Fly on!

Минхо это порядком надоело. Ситуация давно зашла в тупик, и нужно было что-то решать. — Убей его и дело с концом, — Джисон устало вытянул ноги и развалился в кресле. Опять гроза, и у него ужасно ноет колено. Его первый огнестрел остался с ним на всю жизнь этой вечно тянущей хронической болью, усиливающейся в дождливую погоду. — Если бы дело было только в нем одном. Бан Чан — это не просто какой-то левый фраер. За ним организация. Убить придется слишком многих, — Минхо вздохнул. — Ну тогда он убьет тебя. Точнее нас, — Хан прикрыл глаза и сложил руки на груди. Минхо смотрел немигающим взглядом на плотную стену дождя за окном. Молнии время от времени чертили яркие ломаные линии на чернеющем ночном небе. Джисон, как обычно, был прав. Хоть бы раз ошибся для разнообразия. Бесит его манера говорить, что думает в любой ситуации. Впрочем, за это же его и уважают. И, скорее всего, это одно из тех качеств, которое Минхо наиболее ценил в своем единственном близком друге. — Ладно. Как скажешь, — Минхо встал и достал из кобуры глок, с которым почти не расставался в последнее время. Проверил и снял с предохранителя. После чего открыл верхний ящик стола и достал ещё один такой же. Один пистолет убрал в плечевую, другой в поясную. К поясной пристегнул ещё и тяжелый военный нож с широким лезвием. Джисон смотрел на Минхо с усмешкой. Тоже мне, Рембо. Смех, да и только. Все равно всю грязную работу выполнит Джисон, расстреливая всех направо и налево из «поросенка» (M249SAW). Минхо молча двинулся на выход, и Хан последовал за ним. Особняк лидера Банды Семи Звезд был неприступной крепостью. Но и она в конце концов пала. Утопив белый мраморный дом с колоннами в крови, Минхо почти добрался до того, кто так безумно надоел ему за последний год, мешаясь под ногами. Бан Чан, раненный в плечо и в ногу, ввалился в роскошную спальню на втором этаже и без сил растянулся на полу. Минхо стоял в дверном проеме и смотрел на бесполезные попытки своей жертвы отползти подальше. Бан Чан цеплялся дрожащими бледными пальцами за дорогой персидский ковер и настойчиво полз в сторону кровати. Минхо сделал шаг внутрь спальни и замер. Тут был кто-то ещё. Смотрел прямо на Минхо дикими прозрачными глазами, и этот взгляд пронзал до самого сердца. Странная картина открылась его взгляду, и Минхо, видевший достаточно в своей кровавой жизни, порядком удивился. На огромной шикарной кровати, отделанной роскошным красным бархатом и с резными деревянными столбами по краям, сидел обнаженный человек. Его длинные черные волосы падали ему на лоб, и Минхо, взглянув в лицо этого человека, на мгновение забыл зачем пришел, где он находится и кто он в принципе такой. Возможно, Минхо не вспомнил бы и собственное имя, если бы его сейчас спросили. Он напрочь забыл о Бан Чане, которого не мешало бы и пристрелить. Он только смотрел и смотрел, и его глаза поглощали и впитывали эту дивную картину. Красивый стройный парень с длинными ногами и гибким бледным телом, подался вперед и посмотрел, вытянув длинную шею, на ползущего по полу Бан Чана. Тот протягивал руку к кровати и, едва шевеля губами, что-то шептал. Парень усмехнулся безумной улыбкой демона и блеснул красивыми кристальными глазами, глядя на Минхо. — Убей его, — кивнул он на Бан Чана. Минхо усмехнулся в ответ и спокойно подошел к полуживому телу на ковре. Он смотрел в глаза парня на постели и навел пистолет на Бан Чана, целясь ему в затылок. Прекрасные глаза горели. И это было самое восхитительное зрелище, которое когда-либо видел Минхо. Ради этих глаз можно было убить не одного человека. Минхо бы убил, не колеблясь. Любого. — Хочешь убить его сам? — щедрость Минхо не знала границ. Это было известно любому, кто был ему верен. Парень вздрогнул. Такие предложения не делаются дважды. Он выпрямился и встал с кровати. Только сейчас Минхо заметил, что парень прикован. Длинной и, судя по тусклому дорогому блеску, золотой цепью. На нем был тонкий ошейник, усыпанный бриллиантами, и такие же браслеты на руках и ногах. Цепь, ведущая от резной спинки кровати к горлу, громко звякнула, падая на пол. Она была просто огромной. Парень мог свободно передвигаться по спальне, но, судя по всему, выйти за ее пределы бы не смог. Бан Чан держал его здесь прикованным и обнаженным, видимо, довольно давно. От ошейника и браслетов на бледном теле были страшные кровавые следы стертой почти до мяса кожи. Приблизившись к Минхо, парень протянул руку, очевидно, желая взять пистолет. Минхо скользнул взглядом по нежному, совсем ещё юному лицу. Пухлые искусанные губы, острые скулы, прямой нос. Этот человек — произведение искусства. «Ему здесь не место», отчего-то подумал Минхо. Он протянул ему пистолет, но парень покачал головой. — Я хочу нож, — произнес он мягким голосом, который журчал, как ручеек, лаская слух. Минхо пожал плечами и достал с поясной кобуры нож. Парень схватил нож так жадно, словно давно этого хотел. Он подошел к лежавшему на полу Бан Чану и, наклонившись, перевернул его на спину. Бан Чан смотрел на парня влажными глазами и шептал его имя. — Хенджин… — он тянул к нему руки и облизывал пересохшие губы. Парень сел на него сверху и, не говоря ни слова, полоснул ножом по горлу Бан Чана, одним движением вскрывая артерию. Кровь хлынула мощной струей, обдав обнаженное тело парня кровавыми брызгами. Минхо смотрел, как завороженный, на то, как Хенджин снова и снова полосует несчастное тело Бан Чана ножом, пачкаясь его кровью и глядя обезумевшими кристаллами глаз в его уже мертвое лицо. — Нихуя себе, — голос Джисона вернул Минхо в реальность. Хан зашел в спальню и застыл в легком ступоре, закинув автомат на плечо. Его взгляд нагло облизывал голого парня, с головы до ног забрызганного кровью. Тот сжимал в руке военный нож и сидел верхом на мертвом, исполосованном вдоль и поперек теле лидера самой страшной банды Сеула. Парень обернулся на голос и посмотрел в глаза Джисона. Хан нервно облизнул губы и сделал шаг вперед. Его лицо стало мягким, и глаза подернулись сладкой дымкой похоти. Минхо отлично знал этот взгляд. — Даже не думай, — холодным голосом сказал Минхо. — Он мой. Хенджин поднял глаза на Минхо, и тот лишь плотоядно ухмыльнулся. — Я сделал тебе очень щедрый подарок, малыш, — он кивнул на окровавленный нож в руке Хенджина. — Ты же не думаешь, что это по доброте душевной? Джисон после этих слов расхохотался в голос. — У тебя и души-то нет. Какая нахуй доброта? Риторический вопрос… Минхо подошел к Хенджину и взял его за подбородок. — Ты умеешь быть благодарным, детка? — его голос хрипел. Он был явно возбужден и смотрел на Хенджина с нескрываемым вожделением. Тот улыбнулся и отбросил нож. Он сполз с тела Бан Чана и встал на колени перед Минхо, глядя ему в лицо. Джисон, ни капли не стесняясь, смотрел, как весь измазанный в крови парень расстёгивает ширинку Минхо и спокойно берет в рот и заглатывает так, словно делал это всю сознательную жизнь. Что с его внешностью вполне могло быть правдой. В их жестокой среде не было редкостью сексуальное использование детей и подростков. Джисон бы с радостью присоединился к этому захватывающему действию, но Минхо четко дал понять, что в данном случае делиться не желает. Минхо не напирал и не был грубым. Он гладил парня по голове и позволял ему делать всё так, как ему нравится. Его горячие мокрые ласки и прозрачные влажные глаза сводили с ума. Минхо очень быстро поплыл. Он закусил губу и прижал голову парня к своему паху, кончая глубоко ему в глотку, которую тот старательно сжимал, глотая. Парень не оставлял Минхо в покое, облизываясь и прикрывая глаза от удовольствия. Постанывая и призывно выгибаясь. — У меня встал, — Джисон поморщился, поправляя свой ноющий член в брюках. — Может, двинем уже к дому? Минхо отодвинул от себя цепляющегося за его ноги Хенджина и застегнул брюки. Он подошел к телу Бан Чана и присел рядом, чтобы обыскать его карманы. Бан Чан сто процентов носил ключ с собой. Ключ нашелся в заднем кармане брюк. Минхо молча встал и, подойдя к так и сидящему на коленях Хенджину, открыл замок и снял с него ошейник. Тот сбросил его и поморщился от боли, трогая стертую израненную шею. Минхо снял с себя плащ и накинул ему на плечи. После чего поднял Хенджина на ноги. — Будешь хорошим мальчиком, узнаешь, какой я щедрый человек, — он посмотрел в глаза Хенджина, и ему показалось, что в их кристально чистой глубине горит ледяное синее пламя. — Я вот тоже хотел бы узнать, какой ты щедрый, — хохотнул Джисон, когда они втроем направились на выход. — Купи мне новую машину. Я веду себя хорошо уже хуй знает сколько лет.

***

Дождливые дни уходящего лета сменились теплой сухой осенью. Воздух по утрам был прозрачен и свеж. В Сеуле не осталось никого, кто мог бы составить конкуренцию Ли Минхо. Его организация, словно спрут, опутала все сферы влияния в столице. Он, будто горец, убивший всех, в конце концов, остался на вершине один. Днём он постоянно мотался с Джисоном по делам или зависал у себя в клубе в самом центре, в районе Каннам. А ближе к ночи спешил домой, в свой особняк за городом на левом берегу Хангана. В самый разгар очередной вечеринки Минхо встал из-за стола и застегнул пиджак. — Ну хотя бы сегодня ты можешь остаться и повеселиться, как прежде? — Джисон, порядком перебравший, смотрел на него мутными глазами. Сегодня у Джисона день рождения, и он надеялся, что они будут тусить до утра, а возможно и несколько дней к ряду, как бывало раньше. С недавних пор Минхо, как примерный семьянин, ехал домой каждый вечер. — Хан, я устал и хочу спать, — мягким голосом сказал Минхо. — Оставь ты хоть на день его в покое, — усмехнулся Джисон, опрокидывая в себя очередной стакан виски. — Думаешь, он ждёт не дождется твоего члена в заднице? Ничего не случится, если ты один день пропустишь. Пацан хоть выспится и начнёт на радостях сильней подмахивать. Джисон хрипло рассмеялся, глядя на перекошенное от ярости лицо друга. Хан всегда прав. Это, блять, уже какая-то традиция. Минхо молча расстегнул и снял пиджак. Сел обратно за стол и налил себе полный стакан. Да. Один раз можно и пропустить. Ночь только начинается и всё веселье ещё впереди. Хенджин проснулся среди ночи один в огромной кровати в особняке Ли Минхо, где он теперь жил хоть и не прикованным, но всё равно не свободным. Бан Чан был жесток, Минхо был одержим. Он не делал Хенджину больно намеренно, но его привязанность душила, а повышенное либидо порядком выматывало. Впрочем, Хенджин давно привык к бесконечным секс-марафонам. Люди никак не хотели оставить его несчастное тело в покое. Не этот, так другой. Минхо хотя бы не бил и не унижал его. Не сажал на цепь и не издевался. Он просто трахал Хенджина почти всё свое свободное время. Иногда мог связать или отшлепать, но это было в рамках игры и не наносило никаких увечий. Минхо задаривал Хенджина безумно дорогой хуйней. Тряпками, бриллиантами. Хенджин ничего не носил. У него было лишь одно кольцо на среднем пальце правой руки. Раньше он носил его на безымянном, но потом сильно похудел, и оно стало сваливаться. Чтобы не потерять, он стал носить его на среднем. Это кольцо было парным. Второе такое же у того, кого Хенджин никогда больше не увидит. Он поднял голову с подушки и прислушался. Тишина. Странно. Обычно Минхо к полуночи был дома, как штык, уже готовый ко всему и сразу нагибал Хенджина. А сегодня на часах три часа ночи, но никого нет. Хенджин вздохнул и перевернулся на спину. Может, его что-то задержало или он наконец-то остыл и зависает с кем-то другим? Это было бы замечательно. Хенджин невольно улыбнулся, подумав о том, что от него, возможно, отстанут хотя бы ненадолго. Он встал с постели и, накинув мягкий махровый халат, пошел вниз на кухню. Он рано уснул и теперь, выспавшись, был голоден. Ему хотелось сладкого, а в шкафу на кухне был горячий шоколад. Он сейчас приготовит себе чашечку и с удовольствием ее выпьет. На кухне тихо и пусто. Хенджин включил свет и достал пачку с шоколадом. Потом налил в сотейник молока и начал греть его на плите, осторожно добавляя шоколад. Аромат сладости заполнил помещение. Хенджин прикрыл на секунду глаза, наслаждаясь запахом. Вскоре он уже сидел, щелкая каналы на кухонном телевизоре и потягивая приторно сладкий шоколад из кружки. Он случайно включил музыкальный канал и замер. Эта песня редко попадалась ему в эфире. Coldplay “O”. Он хотел переключить, но не смог. Он опустил пульт и слушал, ощущая, как горит от слез его лицо. Хенджин не услышал, как тихо хлопнула входная дверь. Он был целиком поглощен горько-сладким наваждением воспоминаний. Его сердце бешено колотилось, и он плакал, как ребенок, над кружкой остывшего шоколада. «Лети и может, однажды я полечу рядом с тобой»… Минхо остановился в проходе, глядя на то, как Хенджин тихо плачет, сидя за столом и обхватив тонкими бледными пальцами большую кружку с шоколадом, судя по сладкому запаху, которым пропахла вся кухня. Минхо был сильно пьян, но увидев такую картину, почти мгновенно протрезвел. Почему он плачет? Хенджин не в постели. Может, он не ложился? Ждал Минхо, а тот, как назло, решил сегодня задержаться? Неужели на этот раз Джисон оказался не прав? Минхо зашел на кухню, и Хенджин, услышав его, вздрогнул и поднял взгляд. У Минхо перехватило дыхание. Хенджин смотрел огромными влажными озерами чистейшей боли. Он скучает. В этом нет сомнения. Но навряд ли по Минхо. Они слишком мало знакомы. И кроме секса и крови Бан Чана их не связывает ничего. Минхо даже не уверен, что Хенджин хочет с ним спать. — Почему ты не спишь? — спокойно спросил Минхо подойдя к столу. Хенджин выключил телевизор, не в силах больше слушать эту мелодию. — Я проснулся, тебя нет. Подумал, что-то случилось, — Хенджин редко врал. В основном он говорил только общими фразами, которые по сути являлись правдой. — У Джисона день рождения. Я хотел вернуться раньше, но это было бы невежливо, — усмехнулся Минхо. — Понятно, — натянуто улыбнулся Хенджин. Его мечтам о покое пришел конец раньше, чем он смог ими насладиться сполна. Он видел в глазах Минхо безумную жажду. Тот смотрел на Хенджина так, словно хотел его сожрать. Сырым без соли. Конечно же он не отстанет. Глупо надеяться. Не так быстро дружочек. — Идём в постель? — Хенджин встал и обошел стол, приблизившись вплотную к Минхо. Минхо коснулся влажной от слез щеки Хенджина. — Я очень сильно пьян. Ты не будешь против, если я посплю в гостиной? Хенджин удивленно поднял брови. — Я дико хочу тебя, и в таком состоянии я просто затрахаю тебя, а кончить толком не смогу. Поэтому оставим это на другой день. Когда я буду трезв и не причиню тебе вреда. Хорошо? — Минхо говорил, а сам смотрел, не отрываясь, на нежные губы Хенджина, раскрывающиеся в сладкой полуулыбке. — Конечно. Как скажешь, — Хенджин хотел было идти в спальню, но Минхо дотронулся до его руки. — Подожди, — Минхо легко погладил уже почти зажившее запястье Хенджина. — Ты мне расскажешь потом, почему плакал? Хенджин на секунду замешкался, а после кивнул. — Хорошо. Он развернулся и пошел наверх в спальню. Минхо смотрел ему в спину, и ему так хотелось пойти за ним, но он удержался.

***

Джисон приехал утром и охуел. Минхо спал на диване в гостиной и был одет во вчерашнюю одежду. Только пиджак висел рядом на спинке стула. Джисон не сомкнул глаз. Кутил всю ночь и сейчас был под кайфом. Поэтому чувствовал себя просто офигенно. Минхо проснулся и сонно сощурил глаза, глядя на вошедшего Джисона. Тот вальяжно плюхнулся в кресло напротив и смотрел смеющимися глазами на Минхо. — Что случилось? Приперся пьяный среди ночи, и тебя отлучили от постели? Спишь на диване, как отвергнутый муж? — Джисон расхохотался в голос. — Какого хуя ты здесь в такую рань? — Минхо сел на диване и огляделся. Где вся прислуга, когда она нужна? Сейчас бы чашку кофе и сигарету. — Я всю ночь долбил и не смогу уснуть ещё дня два, — хохотнул Джисон. Он резко замолчал, глядя куда-то за спину Минхо. При входе в гостиную стоял Хенджин, одетый в белую футболку и серые домашние штаны. Хан расплылся в похотливой улыбке. — Привет, котенок. Шикарно выглядишь. Выспался наконец-то? Минхо бросил на Хана недовольный взгляд. — Привет, — голос Хенджина был совсем близко. Минхо ощутил, как по спине бегут мурашки. Хенджин стоял за диваном, их разделяла лишь мягкая спинка мебели. Он наклонился и обвил Минхо руками за шею сзади. Минхо с трудом сдержал дрожь. Хан смотрел на него так, словно видел своего друга впервые. — Хочешь что-нибудь? — спросил Хенджин, и его теплое дыхание коснулось щеки Минхо. — Кофе, — хрипло ответил он, стараясь контролировать свой срывающийся голос. — И сигарету. — Хорошо. Сейчас, — Хенджин выпрямился. Его теплые руки соскользнули с плеч Минхо, и тот почувствовал почти непреодолимое желание схватить их и не отпускать. Целовать его запястья. Притянуть Хенджина к себе. Обнять… — А тебе? — спросил Хенджин, обращаясь к Хану. — Мне тоже кофе, сладкий, — улыбнулся Джисон. Хенджин кивнул и пошел на кухню. Минхо встретился глазами с Джисоном. — Ну что опять? Трогать нельзя. Смотреть тоже? И разговаривать с ним запретишь или что? — Хан усмехался. — Не неси чушь, — процедил Минхо. — Видел бы ты себя, — Джисон прищурился и наклонил голову. — Ты запал, Минхо. Конкретно. Тебя аж выворачивает. Ты весь трясешься. Он что, так хорошо раздвигает ноги или ты так тащишься от его мордашки? — Хан, — Минхо поморщился. — Глазам своим не верю. Честное слово, не думал, что когда-нибудь такое увижу, — лицо Джисона выражало полный шок. Их разговор прервал Хенджин с подносом. Он спокойно расставил чашки на столе. Разлил кофе. Минхо без сахара, Джисону две ложки, как тот любит. Подал Минхо сигарету, щелкнул зажигалкой. Затем подал ему чашку с кофе. И хотел было уйти, но Минхо дотронулся до его руки. — Сядь, — сказал он тихо. Хенджин молча сел рядом с Минхо. Повисла напряженная тишина. Джисон пил кофе и разглядывал этих двоих. Хенджин сидел спокойно, в расслабленной позе. Он улыбался Хану и поглядывал на Минхо. Тот сидел прямо, словно натянутая струна, время от времени затягиваясь сигаретой и выдыхая ароматный дым. Джисон бы с удовольствием понаблюдал ещё, но он отлично знал своего друга. Минхо готов был взорваться в любой момент. Видимо, секса ему ночью не обломилось, и теперь он с трудом сидит. Хан усмехнулся. Залпом осушил чашку кофе и хлопнул себя по коленям. — Я поеду прокачусь до Чеджудо на пару дней. Ты не против? — произнес он. — Зависну в горячих источниках. Закончу отмечать и вернусь. Минхо кивнул. — Не расслабляйся сильно. К концу недели ты мне нужен. — Само собой. В четверг вернусь, — Хан встал и направился к выходу. — Пока Хенджин, — он махнул рукой и быстро вышел. Едва Хан ушел, как Минхо и Хенджин одновременно посмотрели друг на друга. Минхо затушил сигарету и резко подался к Хенджину. Тот в ответ схватил Минхо за ворот рубашки и потянул на себя. Хенджин упал на спину на диван, увлекая за собой Минхо. Они впились друг в друга, жадно целуясь и прерывисто дыша. Минхо повело. Одна ночь без Хенджина, и его уже торкает всего лишь от поцелуя. Хенджин лихорадочно расстегивал Минхо брюки и оттягивал резинку боксеров, желая скорее коснуться горячей напряженной плоти. Его движения были заученными и умелыми. Он знал, как и где трогать, сжимать и гладить. Он делал это множество раз со многими людьми. Он это умел. Минхо отстранился. Его глаза горели. Ему нужно было это знать. — Ты хочешь? — спросил он внезапно. — Да, — Хенджин тянулся за поцелуем. Минхо остановил его. — Если ты не хочешь, я… — Минхо осекся. Хенджин взял его ладонь и приложил к своему возбужденному паху. — Похоже, что я не хочу? — Хенджин нервно облизывал дрожащие губы и смотрел Минхо в глаза. — Как тебе нравится на самом деле? — Минхо приблизился, нависая над Хенджином. Он провел рукой вниз по его груди и задрал ему футболку. После чего погладил его бледный впалый живот и скользнул ладонью в домашние штаны. Хенджин был без белья. Минхо обхватил его вставший член и стал осторожно ласкать рукой. — Жестко. Я люблю, когда меня трахают, — прошептал Хенджин. Минхо усмехнулся. Он стянул с Хенджина брюки и отбросил их на пол. — Любишь боль? — Минхо наклонился и прикусил Хенджину сосок. Его член при этом дернулся, и Хенджин застонал. — Да, — в голосе Хенджина была дрожь. — Ммм. Ты оказывается плохой мальчик, — Минхо целовал и покусывал кожу Хенджина, спускаясь ниже к его широко разведенным ногам. — Я думал, ты хочешь, чтобы я был с тобой нежен. — Только если ты хочешь этого сам, — прошептал Хенджин. Он выгибался и разводил ноги, открываясь и напрашиваясь. Это сводило Минхо с ума. Это приглашение и разрешение. Хенджин был доступным и мягким. — Всё, чего я хочу… — Минхо сплюнул, размазывая слюну по своему члену, и дернул Хенджина на себя за бедра. Он смотрел ему в глаза, когда входил без подготовки, раздирая нежное нутро своим членом, причиняя боль намеренно грубым вторжением. — Чтобы ты мне не лгал… Хенджин дрожал и цеплялся за плечи Минхо бледными пальцами. Он задыхался от слез, рыдания душили его. Минхо грубо трахал его тело, сжимая бедра и оставляя синяки на нежной коже. Когда Хенджина прорвало, и он открыто начал плакать в голос, Минхо ослабил хватку и лег на него сверху, обнимая и вжимая в диван. Его движения стали плавными, но он всё равно входил глубоко и, не переставая, трахал Хенджина, целуя его влажное от слез лицо. — Хочешь, чтобы я выбил из тебя все слезы? И ты бы больше не смог плакать по ночам о том, кого ты вспоминаешь, слушая сопливые песни? Ммм? Хенджин вздрогнул. Минхо легко разгадал его ложь. — Так хочешь или нет? — Минхо сдавил Хенджину горло и лизнул горячим языком ушную раковину. — Хочу, — Хенджин хрипел с трудом. Минхо долбил его жестко, держа за горло и придавив тяжелым телом к дивану. — Хорошо, малыш. Тебе стоит только попросить, и я сделаю всё, что ты захочешь, — прошептал Минхо и поцеловал Хенджина глубоко и сладко.

***

— Есть кое-что, чего я хочу, — Хенджин смотрел в потолок. Минхо лежал на нем сверху, положив голову ему на живот и позволяя гладить себя по волосам. Они оба выдохлись и устали от секса. Минхо проголодался и думал о том, чтобы поехать куда-то поесть и взять с собой Хенджина. Он запрещал ему выходить и никуда не выводил его сам. Боялся, что он сбежит. Но держать его взаперти вечно всё равно не получится. — И что же это? — Минхо ожидал чего угодно. Свободы. Денег. Квартиру. Машину. Но только не того, что попросил Хенджин. — Мне нужно съездить на кладбище. Я давно там не был. Не мог туда попасть. Разреши мне. Минхо приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на Хенджина. — Хорошо. Только я поеду с тобой. — Как хочешь, — Хенджин повел плечами. Ему было всё равно. Если Минхо так желает залезть к нему в душу, ради бога. Он не найдет там ничего интересного. Только пустоту и смерть… Минхо выпрямился и сел на диване, после чего взял Хенджина за руку и потянул на себя, заставляя встать. — Идём в душ? Хенджин улыбнулся и кивнул. Вечером Хенджин задремал, а Минхо долго мучился, лежа рядом в огромной кровати и разглядывая бледное расслабленное лицо своего любовника. Он не знал о Хенджине ровным счетом ничего, кроме того, что Бан Чан держал его у себя насильно. Этот красивый человек прошел через множество рук, и ему было наплевать, кто владеет им сейчас. Казалось, Хенджина даже не интересовала свобода и какая-либо жизнь за пределами спальни. Он ничего не хотел и ничем не увлекался. Мало ел и надевал, что давали. Ни деньги, ни драгоценности его не привлекали. На среднем пальце его правой руки было лишь одинокое, стертое от времени кольцо из странного материала. Какой-то пластик? Смола? Камень? Минхо наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Полупрозрачное мутное кольцо, словно из лунного камня бледно-молочного цвета. Холодное. Минхо коснулся его подушечками пальцев, проведя по гладкой поверхности. Хенджин резко вздрогнул, распахнул глаза и отдернул руку, будто ошпарившись. Его взгляд был четким и ясным. Запрещающий сигнал. Дальше дороги нет. Минхо усмехнулся. — Ты из-за этого рыдал, не так ли? — Минхо придвинулся к Хенджину и притянул его в объятия, прижимая к себе. — Да. Зачем это тебе? Это давно прошло. Ничего больше нет, — Хенджин сжимал ладонь, словно пряча свою руку с кольцом. — Ничего нет? Ты снова лжешь. Твои слезы вполне реальны. Я их вижу даже сейчас, — Минхо заглядывал в лицо Хенджина и пытался поймать его влажный, ускользающий взгляд. — Это ничего не значит. Это воспоминания. Это не зависит от меня, — прошептал Хенджин. — Расскажи мне, — шептал Минхо, касаясь губами мокрых ресниц Хенджина. — Тебе мало тела, хочешь вывернуть меня наизнанку? — треснуто усмехнулся Хенджин. — Хочу, малыш. И выверну. Можешь не сомневаться. Лучше сделай это сам. Я из тех, с кем всегда можно договориться полюбовно. Минхо осторожно касался губами кожи Хенджина на висках, щеках, скулах. Он успокаивающе гладил его по спине и говорил мягким голосом. Хенджин не доверял Минхо. Он не хотел бы открывать ему свое сердце, но Минхо был предельно честен в своей настойчивости. Он всё равно узнает то, что хочет. Какой смысл скрывать? Хенджин вздохнул. Он перевернулся на спину и смотрел в темноту перед собой пустым, невидящим взглядом. — Я не знаю своих родителей. Меня воспитывала бабушка Феликса. По ее словам, моя мать приехала из Северной Кореи. Мама умерла, когда мне исполнилось два года. Она снимала угол у бабушки, и та оставила меня себе. Мы с ее внуком были одного возраста. Где один, там и двое. Ей некуда было деваться. Не выкидывать же ребенка на улицу. Я почти не помню свою мать. Я помню только, что она была очень красива и рано умерла. Ей было всего двадцать три. Мы с Феликсом выросли вместе. Его бабушке уже восемьдесят пять, и она жива до сих пор. Она воспитывала нас и содержала, как могла. Вообще, я не могу сказать ничего плохого о своем детстве. Я был счастлив. Мы были очень бедны, но в остальном всё было нормально. Впервые я понял, что влюблен, когда мне было пятнадцать. Я думал только о нем, и мне казалось, что я схожу с ума. Мне чудилось, что он улыбается только мне и смотрит только на меня, и думает только обо мне одном. Потом это оказалось правдой. Так оно и было. Мы влюбились оба почти одновременно, но оба думали, что это бред. Потом это, конечно, всё открылось. Мы как-то здорово поссорились, просто потому что это напряжение между нами невозможно было выносить. Феликс ударил меня, и я повалил его на пол, и мне вдруг стало всё равно, что он подумает. Я начал целовать его и рвать на нем одежду. Я бы изнасиловал его, так сильно я его хотел. Но он стал отвечать и не сопротивлялся. Его глаза горели, и он только просил. У нас не было опыта, и мы сделали это далеко не с первой попытки. С того дня мы больше никогда не ругались и не расставались до самой его смерти. Полтора года назад он заболел, и бабушка даже хотела продать дом, чтобы оплатить его лечение. Но я не позволил. Я достал деньги. Но это было бесполезно. Лечение не помогло. Он сгорел за три месяца, и я уже год не был на кладбище. Хенджин говорил спокойно. Ровным голосом, не срываясь. А Минхо казалось, будто ему режут сердце. Странно. Словно этот рассказ о далекой детской любви каким-то образом делал Минхо больно. Ревность к прошлому? Какая немыслимая чушь. Но боль в груди была реальной… — Ты достал деньги, продавая себя? — Минхо смотрел в лицо Хенджина и отлично знал ответ. — Да, — Хенджин ответил так будто его это не касалось, словно он говорил не о себе. — А кольцо? Он подарил тебе? — Нет, — улыбнулся Хенджин, словно вспомнил что-то хорошее. — Это я купил. Они парные. У него такое же. То есть с ним. Там. Он говорил и неосознанно гладил кольцо подушечками пальцев. Минхо придвинулся ближе и обнял Хенджина, положив голову ему на грудь. — Хочешь завтра на кладбище? — тихо спросил Минхо. — Да, — ответил Хенджин. Минхо прикрыл глаза и слушал мерное биение сердца Хенджина. Тот гладил Минхо по волосам, но вскоре уснул…

***

Джисон вернулся поздним вечером в четверг. Опять было пасмурно, и у него вновь ныло колено. Настроение ни к черту. Его нарко трипы всегда заканчивались депрессией. Минхо сидел на диване в гостиной первого этажа и что-то читал в планшете. Как обычно вытянув ноги в кресле напротив, Джисон крутил головой и словно кого-то ждал. Минхо даже знал кого. Он усмехнулся и посмотрел Хану в глаза. — А где твой красавчик? Ты его теперь не выпускаешь к гостям? — улыбнулся Джисон. — Он уехал, — спокойно ответил Минхо. Лицо Джисона вытянулось. — Куда это? Сам факт того, что Минхо его выпустил и говорит об этом так спокойно был для Джисона шоком. — Навестить бабушку, — Минхо потер переносицу. Шок Джисона только усилился. — Бабушку??? — эхом повторил Хан. — Ну да бабушку. Что тут такого? Свою. Ну если быть совсем точным, то бабушку своего бывшего. Но она и его бабушка тоже. Только не родная, — Минхо и сам отлично понимал, как это звучит со стороны. — Что ты несёшь? — Джисон сощурился. Минхо под кайфом что ли? Да вроде не похоже. Звук закрывающейся входной двери отвлек Джисона от размышлений. Хенджин прошел в гостиную, на ходу расстёгивая рубашку. — Хён, там дождь начался, и я промок, — он остановился посреди гостиной, только сейчас заметив Джисона. — Привет, — радостно осклабился тот, заглядываясь на распахнутый вырез рубашки. Длинные мокрые волосы Хенджина липли к лицу, вода стекала ему на грудь, и его кожа влажно блестела. — Иди наверх, переоденься, — мягко ответил Минхо, стараясь не смотреть на Джисона. Хенджин кивнул и быстро убежал наверх. — Хён??? — Джисону было уже не смешно. — Он зовёт тебя хён? — Я старше. Это нормально, — вздохнул Минхо, понимая, к чему он клонит. — Ок. А я буду звать тебя папочка. Ты не против? — расхохотался Джисон. — Это надо заслужить, — усмехнулся Минхо. — Нагибайся и становись в позу. После, можешь звать меня, как пожелаешь. Папочка вполне себе норм. Джисон закатил глаза. — Да ну тебя. Шуток не понимаешь что ли? Но это правда странно. У вас тут так всё далеко продвинулось за пару дней. Я даже в шоке. Минхо покачал головой. — Намекать на то, что это вообще-то не твое дело, я так думаю, бесполезно? Джисон хмыкнул. — А то. Мы ж одна семья. Я всё равно буду лезть в твою личную жизнь. — Что-то не припоминаю, чтоб мы были родственниками, — пробубнил Минхо. — Друзья. Семья. Какая разница? — улыбался во все тридцать два Хан. — Большая, — вздохнул Минхо. Хенджин спустился через полчаса, уже переодевшийся и принявший душ. От него вкусно пахло чем-то сладко-цветочным, и он был одет в теплую мягкую пижаму серого цвета. Он подсел к Минхо и прижался к нему, обняв за талию и подобрав под себя ноги. Джисон смотрел, как Минхо целует Хенджина в макушку и гладит по волосам, и тихо охуевал. Минхо боялись все, кто его хорошо знал. Это был человек без принципов и морали. У него никогда не дрожали руки. Он убивал любого, несмотря на пол и возраст. Джисон никогда бы не подумал, что такой человек, как его друг, будет возиться с кем-то, как с котенком. Обнимать, ласкать и гладить. Спрашивать, как там бабушка и целовать в макушку. Джисон тряхнул головой, словно надеясь, что наваждение рассеется и эта странная картина пропадет. Но ничего подобного не случилось. — У нас завтра встреча с японцами. Ты не забыл? — Джисон смотрел на Минхо. — Помню, — кивнул Минхо. Его красивые черные глаза отливали сталью. Минхо был неуловимо другим и в то же время не изменился. — Хорошо, — Джисон встал и неуверенно потер руки. — Я тогда наверное пойду? — До завтра, — кивнул Минхо. — Пока, — улыбнулся Хенджин. —До завтра, — эхом ответил Джисон и двинулся на выход. Он обернулся, выходя из гостиной. Джисон бросил взгляд на Минхо и Хенджина, обнимавшихся на диване. Они смотрели друг на друга, и Минхо что-то тихо говорил, улыбаясь. Хенджин слушал, открыв рот, и послушно кивал. Джисон ушел, думая о том, что никогда не знаешь, как повернется жизнь. Такого поворота в их кровавой биографии, он явно не предполагал. — Что-то не так? — спросил Хенджин, когда Хан вышел. — Он какой-то настороженный. — Боится, что я размяк и стану тряпкой, влюбившись в тебя. Он никогда меня таким не видел. Хан не знает меня с этой стороны, — улыбнулся Минхо. — Серьезно? — Хенджин выпрямился на диване. — То есть раньше ты… ну.. вел себя иначе? Хенджин закусил губу. Он боялся повторять в след за Минхо слово «влюблен». — Я не был влюблен. Если ты об этом, — Минхо намеренно смущал Хенджина. Ему это безумно нравилось. Тот сразу прятал взгляд и был растерянным. И это было чертовски мило. — Понятно, — протянул Хенджин. Он мялся и не знал, куда деть руки. Минхо усмехнулся и притянул его к себе. Хенджин сразу же спрятал лицо у него на груди. Словно ребенок, избегающий ответственности. — Тебе не нужно ничего говорить или испытывать в ответ, — тихо сказал Минхо. — Я только кажусь странным. И страшным. Точнее, я и странный, и страшный по факту. Но я всё отлично понимаю. И все твои эмоции мне вполне ясны. Хенджин тихо рассмеялся. — Я знаю, хён. Ты довольно зрелый в эмоциональном плане. Это заметно, — он поднял голову и посмотрел Минхо в глаза. Минхо отметил про себя, как сильно Хенджин изменился за это время. Он был красив. Сейчас же стал неотразим. Его лицо будто светилось изнутри. Никакого надлома, никакой боли в прекрасных глазах. Он стал спокойным и расслабленным, и это выглядело потрясающе. Хенджин обвил руками шею Минхо и потянулся за поцелуем. Он льнул и ласкался, выпрашивая объятий и поцелуев. Минхо и вправду был очень щедрым человеком. Столько душевного и физического огня, сколько мог дать он, не дал бы Хенджину ни один человек в целом свете…