивнул. Ехали в прежнем молчании. Уже когда во двор въехали, припарковались, не заглушая мотора, Коля увидел серебристую пятнашку с опущенным водительским стеклом и рюкзак на переднем пассажирском сидении. Водитель вылез наружу. От Коли его отделяло метров тридцать, не больше. — Твой приятель? Ваня кивнул. — Забираешь фотографии и уезжаем. Ваня вылез из машины, когда Коля окликнул. — Тихонов, стой так, чтобы не загораживать обзор. Конечно же, Ваня не послушался. Кудрявый и долговязый Макар — это имя или прозвище? — бестолково топтался на месте, так что Ваня через минуту же стоял спиной к Коле, закрывая своего приятеля. Лицо было видно, а руки нет. — Тихонов, твою мать… Из окон первого этажа подозрительно бодро орал Высоцкий, и кроме его пения ничего не было слышно. Кажется, Ваня и его друг ругались, потом долговязый прыгнул за руль. Тихонов тоже сядет? Не дебил ведь, чтобы лезть в машину шантажиста… Ан нет, дебил. Пятнашка мигнула фарами, рванула с места и резко затормозила, когда Ваня распахнул двери, вывалился на тротуар и перекатившись со спины на руки, вскочил и смылся под арку. Все, что Коля успел, это загородить проезд, когда пятнашка пыталась свернуть, чтобы догнать Ивана. Несколько секунд Коля и Макар смотрели друг на друга сквозь стекла, и наконец разъехались по сторонам. Ваньки след простыл. Придурок, мать твою, Тихонов!.. Он хотя бы негативы забрал?

***

Коля заехал в магазин и вернулся домой делать уборку. Телевизор мелькал десятками лиц. Телефон молчал. Мокрые снежинки липли к окну, прежде чем стечь на карниз. Яичница шипела на сковороде, вода пузырилась в кастрюле. Сон навалился тяжелым грузом, душил, мучил, похолодели руки, капли испарины покатились по лбу, Коля просыпался, рывком вскакивал, но стоило лечь и снова закрыть глаза, как проваливался в тот же сон. Разбудило только пиликанье телефона. Тихонов написал: «Спасибо, Николай Петрович». Коля вытер ладонью лицо, пригладил мокрые жесткие волосы. Написал в ответ: «Ты в порядке? Ноутбук включать можно?» Ответ пришел незамедлительно: «Да. И да». Сияющая серая крышка ноутбука выглядывала с полочки под телевизором, но Коля только щелкнул пультом. Морды сменяли одна другую. Щелкнул чайник. Огонь обжег пальцы, когда сигарета дотлела до фильтра. Запотело стекло. Пачка сигарет едва началась. Все лучше, чем сон.