Повесть о расследованиях, кулинарии и звездах

У гаражей в десяти шагах от черного входа «Юрмалы» гудела толпа. Все было не так: слишком шумно на улице и слишком душно в машине, раздражала дурацкая музыка, которую Круглов врубил, пока ехали, и белый снег слишком ярко сверкал под солнечными лучами, так что голова заболела еще сильнее, несмотря на выпитую таблетку. И сама таблетка была мерзкой на вкус, а от лимонада только усилилась жажда, перед глазами разве что черти не танцевали, но пятна плыли вместе с очертаниями всего вокруг. — Соберись, — приказал Круглов, когда выходили из машины. Тон не оставлял сомнений, что если Ваня не соберется сам, его соберут насильно. К счастью, труп увезли прежде, чем машина ФЭС подъехала к ночному клубу. Чертов Круглов оставил Ваню собирать следы пепла и окурки со снега, измерять следы обуви и складывать в контейнеры куски снега с яркими пятнами рвотных масс. Разноцветных, к тому же, как те коктейли, которые Ванька пил минувшим вечером. — Здесь закончил? — резко спросил Круглов, когда Ваня поднялся на ноги и потер колени. Холодно, как же холодно тут… Как оперативники работают зимой на выездах? Надо будет расспросить Таньку при случае. А нет, не расспросит… они же вчера расстались… — Закончил, Николай Петрович, — отозвался Ваня, когда сложил в чемодан все контейнеры и пакеты. Круглов молча направился к клубу, и Ваня нехотя поплелся за ним. Мог бы в контору поехать, чтобы быстрее обработать улики, но ведь нет… Круглов потом живьем съест, за то что не послушал приказа, хотя его-то как раз не прозвучало. Сотрудники ФЭС должны обладать телепатией? С выключенными прожекторами «Юрмала» казалась обычной. Не горел огнями потолок и по темным стенам не скользили языки рыжего пламени, бутылки в баре тускло сверкали стеклянными стенками и сама стойка была протерта наспех — то тут, то там расцветали липкие лужицы коктейлей. Из-за стойки вынырнул кудрявый Виталик или Федя с бейджиком, на котором разноцветными буквами скакало имя Максим. — Опа, встреча, — удивился Максим, — так ты мент, что ли? Круглов оттеснил Ваню в сторону, резко бросил приказ собрать открытые бутылки и унести в машину мусорные пакеты. — Это еще зачем? — удивился Максим, но ответа Ваня уже не слышал. Когда он вернулся к бару, Максим рассказывал, что его смена наступает только с вечера, так что вчера он просто потусить заскочил, но раз такие обстоятельства… Он же дал список тех, кто работал ночью, включая охранников, и адреса бармена, диджея и официанта. — Ты здесь? — Круглов обернулся как раз в тот момент, когда Ваня разглядывал бутылки с водой и мечтал опрокинуть одну из них в рот. — Видео с камер изыми, акт сам составишь. Вот тут на душе не то что кошки заскребли — трупы доисторических тигров с когтями-граблями одновременно завыли и ударили под дых мощными лапами. Круглов поймал взгляд, ухмыльнулся, сверкнули ледяные глаза. «Сам виноват», наверняка позлорадствовал он. Ванька спиной чувствовал, как провожают глазами Круглов и этот Максим. Черт же дернул…

***

Все собрал, все изъял, на негнущихся ногах добрел до машины и плюхнулся на сидение. Наблюдал через зеркало, как Круглов говорит по телефону, как его высокая темная фигура подплывает к дверям несокрушимым крейсером, декабрьская стужа ворвалась внутрь, и Ванька вновь поежился. Зубы застучали от холода, и перед глазами грозила взорваться Вселенная. — Валя токсикологию сделала, — Круглов сел за руль, но выезжать не спешил. — Отравлен все тем же наркотиком растительного происхождения, что и предыдущие жертвы. Попал в организм перорально, предположительно с алкоголем. Круглов включил печку на максимум. — А кроме шести трупов еще были пострадавшие? — В прошлые разы были. Употребление наркотиков отрицают. Оно и понятно — кто признается следствию. А если в самом деле не употребляли? Что если добавляли наркоту в коктейли или воду без ведома посетителей? Даже не обязательно работать в баре, чтобы провернуть этот фокус. Так что, выходит, любой мог пострадать? — Получается, меня тоже могли убить? — спросил Ваня. Он только начал согреваться, но от этой мысли затрясло с новой силой. — Да кому ты нужен, чтобы убивать. — Круглов отвернулся к окну. — Хотя… Будешь по туалетам со скинхедами зажиматься, на твой труп приедем. — Со скинхедами? Стриженая голова последнего Виталика или Феди и белая майка, шрам на губе — Ваня как ни пытался, больше ничего не мог вспомнить. Черт, в самом деле скинхед? Да не, бред. — Ты отмороженный на всю голову дебил, Тихонов, — раздраженно добавил Круглов, и Ванька с ним отчасти согласился. — Еще раз увижу… — Так не смотрите! — оборвал его Ваня. — Чего вы вообще за мной увязались, ясно же было, что я хочу кого-то склеить и потрахаться. — Чтобы глупостей не натворил. Круглов переключил печку, и жарить стало чуть меньше. Трясло по-прежнему. Ваня круто развернулся, даже перекосило всего от резкости движения. — Николай Петрович, а вы сами не совершали глупостей, когда расставались с девушками или когда вас друзья кидали? — Совершал. Глаза голубые-преголубые — Ванька поймал взгляд, удержал. — Вот и мне дайте глупости совершить. Это мои глупости — пожалею, плевать, но совершу, потому что это моя жизнь и мой опыт. — И кому бы легче стало? Тебе? Нет. Поговори с Таней и выясни, почему вы расстались. Пока все живы, чего ж не поправить… — Николай Петрович снова отвернулся, качнулись ресницы, на несколько долгих мгновений закрывая глаза. — Женщины, Тихонов, любят, когда для них совершают подвиги, даже такие маленькие, как просто спросить, как дела. Ты с Таней давно разговаривал о ней самой, или о кино, или о музыке, или о чем-то еще, кроме работы и восхваления великого гения Тихонова? В последний месяц стало заметно, что в общении действительно появились проблемы. Нет, они говорили. Даже больше, чем было нужно. Но не о том. Не все можно рассказать девушке, особенно если любишь. Круглов ответа не ждал. — Ладно, давай о деле. Что-то по нашему трупу известно? Ваня кивнул, хотя Круглов вряд ли заметил этот жест. Пришлось по старинке сообщать через рот. — Перепелкин Григорий, тридцать два года. Менеджер рекламного агентства «Фортуна-плюс». — Я думал, ты про рекламное агенство так просто сказал. Ваня фыркнул: за кого принимаете, Николай Петрович? — Нет, он действительно менеджер. Во всяком случае, вчера так представился охраннику, сказал что-то вроде: «Ты не ждал, Серег, а я у вас тут поснимаю немного для каталога». Не сидел, не привлекался, не задерживался, не служил, женат не был, детей не имеет. Родом из Ступино, в Москве проживает последние три года. Ничего интересного, ни к чему не подкопаешься. Даже не ясно, его хотели убить или стал случайной жертвой. — В контору вернемся — первым делом подноготную остальных погибших проверишь. Не верю я, что это случайные отравления от некачественного наркотика — Валя анализы подготовит, но видно же, что размах не тот. Вот те, что с передозом, должны быть как-то связаны. Ваня кивнул. Может, и есть связь, может, найдет. Нет, точно найдет, если есть. Только сначала бы кофе выпить. Ехали молча. Только потом Круглов спросил: — На камерах засветился? — Засветился. Вы тоже. Хотя Круглову-то что, он со своей блондинкой исключительно разговаривал. Ну, в крайнем случае, чмокнул в щеку. Даже Рогозина не найдет, к чему придраться. Хотя Рогозина даже не станет искать — ей все равно. — Отсмотри, что там есть. Если по нашему делу ничего — считай, что тебе повезло. А если есть — выпутывайся, как знаешь. Пакетов с уликами было с одного Ваню и, может, еще с Ваню поменьше. Пришлось звать конвойных на помощь, чтобы донести все до лаборатории — Круглов хоть бы помог. Умчался на работу к Перепелкину.

***

Диск Ваня просмотрел если не первым делом, то вторым. В лаборатории крутились Таня и Серега Белозеров, норовили заглянуть через плечо, подсмотреть что там да как, и Ванька начал дергаться ещё в первые пять минут просмотра. С Виталиком или Федей номер один — барменом Максимом — Ваня только обнимался, на видео даже не разглядишь, что тыкался носом в его шею, а с последним вот влип. Стриженный под ноль и высокий, в белой майке и джинсах с подворотами, в берцах на ногах и с массивной цепью на поясе парень в самом деле напоминал скинхеда — а на одном из кадров хорошо виднелись покрытые татуировками пальцы. Ваня с чувством ударился о сложенные на столе руки. Почти почувствовал, как прилетает по ребрам тяжелым носком берца и как кулаком с намотанной цепью бьют по зубам. Это выходит, что Круглов Ваню спас? Ничего странного в действиях Перепелкина не было. Покрутился возле поста охраны, потусил у бара, обменялся с диджеем парой слов, сделал несколько снимков на телефон — как будто ракурс искал подходящий, чтобы после, уже с профессиональным фотографом, знать, где и что снимать. В баре взял бутылку воды, пару раз выходил покурить. Обзор наружной камеры никуда не годился — лица входящих видно, но стоит с крыльца сойти, из поля зрения пропадаешь. Вон как Ванька вчера валялся в снегу, камера тоже не запечатлела, только в отражении машин несколько раз мелькнула сцена драки. Можно восстановить отражения перекуров Перепелкина? Ваня собрал сведения по остальным погибшим, но совпадений не нашел. Два студента, два менеджера, модель — все разных возрастов, жили в разных районах Москвы, умерли возле клубов, не принадлежащих одной сети. На всех пятерых не раз выписывали протоколы за нахождение на улице в состоянии опьянения. Только Перепелкин не злоупотреблял алкоголем и не употреблял наркотики, во всяком случае, систематически. Не сходилось. Круглов позвонил, когда Ваня разбирался со снегом. Сразу про него и спросил, как будто знал, чем Ванька знает: — Да ничего не нашел, Николай Петрович, собачье говно и моча, человеческая моча и говно, рвало тоже людей, в рвоте полуразложившийся алкоголь и какая-то курительная смесь. Да по-любому подростки перебрали и… — Я понял, — оборвал Круглов. — Собирайся, сейчас за тобой заеду. У нас еще один труп. Пока одеваешься — пробей, какие охранные агентства работают на те клубы, возле которых найдены трупы.

***

В машине пахло кофе. Ваня тоскливо глянул в пустой стакан в подстаканнике, прокатился по горлу фантомный кофе, горячий, густой, с тремя кубиками сахара и, возможно, с ванильной посыпкой. Еще бы пончик к нему или долечку шоколада. Ванька сглотнул. — Крепость. — Что «Крепость»? — переспросил Круглов. — Охранное агентство «Крепость». Три клуба из шести находятся под его охраной, у других контракт с дочкой «Крепости» фирмой «Богатырев и партнеры». Круглов поморщился. — Чертова «Крепость», проще всех сотрудников пересажать — постоянно с ними сталкиваемся. Готовься труп осматривать. Круглов смотрел холодно, и Ванька сжался. — Чей? — Вот ты и узнаешь чей. Участковый делал обход, обнаружил повреждения на замке одного из гаражей, возле которых ты утром снег ковырял. А ты его проглядел. — Вы тоже проглядели, товарищ майор. На душе те самые доисторические тигры точили когти. В самом деле, что ли, не заметил? — Возможно, что тогда парня можно было спасти. Ладно, проехали. Круглов свернул к клубу, машина пронеслась мимо дверей, и колеса запрыгали по выбоинам в колее. Труп был в предпоследнем слева гараже — Ванька до него даже не дошел при осмотре. Был бы приказ от Круглова, сказал бы хоть слово участковый, галдящая толпа бы хоть что-то нужно разглядела… Но нет. Парень уже остывал. Парень как парень, лет двадцати пяти, короткая стрижка, в ухе серьга. Татуировки выглядывают из-под кожаной куртки. Бутылки пива и джин-тоника на ящике с инструментом, по всему полу лужицы рвоты. Пальцы сжаты в кулаки, ноги вывернуты. Ваня вытащил из внутреннего кармана куртки стопку клубных карт и права на имя Ильяса Азизова. Круглов осматривал машину погибшего. Логично было бы поменяться местами — Ванька привык работать с уликами, находить волосинки и отпечатки, следы порошка — что угодно, что было не трупами в луже рвоты. Николаю Петровичу трупы были привычнее. — Закругляйся, Иван, — приказал он. — Посмотри здесь. Круглов посветил фонариком в лаз между ящиками с инструментами и запасной резиной, и Ваня присвистнул — да в мешке килограмма два, если не больше. Интересно, что это? Не героин. — Он что, дурак что ли, прям на виду все это хранить? Тут найти-то… Сверху мешок был накрыт курткой и грязным комбинезоном, берцы, сапоги и гирлянда вонючих носок выступали щитом между укрытием и остальным гаражом… Может, не самое странное место для тайника? Дилеру просто не повезло, что на его труп приехал ни кто-нибудь, а Круглов с его длинным носом. — Думаете, этим веществом отравили Перепелкина и прочих? — Ага, а потом гражданин Азизов раскаялся в содеянном и принял дозу своей этой дряни, чтобы умирать в страшной агонии в течение следующих часов. Заканчивай здесь, Шерлок Холмс, нам в клуб надо успеть. Круглов отодвинулся, предоставляя Ване собирать носки и сапоги, снимать отпечатки с ящиков и ползать по полу, сравнивая следы. Следы, к слову, не сравнились — одна пара явно была лишней. Пока Ваня ползал, труп отправили в морг, машину — в гараж ФЭС. — Что ты там нашел? — голос Круглова раздался над самым ухом. — Тут натоптали, когда Азизова нашли, потом бригада и учасковый прошлись — ничего не разберешь. — Ну, что-то можно разобрать, Николай Петрович. Перед входом в гараже есть собачье говно. Круглов повернул голову, поворошил обувным носком снег и кивнул. — И? — Преступник наступил в него, когда оно было свежим, и оставил в гараже следы. — Проведи экспертизу экскрементов. Я узнаю, кто из собачников гулял в это время. Ваня кивнул. Как разговоры — так Круглову, а как говно… Гараж опечатали, едва Ваня упаковал пакеты в чемодан. Темные окна служебных помещений «Юрмалы» печально глядели на гаражи. — Ильяса убили? — спросил Максим, едва Круглов и Ваня подошли к крыльцу. Максим стоял там, где вчера курил Перепелкин и его пока неизвестный визави. — Знакомы? Круглову бы маньяков пытать — Максим побледнел сразу, едва услышал тон Николая Петровича. — Да он тусил тут. Не только тут, но вообще. Веселый пацан — все ночи по клубам, днем баранку крутит. — Значит, не работал? — уточнил Круглов. Ванька бестолково мялся за его спиной. Максим пожал плечами: — Кто его разберет… Когда-то жену крутого чела возил, но потом не заладилось. Иностранцев катал по Москве, но я не знаю, от компании или кто-то подкидывал халтуру. Но иностранцы у него часто крутились, он привозил нам пару месяцев назад компанию из Финляндии. — Значит, языки знал? — Да я понятия не имею, чего он знал. Вообще-то по образованию он химик. Круглов повернулся, и Ванька поймал выразительный взгляд. Надо еще раз связь между пострадавшими поискать. — Иван, возьми отпечатки пальцев у всех, кто находится в клубе, и начни с Максима. Они как раз прошли в помещение, но не к бару, а в каморку рядом с раздевалкой сотрудников, где у окна бестолково топтались еще несколько человек — уборщица, заместитель директора и заспанный диджей, на чьи красные глаза с расширенными зрачками Ваня сразу обратил внимание. Вот у этого бы кровь взять на анализ… — Почему ты думаешь, что Азизова убили? Максим замялся, поглядел поверх головы Круглова на своего начальника и после ответил: — Да он в бутылку лез, с кем не надо. Вечно с охранниками ругался, мол, недостаточно быстро пропускают и двери не открывают при выходе. А он же у нас типа звезда, клиентов подгоняет. — В самом деле, звезда? — спросил Круглов. — Какое там… Он типа действительно знал, где в каких клубах можно зажечь, программа там, что по диджеям, ну, в специфике сек. Но таких — вся наша тусовка, одним больше, одним меньше. А Ильяс прям гением себя мнил. Он недавно с Комаром, это Комаров — охранник от «Крепости», разругался — они даже подрались у гаражей. Еле разняли. Я думал, Сергей Ильяса прямо там убьет, но обошлось. — И что же его не уволили? — У Комарова жена на сносях, — вмешался замдиректора клуба, — и отменная репутация. Если бы увольняли за каждую драку с наглым клиентом — в Москве бы охранников не осталось. Мы пожурили, сообщили его руководству. Этот щенок, простите, Азизов заявления в милицию не подал и претензий к Сергею не предъявил — за что увольнять? — И вчера Комаров работал, — пробубнил под нос диджей. Ваня все же взял у него кровь с молчаливого одобрения Круглова. — Вернемся — проверишь, не дежурил ли Комаров в остальные дни. Ваня кивнул. Кофе бы выпить. Голова болела — хоть вой, на осколки билась. Может, уговорить бармена Максима налить чашечку? Ваня покосился на Круглова и понял: кофе подождет.