Une Nuit au Cabaret

Иногда Венти до трясущихся рук хотелось начать строить из себя зазвездившуюся оперную диву: разглядывать себя в зеркале в гримёрной, поправлять сценический макияж — и какой прок, если всё равно всё окажется сокрытым под маской? — жеманно кривить губами на выдохшееся шампанское и отказываться выйти на сцену, если вечер не может похвастаться полным аншлагом. Другое дело, что мадам Моро — «Софи, mon cher, зови меня Софи» — не заслужила подобного отношения, когда кабаре только и держится, что благодаря ежевечерним выступлениям Поэта Ветров, ведь остальные исполнители, кроме музыкантов, давно ушли в другие театры и в другие кабаре. Откровенно говоря, Венти не понимал, отчего всё так сложилось. Часто сменяющимся репертуаром он похвастаться не мог, ведь вдохновение пропало примерно в тот же миг, что звёздный портал закрылся за спинами близнецов из другого мира, а люди почему-то всё продолжают приходить, разглядывают его с нескрываемым восхищением, оставляют на авансцене неимоверное количество самых разных цветочных букетов и уходят до следующего раза. Цветы эти Венти всегда отдавал Софи, та, в свою очередь, гордо вручала их своей старой знакомой пожилой мадам де Лю из дома напротив, которая их продавала на улице, оставляла себе процент от выручки… Цепочка выдавалась довольно длинной и замысловатой, но Венти недостатком финансов не пострадал бы даже без возвращённой некоторой суммы моры. Каждую неделю анонимный меценат присылал им в кабаре в белом мятом конверте одну и ту же сумму — эти деньги Софи откладывала на косметический ремонт всего здания, починку сцены, аренду, налоги и зарплату немногочисленным сотрудникам. Если она и догадалась, что этим уважаемым меценатом был сам Венти, то тщательно это скрывала за обилием ласковых обращений. Не то чтобы Венти был против — кроме Софи он ни с кем так и не сблизился за последние несколько лет, и виной всему была лишь пышная в своих формах женщина, отдающая предпочтение платьям в пол, какие носили чуть ли не тысячу лет назад. Наверное, одним своим видом Софи напоминала ему о тех годах, когда всё было гораздо проще, когда под кожей струилась сила ветров, а в груди теплилось Сердце Бога, когда молодой господин Дилюк, ещё не зная о его истинной сущности, кривил лицом и отказывался наливать вино в обмен на стихи, когда Кэйа с Розарией приглашали его присоединиться к празднованию очередного дня, когда Драконий хребет не разлетелся на куски — поводы выпить часто выходили за рамки абсурдных, но это всегда веселило до колик, — и когда Чжун Ли преувеличенно раздражённо называл его пьяницей, не слишком успешно пытаясь скрыть радость от встречи со старым другом. Раньше всё было гораздо проще. Наверное, такая тоска по прошлому непрозрачно намекала, что Венти не был в порядке. Он затянул на затылке ленты непрозрачной белой маски, примерил шляпу, снял её, недовольно покривив лицом, поправил невообразимо огромные в своём объёме рукава белой блузы и шумно выдохнул. — Венти, mon ami, твой выход! — раздался по ту сторону гримёрной бархатный голос Софи. Ей бы петь в опере, а не держать приносящее одни убытки кабаре, подумалось вдруг Венти, прежде чем тот поднялся со скрипучего стула. Пол в коридоре трещал под каблуками — уже как несколько месяцев назад Софи разобралась с термитами, но заменить погрызенные доски новыми всё не находилось средств. На лестнице к кулисам перегорела лампочка, но Венти давно запомнил, что нужно было сосчитать шесть ступенек, повернуть направо и почти сразу — налево, нащупать круглую ручку в центре старинной обшарпанной двери и потянуть на себя очень осторожно, иначе верхняя петля вырвется с корнем, и весь зал услышит невообразимый грохот. Мало потянуть ручку на себя — нужно чуть приподнять второй рукой саму дверь, чтобы она нижним краем не оцарапала пол — в зрительном зале слышен каждый скрип. Софи уже ждала его у третьей кулисы. В руке она сжимала пустой бокал из-под шампанского, а лицом была непривычно бледна. Завидев Венти, она вытащила из декольте сложенный кипельно-белый платок и утёрла испарину со лба. Ярко-красная помада немного смазалась — похоже, опять кусала от нервов губы. — Мадам Моро? — подал голос Венти. — Вы в порядке? Софи отрывисто кивнула и метнула краткий взгляд на сцену — та пока пустовала, а за закрытыми багровыми кулисами раздавались звон вилок о тарелки и неразборчивая болтовня. — Ни пуха ни пера, mon rayon de soleil, — прошептала Софи, и Венти мягко ей улыбнулся, прежде чем ступить на сцену с правой ноги. Софи всегда говорила, что такой крошечный ритуал призывает удачу. Пускай за долгие века жизни многое в Венти неумолимо изменилось, выступать он любил так же горячо, как и раньше. Он никогда не смел называть себя глупым и несведущим в чужих эмоциях, а потому полагал, что Софи сегодня нервничала по какой-то определённой причине. Скорее всего, на сегодняшнее выступление в богами забытом кабаре «Lune de Fontaine» снова явились одни из тех господ, какие всегда приглашали Венти присоединиться к их столу после его песни и подчёркнуто вежливо пытались переманить в свои театры. Софи боялась, что однажды Венти захочется вознестись к ночному небу, удержать на ладонях звёзды и стать кем-то большим, чем малооплачиваемым известным певцом. Венти никогда не собирался ей говорить, что скрипучее, погрызенное термитами старое кабаре, в котором перегорела лампочка на лестнице, все стены давно обшарпались, а на потолке расплылись грязно-коричневые разводы от дырок в крыше, было ему дороже, чем самый богатый театр Фонтейна. Самый богатый театр Фонтейна никогда не станет похож на таверну «Доля Ангелов», которая прекратила своё существование чуть больше трёхсот лет назад. Держатель самого богатого театра в Фонтейне никогда не станет относиться к Венти, как к своему сыну — а такого ему давно не хватало. Кулисы медленно раскрылись, и Венти чуть прищурился от ослепившего его света софитов. Музыканты на небольшом балкончике по его правую руку ожидающе глядели на него, и он медленно кивнул. Всегда, когда он пел, зрительный зал погружался в гробовую тишину. Вилки о тарелки не бряцали, ножки бокалов о стол не стучали, ни звука изо ртов не доносилось. Венти обычно глядел на крошечное зеркало над барной стойкой, наслаждаясь абсолютным вниманием к нему, но сейчас его взгляд переходил от стола к столу, от зрителя к зрителю в поиске виновников нервозности Софи. Кажется, он их нашёл. Двое мужчин на балконе, где располагались самые дорогие столы. У одного на губах мелькала предвкушающая улыбка, а второй глядел на него с нескрываемым восхищением — должно быть, ассистент или стажёр. Эта улыбка Венти решительно не нравилась. Рукава рубашки трепыхались от каждого движения руками и скользили мягко по коже, Венти прикрыл на долю секунды глаза, чтобы запечатлеть этот момент на задворках сознания, и замолк, когда музыканты принялись играть проигрыш перед последним припевом. Откуда-то с ближайших к сцене столов раздался шорох гофрированной бумаги, обволакивающей цветочные букеты. Улыбнувшись больше самому себе на мысли, что скоро достопочтенная мадам де Лю снова отправится эти цветы продавать, Венти снова запел. Язык Фонтейна ему долго не давался. Больше привыкший к мондштадскому наречию, мягкие и мелодичные звуки казались ему до того чужеродными, что в первое время он не мог и двух слов связать, когда прибыл в столицу. Пришлось, конечно, приспосабливаться, но с появлением в его жизни мадам Моро Венти в какой-то момент начал искренне думать, что язык Фонтейна был ему самым родным. Оттого и песня, какую он пел сейчас и несколько лет до этого, струилась по залу, подобно рукавам рубашки по коже, журчала родниковой водой и лучилась любовью, какую сам Венти не испытывал очень давно. Когда он замолчал, а музыканты сыграли последние аккорды, незамедлительные аплодисменты едва не оглушили его. На авансцене росла горка из цветочных букетов, кто-то с балкона бросил одинокую глазурную лилию, и Венти ловко поймал её за долю секунды до того, как голый стебель мог врезаться ему в плечо. Глубоко поклонившись, Венти улыбнулся, махнул рукой с зажатой между пальцами глазурной лилией и скрылся за кулисами. Софи там уже не было, и Венти, почувствовав странную усталость, поспешил вернуться к себе в гримёрную. Он успел снять маску и смочить водой салфетку, чтобы начать стирать макияж с щёк, когда раздался стук в дверь. — Я могу войти? — спросила Софи, и Венти согласно промычал, не отрываясь от своего дела. Дверь со скрипом отворилась. Венти тотчас отложил мокрую салфетку, от которой не было никакой пользы, и обернулся. В этот раз в руке Софи не было бокала из-под шампанского, а ярко-красная помада снова нанесена — в этот раз ровно и чётко. Бледность с её лица почти сошла на нет, но в глазах плескалась тщательно скрываемая тревога. — Mon cher, ты был, как всегда, великолепен, — улыбнулась Софи, и Венти улыбнулся ей, прежде чем вернуться к своему занятию. — Иногда мне кажется, что сами Архонты послали мне тебя с небес, чтобы солнечным светом озарить мою жизнь. Софи нравилась Венти ещё и потому, что своими речами она выделялась из всех, с кем ему удавалось поговорить за последние сто лет. — Глупости какие, — отозвался он, не заметив совсем, как улыбка в одночасье обратилась в печаль. — Моя дорогая мадам Моро, вы же знаете, что Архонтов никто не видел уже очень и очень давно. Софи всплеснула руками, фаталистично вздохнув. — Даже если их никто не видел, это ещё не значит, что их и вовсе нет. Такой талант в моём хиленьком кабаре — что это такое, если не божественный промысел? Скрипнула крохотная тахта, на какой Венти обычно складировал свою повседневную одежду. Должно быть, Софи только что села — сам он был слишком увлечён стиранием макияжа. Без сценического образа Венти самому себе казался невзрачным. Странное дело, но за несколько лет выступлений на сцене он до того прочно прикипел к макияжу, что чистое лицо оставляло у него ощущение некоей недосказанности, как будто ему чего-то долгое время не хватало. — Месьё Жюльен просит тебя составить ему компанию за ужином, — заговорила вновь Софи, и в её голос вновь пробрались тревожные нотки. Венти скомкал салфетку, выбросил её в стоящую рядом картонную коробку, отведённую для мусора, и прыснул. — Я бы не отказался от жюльена, — отозвался он. — Умираю с голоду! Софи улыбнулась тоже. Венти засчитал это за личную победу. — Я накажу повару приготовить тебе самую большую кокотницу, — сказала она мягко. — И, если ты будешь чувствовать себя гораздо более спокойно, я сама принесу её тебе и побуду рядом, пока ты будешь разговаривать с месьё Жюльеном. Венти потянулся на стуле и немного повернулся, сложив ногу на ногу, чтобы получше видеть Софи. Та сминала пальцами ткань платья дешёвого синего цвета. — Это, случаем, не тот самый месьё Жюльен, который приходил на прошлой неделе? — спросил вдруг Венти, вспомнив своё выступление в пятницу, когда с ним очень сильно хотел поговорить владелец одного из самых известных театров Фонтейна, и Софи медленно кивнула. — Мне казалось, мой отказ встретиться с ним прозвучал достаточно чётко. Софи нервно улыбнулась. — Сегодня он проявил особенную настойчивость, mon ami. Он производит впечатление человека, который ни за что не отступится от своей цели. Я понимаю твоё нежелание говорить с ним, но ставить таких людей в неловкое положение довольно неразумно. Мало ли, какие мысли могут взбрести в их головы. Венти хмыкнул и чуть склонил голову. — Не могу сказать, что месьё Жюльен меня пугает, — протянул он и качнул ногой. — Что ты, что ты, — замахала руками Софи, — я и не говорю, что он должен тебя пугать, mon cher! Просто мне кажется, что тебе стоит самому развеять все его ожидания сегодня за ужином, вот и всё. Месьё Жюльен довольно непрозрачно намекнул, что твой прошлый отказ мог быть вызван моим нежеланием тебя отпускать. Недобрая предвкушающая улыбка, намёки на бесчестность мадам Моро — только этих двух причин было достаточно, чтобы Венти его прочно невзлюбил. Его брови съехали к переносице, а губы сжались в тонкую линию. — Так и сказал? — спросил он мрачно, и Софи снова замахала руками. — Нет-нет, манерам месьё Жюльена явно обучали с младых лет. Должна признать, я не могу вспомнить точного дня, когда в последний раз встречала кого-то столь же благовоспитанного. Венти проследил за ней долгим взглядом, а затем медленно кивнул и поднялся со стула. Софи встала тоже и вновь стиснула в пальцах ткань платья. — Я поговорю с этим месьё Жюльеном, — наконец, согласился Венти, и Софи явно разрывалась между двумя диаметрально противоположными видами эмоций. Она попыталась мягко улыбнуться, но лицом она вновь побледнела. — Отдохните пока, договорились? Обещаю, я не доставлю «Lune de Fontaine» проблем! Раньше, когда Венти давал обещания, он за спиной незаметно скрещивал пальцы. Сейчас он был предельно серьёзен, хоть и обволок слова в несколько слоёв кокетливого веселья, потому что Софи всегда расслаблялась, когда он так разговаривал. Перед выходом из гримёрной он снова надел маску. На лестнице к балконам ему пришлось задержаться — несколько гостей кабаре узнали его и так страстно возжелали сфотографироваться и выразить своё восхищение, что Венти не смог им никак отказать. Фотографироваться он не слишком любил — побаивался оставить материальный след в истории, ведь в современном Тейвате быть бессмертным означало быть оторванным от всего мира. Падение Селестии много веков назад очень поспособствовало этому. Если кто-то проведёт параллель между сценическим псевдонимом Венти и фотографиями разных годов, на которых он совсем не стареет, то с привычным течением жизни придётся на некоторое время расстаться. Как хорошо, что подавляющее большинство людей просто невообразимо глупо. Месьё Жюльен вблизи выглядел гораздо более неприглядно, по мнению Венти. Воротник рубашки слишком накрахмален, на шёлковых лацканах клетчатого коричневого пиджака не было ни следа от сигарного пепла, ни единого волоска не выбивалось из уложенной причёски, в носках ботинок без труда можно разглядеть собственное отражение, а улыбка — всё такая же предвкушающая, хоть и сокрытая под формальной вежливостью. Он выглядел… слишком идеально. Даже Боги никогда таковыми не были. — Месьё Поэт Ветров, — заговорил Жюльен, откладывая наполовину истлевшую сигару на хрустальную пепельницу, поднимаясь и протягивая руку. — Не передать словами, как я рад встрече с вами. Кое-как выдавив ответную вежливую улыбку, Венти пожал крупную мужскую ладонь. Ему тотчас стало интересно, как долго этот щегол придумывал рифму, чтобы его впечатлить. Жаль будет даже разочаровывать месьё Жюльена, что его намерения не возымели успеха — более бездарной рифмы он ещё не слышал. — Взаимно, месьё Жюльен, — отозвался Венти, открывая парад лицемерия. — Как вам сегодняшнее выступление? Всё понравилось? Месьё Жюльен расплылся в ответной улыбке и указал открытой ладонью на свободный стул по его правую руку. Невзрачный парень, одетый в дешёвый костюм, очнулся, поправив очки, и тоже поднялся, чтобы пожать Венти руку. — Я ваш большой фанат, — выпалил парень, и Венти улыбнулся куда более искренне. — Позвольте вам представить моего ассистента, месьё Дюпона, — продолжил Жюльен со следом недовольства и остался стоять, пока Венти не сел на предложенный стул. Месьё Дюпон был забавным. Он краснел, бледнел и заикался, когда говорил, что невероятно рад знакомству. Кокотница с дымящимся жюльеном оказалась на столе Венти слишком быстро, чтобы не посчитать, что его просто разогрели перед подачей. Впрочем, выражение лица этого щегла стоило того, чтобы по-настоящему насладиться ужином. Венти, тщательно скрывая улыбку, подцепил вилкой немного курицы с грибами в сливочном соусе, оборвал тянущуюся нить сыра и приступил к еде прежде, чем с ним заговорят. В конце концов, он и правда был голоден. Софи одним взглядом спросила, стоит ли ей остаться, и Венти едва заметно качнул головой. В следующий миг она скрылась за бархатными портьерами. — Месьё Поэт Ветров, — справившись со слишком очевидным для всех за столом раздражением, заговорил Жюльен, и Венти отложил вилку, — могу ли я поинтересоваться, как вам «Lune de Fontaine»? Венти любезно улыбнулся, откинулся на спинку стула и сложил ногу на ногу. — Конечно, можете, — отозвался он. — Чудесное место. Когда я выхожу из кабаре после работы, лунный свет отражается от вод озёрной глади, и моё сердце невольно наполняется теплом. Думаю, кабаре полностью оправдывает своё название, и именно поэтому я предпочитаю работать поздними вечерами, когда ветра ласково обнимают лицо и приветствуют, как старого друга… От каждого его слова месьё Жюльен мрачнел всё больше, а Венти всё веселился и веселился. Этот щегол явно не таких речей ожидал в ответ на свой вопрос — трудно сказать, чего именно он ожидал, на самом деле. — Не говоря уже о восхитительном вине, которым здесь угощают гостей! — воскликнул воодушевлённо Венти, улыбаясь во всю ширь. — Вижу, вы уже сумели вдоволь им насладиться. Очевидно, отыскав какую-то новую тему, месьё Жюльен заметно оживился: — Не сочтите за наглость, но могу ли я угостить вас вином? Венти рассмеялся, кивая, и Жюльен щелчком пальцев привлёк внимание стоящей на первом этаже официантки — единственной во всём кабаре — указал на свой бокал с вином и поднял вверх указательный палец. Девушка кивнула и довольно быстро принесла им ещё один бокал. Пожалуй, одной из немногих вещей, какие совершенно не изменились в Венти со времён правления Архонтов и Богов Селестии, оставалась любовь к вину. Он смотрел, как месьё Жюльен услужливо наполняет пустой бокал вином на треть и протягивает ему, но неуклюже ведёт локтем. Кокотница, игриво перевернувшись в воздухе, повалилась Венти на колени. — О Архонты, — пробормотал он, быстро поднимая кокотницу, пока курица с грибами полностью не растеклась по его костюму. Чулки явно придётся выкинуть и взять со старого костюма другие. Софи, должно быть, расстроится. — Ох, прошу, простите мою неуклюжесть, — заговорил месьё Дюпон, поставив бокал на середину стола и подобрав чистые салфетки. — Позвольте мне возместить траты на новый костюм. Венти принял салфетки и принялся вытирать пятна от сливочного соуса с чулок со всей внимательностью, какая у него была. Возможно, их ещё можно будет отстирать, и Софи не слишком уж сильно огорчится… — Всё в порядке, — отмахнулся было он слегка запоздало, но месьё Жюльен неумолимо качнул головой и протянул ему винный бокал. — Я настаиваю. Венти проследил за ним долгим взглядом, прежде чем кивнуть, отложить испачканные салфетки и принять протянутый бокал. И всё-таки мондштадское вино из одуванчиков, какое выходило под этикеткой винокурни «Рассвет» во времена управления господина Дилюка, было гораздо вкуснее. Но, конечно же, Венти никому об этом больше не расскажет. На самом деле, пить вино в гробовом молчании ему нравилось больше, чем зубоскалить владельцу одного из самых известных театров Фонтейна, прекрасно понимая, что в ближайшие несколько минут ответит на его предложение о работе бесповоротным отказом. Пока у него есть время, он ни за что не оставит «Lune de Fontaine». — Месьё Поэт Ветров, — вновь заговорил Жюльен, — ваш талант вызывает у меня искреннее восхищение. Ваш голос не имеет себе равных на всей земле. Вежливая улыбка на лице Венти треснула, как стекло, в которое бросили камень. Удивительно, как по всему кабаре не разнёсся звук крошащихся о землю осколков. Пускай прошло много лет, но он прекрасно помнил, как Люмин по большому секрету рассказала ему, что именно такими словами о нём отозвался Чжун Ли — это было так давно, что в другое время Венти бы и вовсе об этом не вспомнил, если бы не случайное совпадение. Должно быть, месьё Жюльен заметил очевидную перемену в его настроении, раз так поспешно продолжил: — Когда такой голос звучит в стенах этого, кхм, заведения, невольно ощущается некое противоречие. Венти нахмурился, но ничего не сказал, ожидая, что месьё Жюльен сам объяснит свои слова. Он не прогадал: — Досадное упущение — растрачивать данный небесами талант в подобном месте, когда вы могли бы выступать в лучшем театре Фонтейна. Месьё Жюльен не выглядел как человек, который чтит якобы исчезнувших Богов. Должно быть, он услышал, как Венти помянул Архонтов в тот момент, когда на его колени рухнула кокотница, и решил таким образом показать свою мировоззренческую близость. Жаль, что Венти отчётливо видел, что словам его — погнутая мора цена. — Меня это не интересует, — отозвался Венти и осушил свой бокал. Месьё Жюльен взглянул на своего ассистента, и месьё Дюпон из внутреннего кармана пиджака достал аккуратную карточку, чем-то похожую на визитку. Она и была визиткой — на одной стороне были написаны имя и номер месьё Жюльена, но с другой — цифра с огромным количеством нулей. И под огромным количеством Венти подразумевал… огромное. На эти деньги они с Софи вполне могли провести капитальный ремонт всего кабаре, нанять персонал и безбедно жить многие десятилетия. Они могли бы стать одними из тех щеглов, что ходят на выступления в лучшие театры Фонтейна, жеманно потягивают игристое вино из узких бокалов во время антрактов и заводят новые полезные знакомства. Они могли бы поменять перегоревшую лампочку за сценой и провести такую рекламную кампанию, что «Lune de Fontaine» само станет одним из лучших кабаре Фонтейна. — Вас устроит такой гонорар? — спросил месьё Жюльен, с нескрываемым удовлетворением разглядывая, какими расширенными глазами Венти смотрел на оборотную сторону визитки. — За одно выступление. Любого другого человека его последние слова окончательно добили бы. Другое дело, что у Венти всё же были принципы. — Благодарю вас за такую щедрость, — протянул он и положил визитку на край стола, — но размер гонорара меня также не интересует. Венти поставил пустой бокал на визитку и поднялся из-за стола. — Ни один театр в Фонтейне не даст мне того, что есть у этого кабаре, месьё Жюльен, — произнёс он, кивком распрощался и почти вышел за портьеры, когда его окликнули: — Что такого есть в старой рухляди, чего нет у моего театра? Венти замер, раздумывая, а затем мрачно усмехнулся. — Поэта Ветров, — произнёс он, не оборачиваясь, и вышел. Он быстро вернулся в свою гримёрную и переоделся. Испачканные чулки он аккуратно свернул и спрятал в кармане длиннополого тёмно-серого пальто — совсем скоро в свои права войдёт поздняя осень, а Фонтейн никогда не славился мондштадским теплом. Только переехав сюда, Венти почти сразу почувствовал функциональную бесполезность своих шорт, и совсем незаметно в его гардеробе большую часть заняли плотные брюки. Не сказать, что он был сильно этому рад, но и мёрзнуть не слишком хотелось. Что странно, Софи не ждала его здесь. Венти снял маску, оставил её на углу туалетного столика, купленного на какой-то распродаже ещё пять лет назад, в порыве сентиментальности подобрал глазурную лилию и вышел из гримёрной. Ему пришлось вернуться в зал, навалиться на дверь в гостевой зал, склонившись так, чтобы через окошко была видна только верхняя половина его лица, и махнуть рукой официантке, которая принесла им с месьё Жюльеном пустой бокал. Абсолютно все в «Lune de Fontaine» знали, что Венти скрывал своё лицо для зрителей не только из соображений сценического образа, а потому девушка, завидев его, вышла в коридор и внимательно проследила, чтобы за ними никто не последовал. Венти спросил, куда подевалась Софи. — Она на улице. Служебный вход, — быстро сказала официантка. — Сигареты три, наверное, уже выкурила. Венти против воли усмехнулся и благодарно кивнул. Софи всё ещё курила, когда за Венти захлопнулась дверь служебного входа. Она резко обернулась, выбрасывая тонкую сигаретку в крошечную лужу между камнями брусчатки, и свела к переносице брови. Венти пожал плечами, улыбаясь, и спрятал руки в карманы — их почти сразу защипал холод ранней ночи. Глазурную лилию он прижал запястьем к бедру. Софи успокоилась, но ненадолго: — Ты ему не нагрубил? Венти неопределённо повёл плечом. — Ну, как сказать, — протянул он и театрально шаркнул ножкой. — Я вёл себя так благовоспитанно, что моя покойная матушка наверняка бы всплакнула от одного моего вида! Вот только месьё Жюльен не может похвастаться тем же. Назвал нашу Луну старой рухлядью, представляете? Вот наглец! Ну я и… Немного не сдержался. Софи охнула и приложила два пальца к виску. — Похоже, мне придётся довериться твоей покойной матушке, не правда ли? — спросила она тише обычного, и Венти скрестил в кармане пальто пальцы, кивая с улыбкой. Софи вздохнула. — Спасибо, mon cher. Видят Архонты, я понятия не имею, почему ты всё ещё остаёшься в моём кабаре, когда к тебе приходят такие предложения, но… Определённая часть меня, которая отвечает за эгоистические порывы, очень этому рада. Венти рассмеялся. — Скорее Драконий хребет разлетится на куски, чем я покину вас, моя дорогая мадам Моро!.. Его виски прострелило тянущей болью, и он охнул, опуская подбородок и прикрывая глаза. Ощущение это быстро утихло, но сменилось лёгким головокружением и плывущим полом под ногами, как будто одного бокала вина было достаточно, чтобы он опьянел, что было в принципе невозможно — чтобы почувствовать что-то похожее, ему необходимо было осушить в одного целую бутылку. — Mon ami? — позвала его обеспокоенно Софи и коснулась ладонью плеча. — Ты в порядке? Венти крепко зажмурился на краткий миг и тут же открыл глаза. Ощущение сильно ослабло, но не исчезло полностью. — Да-да, — отозвался он и криво улыбнулся. — Просто устал, наверное. Пойду-ка я лучше домой, высплюсь хорошенько. И вы отдыхайте, хорошо? Софи, немного успокаиваясь, кивнула. Венти чувствовал лопатками её взгляд до тех пор, пока не вышел из подворотни на главную улицу. Он снимал небольшую квартирку в одном из жилых многоквартирных домов Фонтейна, каких стало очень много за последние двести лет. В ней было трудно развернуться, кровать занимала всю комнатушку, не оставляя ни малейшего пространства, чтобы поставить в спальню что-то ещё, на кухне пол был выложен мелкой плиткой тёмно-зелёного цвета, какую можно было встретить в ванной комнате на стенах, но никак не на полу кухни, но всё это не было важным. По большей части, Венти остановился на этом варианте только потому, что арендодатель — скромная вдова-старушка мадам Локонте — предпочитала получать плату по почте, отказываясь самостоятельно выбираться в другую часть столицы, потому что из окна открывался потрясающий вид на кусочек парка, а ещё потому, что основная площадь квартирки ушла на ванную комнату. В эту ванну, стоящую на серебряных ножках в форме львиных лап, вполне могло поместиться три человека, а в свободное пространство между ней и раковиной с гигантским круглым зеркалом можно спокойно уложить ещё десятерых. Другое дело, что до квартирки этой добираться приходилось либо через огромный крюк по набережной, либо через довольно плохо освещённый парк. Обычно Венти выбирал более долгий вариант и наслаждался прогулкой вдоль озера, но эта странная головная боль вынудила его пойти через парк — она всё усиливалась и усиливалась. Он опустил голову, стараясь сосредоточиться на своих шагах, но вяло текущие мысли всё равно возвращались к головокружению. Откуда оно у него взялось? Он не так уж и сильно устал за этот день, он совершенно точно не заболел, а одного винного бокала явно недостаточно, чтобы опьянеть. Сознание Венти услужливо подкинуло воспоминание о перевёрнутой кокотнице и нескольких секундах, что Венти провёл, крайне внимательно вытираясь и не замечая ничего вокруг себя. — Он мне что-то подмешал?.. — неуверенно прошептал он в темноту и поднял голову. Весь мир как будто замедлился в разы. — И зачем ему это делать? Задумчиво хмыкнув, Венти обернулся на краткий миг и пошёл дальше, но уже гораздо медленнее — с каждой минутой ноги всё сильнее слабели. Где-то в середине парка он остановился и устало привалился к дереву. Он уложил ладонь на лоб и шумно выдохнул, как вдруг услышал игру на гитаре. Мелодия доносилась откуда-то из-за деревьев — там, если Венти правильно помнил, находилась безлюдная обычно опушка. От её звука — мелодичного, размеренного, по-ночному загадочного и манящего — захотелось приблизиться, найти музыканта, умудряющегося вместе с гитарными струнами дёргать ещё и струны души. Венти давно не слышал, как кто-то играет настолько талантливо, оттого и неясно, что это человек забыл в отдалённом парке столицы Фонтейна, а не находился на поздней репетиции какой-нибудь группы. Со стороны музыканта раздался звук, будто по струне чем-то быстро и часто проводили, как смычком от скрипки, и Венти заинтересованно склонил голову. Кто-то ударил по грифу пальцами, вырвал из гитары звонкий и резкий звук, а затем царапнул ногтями по деревянному корпусу. По долгу работы Венти знал многих музыкантов, но он никогда не слышал ничего подобного. От этой музыки даже головокружение понемногу начало отступать, но музыка стихла в тот же миг, что незнакомец провёл ногтями по гитаре. Из-за спины раздались быстрые шаги, и Венти резко обернулся. К нему приближалось двое неизвестных бугаев, которых совершенно невозможно было разглядеть в темноте. Они были одеты во всё чёрное и скрывали лица за плотными шарфами. — Кто вы? — спросил Венти гораздо громче своих предыдущих рассуждений вслух, надеясь, что музыкант его услышит и вызовет жандармов. В таком состоянии, когда ноги подкашивались, а перед глазами всё плыло, как от сильнейшего опьянения, он вряд ли смог бы справиться с ними самостоятельно. Бугаи ему не ответили. Венти резко отшатнулся, когда один из них протянул к нему руку. В его пятки врезался торчащий из земли корень дерева, и он потерял равновесие. Второй мужчина схватил его за грудки и повалил на землю. — Отпусти меня! — крикнул Венти, сжал ладонь в кулак и вложил все имеющиеся силы в его одурманенном чем-то теле, чтобы нанести удар. Кулак проехался по крепкому плечу, и второй мужчина перехватил его запястья одной ладонью. — Немедленно!.. Чужая ладонь зажала ему рот и с силой надавила на лицо. В нос забились запахи пота, грязи и соли. — Завались, — буркнул тот мужчина, что повалил его на землю. — Только вякни, и я переломаю тебе ноги. — Брат, — предупреждающе протянул второй, — нам приказано доставить его в целости и сохранности. Венти дёрнулся, попытался извернуться так, чтобы пнуть одного из них, но его руки прижали к земле над головой, а первый мужчина развалился на его бёдрах так, что стало сразу понятно — так просто он не вырвется. Вернуть бы его силы, как в то время, когда существовала Селестия, да выплеснуть их все из тела, да так, чтобы потоки ветров отбросили этих двух бугаев на границу Ли Юэ. — Значит, придушу, пока не отключится, — ответил первый. — Всяко проще будет. Венти дёрнулся снова, резко мотнул головой в сторону и наверх, а затем со всей силы стиснул зубами ребро чужой ладони. Сидящий на его бёдрах бугай вскрикнул и резко одёрнул руку. — Помогите! — заорал Венти. На его живот опустился с силой кулак, и весь воздух из лёгких вышибло в один миг. Перед глазами всё расплылось чернотой, все слова застряли в горле, а сам он попытался согнуться, избавляясь от боли, но с его бёдер резко пропало давление чужого веса, его рывком перевернули на живот и прижали всем телом к земле. Ему за спину завели руки. Он почувствовал прикосновение верёвок к запястьям и попытался заорать ещё раз, когда его резко дёрнули за волосы и вновь зажали ладонью рот. — В последний раз, — угрожающе прорычали над самым ухом, и Венти содрогнулся, едва не плача. — Только вякни, и я ударю тебя снова. Венти проехался коленями по земле, пытаясь извернуться, и тот, что держал его за волосы, цыкнул и пнул его по рёбрам. Из глаз посыпались звёзды, всё тело взорвалось от боли. Он часто задышал, силясь справиться со слезами и паникой, пытаясь подумать о том, как ему выбраться, но сознание решительно отказывалось работать. На запястьях затянулся узел, а затем ладонь с его рта исчезла, чтобы смениться какой-то тряпкой. Венти дёрнулся ещё раз, замычал в тряпку, не переставая дрожать, а затем откуда-то сверху раздался недоумённый вздох, и хватка на его волосах и чужой вес на бёдрах почти одновременно исчезли. Венти почти не слышал шорох чужих одежд, стонов боли, звуки ударов и грохот от падения. Он попытался встать на колени, но боль в рёбрах и животе повалила его обратно. Он ударился подбородком о землю, дёрнул руками на пробу, попытался отыскать края верёвок на узле, попробовал мысками врезаться в траву и хотя бы отползти, но вдруг всё стихло. Раздался за его спиной хруст травы. Венти уткнулся щекой в землю и скосил глаза, но увидел только чьи-то ноги — гораздо более тонкие, чем у тех двух мужиков. — Живой? — спросил его кто-то хриплым голосом со сбитым дыханием, и Венти медленно кивнул, подумав. Незнакомец дёрнул верёвку, и узел в тот же миг распался. Венти сорвал с лица тряпку, резко развернулся, садясь и отползая, а затем поднял голову. В этой части парка было слишком темно, чтобы детально рассмотреть незнакомца, но ему всё же удалось разглядеть лёгкую куртку, какие обычно носили работники заводов, тонкие черты лица и узкие янтарные глаза. Только он собрался сказать что-то, поблагодарить своего спасителя до того, как всплеск адреналина окончательно уложится, как незнакомец поражённо выдохнул: — Барбатос? Венти замер без единого движения, широко распахнув глаза. Он сжал пальцами влажную траву, не прекращая часто и неглубоко дышать. Прошло слишком много веков с того момента, как его называли так в последний раз. Никто не должен был знать его божественного имени — он переехал в Фонтейн, устроился на работу в забытое всеми кабаре, выступал в маске, делал всё возможное, чтобы не оставлять за собой следов, не соглашался на интервью с журналистами «Паровой птицы», снимал квартиру под вымышленным именем — только Софи знала те мельчайшие крупицы информации, о которых он решил ей поведать… Невозможно. Его не должны были узнать. — Кто ты? — выдохнул Венти, стиснув пальцами траву ещё сильнее. Под ногти врезалась сырая замёрзшая земля. Незнакомец нахмурился было, но затем прикрыл глаза, опустив голову, и вздохнул. — Меня зовут Сяо, — произнёс он медленно. В голосе его — глухое разочарование. — Когда-то я был Адептом Ли Юэ. Венти медленно расслабил пальцы. Паническое давление на груди постепенно улеглось, пока полностью не исчезло, а на смену ему пришли дрожь во всём теле и сбитое дыхание. Сяо крепко сжал ладонь на его плече и поднял вторую руку. — Сколько пальцев я сейчас показываю? — спросил он, и Венти сощурился с нескрываемым скептицизмом. — Два. — Сяо поменял положение ладони. — Четыре. Один. Пять. Опрос на этом не закончился. Сяо опустил руку и на краткий миг обернулся — за его спиной без единого движения лежали два бессознательных тела. — Ты их знаешь? — спросил он, и Венти помотал головой. Ему следовало отдать Сяо должное — за этими пересчитываниями пальцев ему получилось несколько отвлечься от изматывающего головокружения и колотящегося в груди сердца. Он постарался начать дышать размеренно и глубоко, чтобы окончательно прийти в себя и успокоиться. Рёбра перестали болеть — это хорошо. Значит, ему их не переломали. — Есть пара идей, — протянул Венти, наблюдая, как Сяо поднимается с корточек, подходит к двум телам и принимается рыться у них в карманах. В конце концов, один из них упомянул, что им приказали привести Венти к кому-то в целости и сохранности. Не нужно быть гением, чтобы провести связь между этими двумя и месьё Жюльеном, который подмешал что-то в вино. Наверное, будь Венти простым смертным, головокружением и слабостью во всём теле это не ограничилось — повалился бы на землю ещё на подходе к парку, и задание двух наёмников можно было счесть выполненным. Сяо вытащил из кармана куртки одного из них сложенную вдвое фотографию и задумчиво рассмотрел её, хмыкнул и протянул Венти. На фотографии он в своём сценическом образе стоял посреди сцены и улыбался, глядя куда-то вбок от камеры. На губах застыла широкая улыбка, а глаза за маской блестели от света софитов. Длинные пряди с висков были убраны на затылок — такую причёску он сделал на прошлой неделе в пятницу. Месьё Жюльен тоже приходил на выступление в прошлую пятницу. Если и оставались сомнения по поводу его причастности, то в этот момент они мигом рассеялись. — Вызовем жандармов? — спросил Сяо, не повернув к Венти головы. Он рассматривал того мужика, у которого из кармана куртки достал фотографию. Венти помотал головой. — Зря потратим время, — поняв, что Сяо на него не смотрит, поспешил заговорить он. — Сомневаюсь, что они даже имя заказчика знают. Да и… Не хочу оставлять следы. В жандармерии наверняка заставят кучу документов заполнить… А у меня даже свидетельства о рождении нет. Появятся вопросы, ну, сам понимаешь. Сяо понятливо кивнул, а затем вернулся и помог Венти подняться с земли. Ноги ощущались разваренным мясом, переставлять их получалось с трудом, и Сяо перебросил его руку через плечо. — Заберу гитару и провожу тебя домой, — произнёс он, и Венти охнул. — Это ты играл там? Сяо, помедлив, кивнул. Венти промычал что-то неопределённое и опустил голову — все брюки покрылись грязью от валяния на земле, а на полах пальто расплылись следы от пыли и влаги. Несколько нитей из тонкого свитера выскочили из вязки, а колени непривычно саднило — похоже, он поцарапал их, пытаясь вырваться. Зрелище он, наверное, представлял самое что ни на есть неприглядное. Гитара Сяо валялась у корней широкого дерева. Старая, побитая жизнью, с облезшей краской — удивительно, что на ней ещё можно было играть. Венти в гитарах мало что смыслил, в порыве сентиментальности продолжая отдавать предпочтение лире и флейте, но готов был поклясться, что со смещённым грифом струны вряд ли могли выдавать правильные звуки. Тем не менее, именно её Сяо любовно сложил в валяющийся рядом самый простой чехол, который перевесил через плечо. — Далеко идти? — спросил Сяо, и Венти снова мотнул головой. — Минут десять. — Он помолчал немного, а затем не удержался от вопроса, когда парк остался за их спинами: — Ты красиво играл. Давно занимаешься? Сяо тихо хмыкнул и сжал его ладонь чуть удобнее. Странно, но руки его были слишком уж горячими для столь холодной ночи. Кожу на запястье Венти закололо от пронизывающего её тепла. Пока Сяо раздумывал над ответом, они успели пересечь в неположенном месте пустынный проспект и свернуть на узкую извилистую улочку, миновав которую, можно было выйти на авеню, свернуть налево, пройти пару сотен метров и уткнуться в многоквартирный дом, на предпоследнем этаже которого Венти и снимал квартиру. — Когда Чжун Ли расформировал Адептов, — заговорил, наконец, медленно и тихо Сяо, — у меня появилось много свободного времени. Венти заинтересованно склонил голову. Конечно, он слышал о прекращении работы Адептов — это случилось чуть меньше, чем через год после последнего сражения с Селестией. Близнецы из другого мира не застали последствий, какие произошли из-за их вмешательства, но та же Люмин, может, и попыталась бы встать на защиту бессмертных Тейвата. Может, тогда бы Адепты не покинули Заоблачный предел, а люди бы не догадались на тех пиках построить верёвочный парк. Может, тогда бы Чжун Ли после похорон умершей во сне Ху Тао не изолировался бы от всего общества, запершись в своей Обители где-то рядом с каменным лесом Гуюнь. — Как он там? — спросил он. — Лет сто о нём ничего не слышал. Сяо сжал губы в тонкую линию и не ответил. Заговорил он только после того, как Венти остановился у железных узорчатых перил узкой невысокой лестницы — отвори выкрашенную в чёрный деревянную дверь, поднимись на крошечном грохочущем лифте на предпоследний этаж и поверни сразу направо — окажешься в съёмной квартире Венти. — Десять лет назад в территориальных водах Ли Юэ прошло сильное землетрясение, — протянул Сяо, отстранившись от Венти и скрестив руки на груди. Он устремил взгляд в побитую тротуарную плитку и мыском ковырнул прорастающую через одну трещину траву. — Каменный лес Гуюнь рухнул. Никто из Адептов не знает, удалось ли Чжун Ли выбраться и жив ли он. Венти привалился спиной к холодным перилам и со всей силы вцепился в железный узкий поручень. Ему показалось, что кто-то всего его швырнул в ледяную воду, привязав к шее огромный булыжник. В ушах застучала церковными колоколами кровь, головокружение сменилось резким давлением на виски, а в груди что-то рухнуло к солнечному сплетению. — Я… — выдавил с трудом Венти, кое-как поборов ком в горле. — Я не знал. Сяо издал длительный выдох. — В газетах писали только о разрушениях в Гавани, — тихо произнёс он. — А мы с другими Адептами об этом не распространялись. Некому. — Другие Архонты тоже не знают? Сяо мотнул головой и перевёл краткий взгляд за спину Венти. Он свёл к переносице брови и снова перебросил руку Венти через плечо, первым ступая на лестницу. Тот чуть повернул голову — из-за угла показался какой-то незнакомый пьяница. В руке он сжимал полупустую бутылку вина, нетвёрдо шагал по тротуару и напевал фальшиво какую-то песню. В лифте Венти привалился спиной к стенке и задрал край свитера — на рёбрах наливался синяк. Вдруг Венти охнул, и Сяо скосил на него обеспокоенный взгляд. — Моя лилия, — выдохнул Венти. — Выронил в парке. Сяо тихо фыркнул. — Нашёл, из-за чего переживать. С тихим звоном лифт остановился на предпоследнем этаже. Внутренние двери отворились, и Сяо отодвинул в сторону железную решетчатую ширму. Венти первым прошёл к своей квартире, выудил из кармана пальто ключ и привычно навалился плечом, прокрутил ключом в замке, второй рукой, не отстраняясь, дёрнул ручку и первым зашёл внутрь. Сяо прошёл следом и преградил ему ладонью дорогу. — Если тебя пытались схватить в парке, то дома тоже могут поджидать, — шепнул он и сбросил со стоп обувь. — Я проверю. Тихо вздохнув, Венти кивнул, решая не предупреждать неожиданного гостя об общем бардаке. Если он правильно помнил, то мусор он выносил в последний раз две недели назад, а посуду мыл и того раньше. Он наблюдал за тем, как Сяо, чуть согнув колени и ступая с пятки на носок абсолютно бесшумно, движется по тёмному коридору, резко открывает двери так, что те не успевали скрипеть, оглядывает одну комнату за другой и, наконец, возвращается и кивает. — Если всё в порядке, то… — Выпьешь со мной? — одновременно с ним спросил Венти, и Сяо замер на полуслове. — Я очень… давно не разговаривал с кем-то по-настоящему. В смысле, без всех этих… Сяо кивнул посреди чужой фразы, и Венти счёл необходимым перестать оправдываться. Он вывалился из ботинок, повесил на вешалку грязное пальто, сделав себе мысленный наказ почистить его завтра утром, и быстро скрылся в спальне, чтобы переодеться. В изножье отправились грязные брюки, поменявшись местами с домашними хлопковыми шортами, а свитер он решил оставить — похоже, он опять забыл закрыть окно на кухне, а потому в квартире было довольно холодно. Сяо ждал его на кухне, оставив в углу чехол с гитарой, и разглядывал узор из ножевых царапин на столешнице. Возможно, мадам Локонте сильно огорчится, когда увидит эти царапины, ведь разделочную доску за несколько лет жизни здесь Венти так и не купил и, если честно, не особенно стремился. Следы от затупленного кухонного ножа напоминали густую паучью сеть — с условием, что паук сошёл с ума и решил плести свою ловушку не кругом, а в форме дольки камамбера. Набор винных бокалов был первым, что приобрёл Венти после переезда в Фонтейн. Он таскал его с собой от квартиры к квартире, а потому без лишних слов достал из картонной коробки два чистых, промыл водой из-под крана, со всей тщательностью вытер старым полотенцем, какое здесь было ещё в те времена, когда только въехал сюда, а затем достал из верхнего дальнего ящика ополовиненную винную бутылку. Иногда он скучал по вину из одуванчиков. Другое дело, что после закрытия винокурни «Рассвет» — господин Дилюк не оставил после себя наследников, а новый руководитель слишком заигрался в попытки расширить ассортимент, изменил рецептуру вина из одуванчиков, из-за чего то потеряло свой неповторимый вкус, снял его с линейки, не пережил обвал акций — его найти было необычайно сложно. В этом веке вино из одуванчиков можно было спокойно обменять на трёхэтажную виллу площадью в сорок гектаров. Сяо забрал свой бокал с непередаваемым выражением лица — то ли сведённые в отстранённой задумчивости брови, то ли неопределённый взгляд дали Венти понять практически сразу, что до этого момента тот никогда не пробовал вино. От осознания стало немногим веселее. Он бедром толкнул скрипучую балконную дверь и кивком позвал Сяо за собой. Балкон был ещё одной причиной, почему Венти решил снять эту квартиру — крошечный, узкий, на нём едва-едва помещались вплотную два неудобных стула, но железное ограждение, окрашенное в чёрный и украшенное чугунными виноградными лозами, сражало все его недостатки наповал. Вид открывался с балкона не самый романтический: по утрам о брусчатку грохотали автомобили — колёса у них явно стояли от лошадиных карет, а в дождь на них ездить было вообще самоубийственно, ведь никаких крыш в ближайшие года два не предвиделось, — а поверх одинаковых крыш многоквартирных домов ничего, кроме заволоченного грузными облаками неба, увидеть было нельзя. Может, с другой стороны дома и открывался вид на кусочек парка, но здесь все деревья срубили подчистую для постройки жилья. Иногда Венти скучал по бескрайним лесам и широким лугам, по кабаньим семействам и птичьей трели. Раздался лёгкий стекольный звон. Венти опустил голову и не сдержал мягкой усмешки — Сяо коснулся его бокала своим. — Видел, как так делают, — явно смутившись, протянул тот, и Венти тихо рассмеялся. — Перед этим обычно говорят тост, — отозвался он и поднял свой бокал чуть выше. — За судьбоносную встречу, которая свела двух опечаленных бессмертных. За прекрасное завершение этой странной ночи. À une Fontaine froide à l'extérieur mais chaude à l'intérieur. Венти осторожно стукнул своим бокалом по чужому и сделал несколько глотков. И всё-таки вино Фонтейна с мондштадским никогда не сравнится. Краем глаза он заметил, что Сяо так и не коснулся губами края своего бокала. — Почему опечаленных? — спросил тот, и Венти нахмурился. Он поставил бокал на колено и задрал голову, откинувшись на спинку кресла и принимаясь выискивать средь облаков пятно луны. — Ты не скучаешь по тем временам? — спросил он тихо и задумчиво. Какие-то облака казались чуть ярче остальных и подсвечивались грязно-коричневым цветом. Должно быть, там и скрывалась луна. Сяо медленно хмыкнул. Венти повернул к нему голову — тот крутил в пальцах тонкую ножку бокала, прикусив губу. — Не знаю, — искренне отозвался он. — Карма перестала беспокоить после падения Селестии. Мне не нужно больше сражаться с останками Архонтов, ведь они исчезли. Я путешествую, смотрю, как меняется мир. Но… Тогда всё было как-то… — Понятнее? Сяо кивнул. Он поболтал вином в бокале и сделал небольшой глоток. Чуть поджал губы, свёл к переносице брови, оценивающе взглянул на бокал и отпил снова. Венти его вид повеселил бы, не подними они сейчас тяжёлую тему для разговора. — У меня был долг, — заговорил Сяо снова. — Был дом. Чжун Ли часто приглашал пить чай. Люмин приносила миндальный тофу… Не знаю. Было много плохого, но также было много хорошего. Венти не ответил ему. Он отпил из своего бокала, молчаливо соглашаясь. Хоть он и бессовестно проспал пару тысяч лет в общей сложности, но отчётливо помнил, как помогал мондштадцам строить город посреди Сидрового озера, как вместе с Двалином сражался с Дурином, как Дракона Востока едва не полностью подчинил себе Орден Бездны, как Люмин приносила ему яблоки в обмен на стихи и баллады, как Венти скрашивал вечера своего народа в таверне «Доля Ангелов» и напивался с Кэйей и Розарией до отнимающихся ног, отмечая выдуманный день мытья полов. В его жизни тоже было плохое. Было и много хорошего. — Сейчас трудно понять, где плохое, а где хорошее, — пробормотал вдруг Сяо, вновь отпивая. Краем сознания Венти отметил, что больше не будет ему наливать — в первый раз от одного бокала можно уткнуться лбом в стол и уснуть, как это было у… О Архонты, как его звали? Каэдэхара Кадзуха? Венти запоздало угукнул. — Мне кажется, нам трудно сейчас отличить плохое от хорошего потому, что теперь являемся для этого мира лишними, — произнёс он, болтая по бокалу остатки вина. — Вроде бы, мы вольны теперь делать, что нам захочется, но приходится постоянно ограничивать себя и скрываться. Бессмертных тут… не слишком любят. После падения Селестии выплыло много шокирующей для смертных информации. Всем стало известно о причине катастрофы в Энканомии, об уничтожении жителей Драконьего хребта, о проклятии Каэнри’ах, о падении цивилизации царя Дешрета. Сразу же к бессмертным пошли вопросы: почему они ничего не сделали, почему молчали всё это время, почему стояли в стороне, почему неукоснительно исполняли приказы Богов Селестии. Никому, на самом деле, не было интересно узнать ответы, да и сам Венти не думал, что найдёт их. Чжун Ли было гораздо сложнее: как самый старый из всех Архонтов, многим катастрофам он и сам был свидетель. Контракт, заключённый с Царицей, не позволял ему разглашать любую информацию о его непосредственном участии в свержении Селестии, и взращённые тысячелетиями принципы свели его в могилу. Странно. Венти не хотел верить в его гибель, хотел думать, что наверняка бы почувствовал это, узнал бы об этом раньше, чем через десять лет, но мысленно и бессознательно уже поверил. Может, так было лучше — несколько веков полного затворничества для Венти были хуже смерти. Опять же, это не значит, что и Чжун Ли смотрел на мир его глазами. — Чем ты занимаешься? — спросил вдруг Сяо, и Венти слабо улыбнулся. — Пою в одном кабаре. Я удивлён, что ты обо мне ни разу не слышал! Неужели рекламные афиши не читаешь? Сяо откинулся на спинку стула и упёрся мысками в перегородки балкона. Его своды стоп точно покоились на чугунных виноградных листьях, и Венти, не мудрствуя лукаво, повторил его позу, отпил немного вина и задрал голову. На лоб ему упала крупная дождевая капля — должно быть, совсем скоро разразится холодный ливень. Его соседка снизу хлопнула балконной дверью и чиркнула спичками. Запахло сигаретным дымом. Может, Сяо и показалось странным, что кто-то мог не спать в такой поздний час, но Венти прекрасно знал, что его соседка по ночам обычно редактирует новостную колонку «Паровой птицы». Именно она, вообще-то, и упрашивала его дать журналу интервью каждое утро в булочной внизу, но Венти всегда мило улыбался и качал головой. В первую такую просьбу он серьёзно задумался о переезде, а затем махнул рукой, когда под его окнами так и не начали собираться толпы. Мадемуазель де Сорель можно было доверять, но следовало быть впредь очень аккуратным в словах. Кажется, Сяо тоже об этом подумал. — Я прибыл в Фонтейн только вчера, — отозвался он с лёгкой ленцой в голосе. Этот тон Венти позабавил. — До этого был в Натлане. Ты знал, что там в жерлах вулканов растут огненные лилии? Из них плетут венок победителю оружейных боёв. Венти тихо рассмеялся. — Есть одна мадемуазель, которая любит их собирать просто так, — сказал он, и Сяо кратко кивнул, показывая, что понял, о ком он. — Ей кажется забавным, что многие готовы в лепёшку расшибиться ради этого знака почёта, когда сама может плести их хоть каждый день. Венти осушил свой бокал и потянулся к стоящей у правой передней ножки стула бутылке, плеснул себе ещё немного и снова отпил. Он кратко обернулся — на кухне горел свет, и можно было без труда увидеть стоящую в углу гитару в чехле. — Сыграешь? — попросил он, и Сяо проследил за его взглядом, прежде чем немного помяться и кивнуть. Он поставил бокал на пол, перелез через стул к балконной двери и скрылся в доме. Венти подумывал перевалиться через перила и поздороваться с мадемуазель де Сорель, но слишком обленился, чтобы это сделать. Благо, из-за прошлого устройства этого региона местные жители слишком привыкли к бюрократии — без его согласия журналистка ни за что не опубликует даже малейшую заметку в «Паровой птице» о сегодняшнем разговоре и загадочной личности нового приятеля Венти. Балконная дверь вновь хлопнула, и Сяо опять пришлось перелезать через спинку стула, чтобы усесться и уложить на скрещенных ногах гитару. Венти отпил вина, локтем оперся о перила и уронил на ладонь голову, готовый слушать со всем вниманием. Снизу вновь чиркнули спичками. — О, — вдруг выдохнул Венти, пока Сяо раздумывал, какую мелодию начать играть, — ты в парке как будто смычком по струнам водил. Что это было? Сяо насмешливо хмыкнул. — Кисточка. Венти заинтересованно охнул и замолчал, позволяя Сяо самому мысленно решить о следующей песне. Он хрустнул пальцами, прокрутил запястьями и на пробу зажал первый аккорд. Чистая мелодия разбила ленную негу ночной столицы. Затем Сяо заиграл. Несколько нот утонули в пустынном авеню, смешиваясь с выдохом сигаретным дымом, и поначалу Венти не узнавал мелодию, пока не начался припев. Сам не ведая, что творит, он разомкнул губы и тихо запел: — Нас с тобой сидящих дома, Потому что плохая погода, Пьющих чай из тоненьких чашек, Не спутаешь с ранними пташками. Сяо на краткий миг сбился с ритма и взглянул на него исподлобья, но злости в его глазах не было — лишь чистое недоумение, что Венти узнал эту старую колыбельную, какую пели в Ли Юэ много лет назад. Венти лишь слабо улыбнулся, и Сяо, спохватившись, продолжил играть. — Кто-то снова ходит по дому, Кто-то смеётся, а кто-то заплачет. Спи, мой малыш, Мой сладкий малыш. Хлопья за окнами по-деловому На деревья снег нанизал. Последний разложенный аккорд ещё долго эхом затихал на балконе. Скрипнула дверь снизу — наверное, мадемуазель де Сорель, наконец, докурила и отправилась спать. Может, она собиралась записать всё, что услышала, а может, она решила сохранить эти минуты в тайне от всего мира. Сяо перевернул гитару струнами вверх и уложил на гриф ладонь. Легко вибрирующие до этого струны замолкли насовсем, и Венти улыбнулся. — Давно я не слышал эту песню, — произнёс он очень тихо. — Ты настоящий талант. Спасибо. Сяо смущённо потупился и провёл всей ладонью по струнам вниз. — Я не талантлив, — пробормотал он. — Просто много лет занимался этим. — Твоя неправда, — мотнул головой Венти, продолжая улыбаться. — Это дар даётся кому-то с рождения. Талант ты зарабатываешь долгими тренировками. Хочешь верь, хочешь нет, но и я на лире не сразу играть научился. Сяо замялся. Он словно раздумывал, стоит ли говорить о том, что прямо сейчас было у него на уме, и Венти склонил голову. С того самого момента, как они уселись на балконе, остатки дурмана, подсыпанного месьё Жюльеном, выветрились из головы, и та теперь сияла кристальной ясностью. В воспоминаниях всплыли первые минуты их встречи — Сяо безошибочно назвал его имя, лишь раз взглянув в лицо. Может, сейчас он собирался сказать что-то, что даст Венти хотя бы малейший намёк о том, откуда его могли знать. Он совершенно точно знал, что не искал встреч с Адептами Ли Юэ. Впрочем, как и Адепты не стремились к его компании. — Мне нравится, как ты играешь на флейте. Сяо говорил до того тихо, что сидящему совсем рядом с ним Венти приходилось прислушиваться. В голосе его — тщательно скрываемое смущение, за которым пряталось что-то ещё. Что-то, чему Венти не мог пока дать название. В последний раз на флейте он играл слишком давно — он уже и не вспомнит, когда именно. — Я играл тебе на флейте? В глазах Сяо что-то померкло, и Венти нахмурился. Неужто в его голосе пряталась надежда? — Не совсем, наверное, — пробормотал Сяо. — Неважно. Наверное, Венти надо было что-то сказать. Он неуверенно сжал чашу своего бокала и постучал ногтем другой руки по ножке. — Мне жаль, что я совсем этого не помню. Кажется, для тебя это очень важно. Расскажешь? Пожалуйста. Сяо долго решал, делиться ли ему давней историей из его жизни, или лучше промолчать. Венти видел его неуверенность в прикушенной нижней губе, в сведённых к переносице бровях, в сжимающих гитарный гриф пальцах и в опущенном подбородке. Сяо подобрал свой бокал, допил вино и принялся рассказывать. О том, как однажды едва не погиб после очередной ночи, наполненной сражениями, о том, как вырвал из земли копьё, готовый идти домой, едва переставляя ноги, о том, как его сознание пожирала карма. О том, как услышал игру на флейте и почти сразу догадался о том, что это был Анемо Архонт Барбатос, чья музыка спасла его от падения в пропасть. Венти молчал, стиснув бокал. Пускай Сяо частенько замолкал на полуслове, раздумывая о том, что сказать дальше, Венти так и не удалось вспомнить об этом дне. Его музыка и правда раньше лечила людей — значит, флейтистом в этой истории был именно он, а не кто-то ещё, но… Он мог бы солгать Сяо и сказать, что действительно вспомнил о том дне. Правда, врать Сяо совсем не хотелось. Похоже, тот понял об этом, когда рассказ подошёл к концу, а ни единого проблеска воспоминаний в глазах напротив так и не увидел. — Прости, — выдохнул Венти. Сяо дёрнул уголком губ в подобии успокаивающей усмешки, но ничего не сказал. — Нет, правда, прости. Для тебя это важная история, а я её даже не запомнил. Сяо шумно вздохнул и подставил лицо лучам выползшей из-за облаков луны. Его отросшие волосы спали со лба за уши, а крошечный фиолетовый ромб на переносице как будто засветился. — Ты не обязан помнить всё, что произошло две с половиной тысячи лет назад. Венти разомкнул губы, готовый возразить, но Сяо вдруг слегка качнул головой. — Хватит об этом, — сказал он. — Скажи лучше, что от тебя хотели те двое. Венти допил вино в своём бокале, покосился на почти пустую бутылку на полу, подумал немного и решил больше к ней не притрагиваться — завтра с ней расправится после смены, ведь все свободные деньги уходили в ежемесячную благотворительность «Lune de Fontaine», и на регулярную покупку вина он рассчитывать не смел. Это несколько веков назад он мог раскрутить господина Дилюка на жестяной кубок в обмен на балладу. Сейчас времена другие. — Сегодня в кабаре приходил владелец одного богатого театра, — задумчиво начал он. — Хотел, чтобы я работал у него. Я отказался. Тот подмешал что-то в вино, чтобы я свалился, и те двое меня приволокли к нему. Ну, я так думаю. Сяо нахмурился, поставил бокал на пол и бездумно дёрнул две струны. Гитара так и продолжала лежать на его коленях, и Венти при виде его, нажимающего пальцами на гриф и извлекающего из инструмента незнакомую для него простенькую мелодию, вспомнил Чжун Ли с его игрой на гуцине. По крайней мере, в те годы, когда Война Архонтов только-только закончилась, а Венти с Чжун Ли ещё не слишком устали от общества друг друга, тот частенько музицировал по вечерам. Кажется… Кажется, поэтому Венти и научился играть на флейте дицзы — чтобы составлять компанию. — Почему ты отказался? — спросил Сяо. Венти слабо улыбнулся. — Во-первых, мадам Моро позволяет мне если не всё, то очень многое. Во-вторых… «Lune de Fontaine» напоминает мне одну таверну. Она закрылась почти сразу после смерти её владельца. — Что с ним случилось? Улыбка треснула. В груди взбрыкнулось что-то и стихло. Венти не слишком любил вспоминать о первых годах после падения Селестии. — Повесился, — выдавил он. — Не смог пережить гибель названного брата в той битве. Сяо промолчал. И хорошо — Венти не хотелось развивать эту тему. По идее, бессмертным давно следовало привыкнуть к идущей с ними бок о бок смерти, но у него плохо получалось отключить несмываемую скорбь. Он не знал, мог ли Сяо в этом плане разделить его чувства, но что-то ему подсказывало, что ответы на свои вопросы он найдёт в ближайшем будущем. Этот разговор, несмотря на его сковывающую тяжесть, казался той самой отдушиной, какой Венти давно не хватало. Даже когда этажом ниже грела уши мадемуазель де Сорель и приходилось следить за словами, он мог позволить себе, наконец, расслабиться, перестать постоянно думать о своей неуместности в этом мире и в этом времени. Пускай до этого они с Сяо не были знакомы лично, но общее бремя, лежащее тянущим грузом на плечах, объединило их этой ночью. Венти очень сильно хотелось продлить это чувство. — Останешься? — выпалил Венти до того, как смог подумать о том, как неоднозначно может прозвучать его предложение. Сяо скосил на него глаза и едва заметно опустил уголки губ. Следовало придумать что-то. — Вдруг кто-нибудь завалится под утро? А ты меня видел, я сам себя защитить едва сумею! Сяо сощурился. — Не в этом дело, так? — спросил он медленно, и Венти захлопнул рот. — Поболтал со мной свободно пару часов, и теперь не хочешь оставаться один. Венти надул губы. — Ты слишком умный для всего этого, — пробормотал он, и Сяо хмыкнул. — Но ты прав, ладно. Да и… не сказал бы, что говорил с тобой слишком уж свободно. Всё-таки, нас долго слышала моя соседка снизу, а она, между прочим, журналистка. Когда начал заниматься рассвет, оба, продрогшие и сонные, вернулись в дом. Венти заткнул горлышко винной бутылки перекрученной салфеткой и убрал обратно в верхний кухонный шкаф, прежде чем залезть на табуретку и вытащить с верхней полки старого резного шкафа дополнительную подушку, какой он прежде ни разу не пользовался. Из неё торчали перья, а чистая когда-то наволочка пропахла пылью. Впрочем, Сяо не жаловался. В свободных хлопковых штанах и обычной белой майке он выглядел чересчур мягким для Адепта Ли Юэ. Венти улыбнулся в кулак, прежде чем отвернуться и рухнуть в постель. — Мне?.. — протянул Сяо и резко замолк. Он прижимал к животу подушку, сведя к переносице брови. Венти кое-как повернулся на бок и протёр запястьем наполовину закрытые глаза. Он кожей почувствовал сплетение прядей волос — опять забыл расплести косички. Завтра будет похож на барашка, и Софи, состроив умиленное лицо, попросит его выступить прямо так. Прогоняя ненужные мысли, Венти похлопал ладонью по свободной половине кровати. Наверное, всему виной бессонная ночь и замыленность сознания от раннего утра, иначе он не мог объяснить внезапно проснувшуюся в нём кокетливость: — Ах, mon ami, я так устал, что могу клятвенно тебя заверить, что не стану приставать! Сяо закатил глаза, но кончики ушей его слегка покраснели. Он бросил подушку туда, где лежала только что ладонь Венти, и уткнулся в неё лицом. Проснулся Венти едва ли не в полдень. Из-за плотно закрытого окна доносились звуки гудящего города: пронзительная смешанная речь, грохот колёс автомобилей о брусчатку, гудки, музыка из ресторанчика на первом этаже дома напротив, стук дождя о стекло. Сяо всё ещё спал на другом конце кровати, свесив руку так, что касался пальцами пола, и, кажется, пускал слюни в подушку. В общем, у вечернего графика работы явно были свои преимущества. Он вполне мог сейчас спуститься на улицу, пересечься с мадемуазель де Сорель в булочной, дежурно улыбнуться друг другу, купить по бумажному пакету булочек и разойтись, не проронив ни слова. По пути Венти захватил мусор. Мадемуазель де Сорель, завидев его у мусорных баков, сильно удивилась, но ничего не сказала. Она, конечно, попыталась снова раскрутить его на интервью, но Венти вежливо улыбнулся и покачал головой. В булочной слишком сильно пахло свежей выпечкой, корицей, шоколадом и кофе; продавец за прилавком, как всегда, не отличался излишним человеколюбием — хмурился, глядел исподлобья, а улыбался в последний раз, кажется, в глубоком младенчестве. Уже через десять минут, когда пакет с выпечкой пропитывался маслом на поцарапанном столе, а Венти увлечённо намывал посуду, Сяо решил пробудиться от мертвецкого сна. Он едва не выполз на кухню, из двух глаз открыта, дайте Архонты, половина одного, а покрасневшую щеку исполосовали следы от наволочки. Венти, завидев его, фыркнул и прищурился, разглядывая воронье гнездо на чужой голове. — Я схожу в ванную? — спросил Сяо до безобразия хрипло, и Венти не сдержал тихой усмешки. Вода из крана разбивалась о тарелку и забрызгивала покрытую какими-то крошками столешницу. Венти указал мокрой ладонью со следом пены на тот самый резной шкаф, из которого доставал под утро подушку, и Сяо понятливо выудил из него чистое полотенце. Мытьё посуды вдохновило Венти и на другие хозяйственные подвиги — он успел протереть столешницу, заправить постель впервые за последние несколько лет, выбросить испортившиеся продукты и почти снизойти до мытья полов, когда на стене заорали часы с кукушкой — они были отвратительны во всех отношениях, но Венти их всем сердцем обожал. Он перевёл на них взгляд и охнул — только-только перевалило за два часа, а в голове всплыло, что обещал Софи к трём прибыть в театр и помочь ей перевесить пыльный занавес на запасной, чистый. Венти бросился к шкафу, наспех снял с вешалки первые попавшиеся брюки со свитером, переоделся и метнулся к ванной комнате. Он замер у дверей, по ту сторону которых не доносилось ни звука, а затем возвёл глаза к потолку, мысленно извинился перед Чжун Ли и дёрнул на себя ручку. — Прости! — воскликнул он и быстро метнулся к зеркалу. Краем глаза он успел заметить, как сидящий в ванне Сяо разлепил глаза и съехал по бортику чуть ниже. — Я просто ужасно опаздываю, и мне надо побыстрее накраситься! Пока он раскладывал на туалетном столике нужные ему тюбики, баночки и коробочки, он услышал плеск воды и тяжёлый вздох. Он специально пододвинулся так, чтобы в отражении зеркала не было видно Сяо, но готов был поспорить, что тот лениво потянулся и съехал по бортику ванны. — Накраситься? — переспросил тот, пока Венти набирал на широкую кисть белую пудру. — Выступление вечером, — отозвался он. — В гримёрной освещение слишком тёплое — не могу понять, правильно ли всё сделал. Сяо задумчиво хмыкнул. Он уложил правую руку на бортик ванной и уткнулся в сгиб локтя подбородком, наблюдая за Венти. Тот покрыл лицо пудрой, нанёс на скулы, щёки и нос довольно толстый слой румян, натёр пальцем небольшой обмылок, чтобы уложить брови, а затем плюнул в твёрдую чёрную тушь, чтобы накрасить ресницы. Всё остальное он обычно делает уже перед выступлением. Расставляя косметику по своим местам, он наткнулся взглядом на сложенные на краю туалетного столика свитер с брюками — на последних покоилась серебряная цепочка с прикрепленной к ней крупной брошью. Венти пригляделся и почти тут же распахнул глаза. — Носишь его так открыто? — спросил он, краем глаза замечая, как Сяо вытянул шею, а затем кивнул. — Говорю, что принадлежал моему предку. Венти фыркнул. Глаз Бога Сяо, как и всех остальных, потух в тот же день, что пала Селестия — как будто их обладатели погибли. Именно этот выглядел так, будто раньше он вставлялся в какую-то выемку: пластинку или, может, какой-то элемент одежды. Сейчас по бокам прямо в стекле просверлили два узких отверстия, через которые проходили звенья цепочки. Серый Глаз Бога почти не выделялся на фоне тёмных брюк — вчера, например, Венти его даже не заметил, хотя провёл с Сяо несколько часов подряд. — Какой у него был элемент? — спросил Венти, и Сяо дёрнул краем губ в подобии беззлобной усмешки. — Твой. Венти, который едва не коснулся кончиком пальца потухшего Глаза Бога, быстро одёрнул руку и ойкнул. Хитрая улыбка расплылась на его лице. — Как интересно… — протянул он, намереваясь сказать что-то ещё, как вдруг подскочил на месте. — Всё, опаздываю. Он выскочил в коридор, надел ботинки, едва удерживая равновесие, накинул шарф и натянул пальто, которое так и не почистил, как обещал самому себе прошлой ночью. Всё это время он тараторил: — На кухне пакет с булочками, пользуйся всем, чем захочешь, ключ оставляю на обувной полке, если захочешь прийти, найди у служебного входа мадам Моро и назови ей моё имя, она тебя пропустит! Венти, если что! Он захлопнул дверь прежде, чем услышал хоть какой-то вменяемый ответ. Не дожидаясь лифта, он скатился по перилам лестницы, вывалился на улицу и тут же завернул в узкий проход между домов. Ранним утром прошёл дождь — под каблуками разлетались брызги луж и попадали на плотную ткань брюк. Из-за бега левый конец шарфа соскользнул с плеча, и Венти второй рукой вцепился в его правую половину. Шарф этот ему связала как-то Софи, когда осталась лишняя пряжа тёмно-красного цвета. Он выскочил на проспект и застыл у перехода. Регулировщик пока руководил потоком автомобилей, и у Венти осталось время на раздумья — пойти по набережной или срезать через парк, в котором на него напали прошлой ночью. Богатые в эту эпоху носили наручные часы, средний класс — на цепочке. Несмотря на свою популярность в кабаре, Венти не мог похвастаться к принадлежности ни к тем, ни к другим, а потому привычно задрал голову, разглядывая солнечное пятно за серыми облаками. Если он не ошибается, до трёх оставалось минут двадцать. Регулировщик махнул в его сторону жезлом, и Венти бросился к парку, едва-едва успев восстановить дыхание. Он распугал стаю голубей у скамьи, на которой сидел седой до бровей старик с багетом в бумажной обёртке. Кажется, он бормотал ему вслед какие-то проклятья, но Венти даже не обернулся. Пробегая мимо дерева, у которого его повалили на землю двое подчинённых месьё Жюльена, Венти резко остановился. У него в горле першило от долгого бега и холодного воздуха, сердце беспорядочно колотилось в груди, а в ногах отдавалась лёгкая дрожь, и всё же он опустился на корточки и прищурился. Примятая глазурная лилия, пожухлая и сморщившаяся от холода, всё ещё лежала здесь, наполовину сокрытая увядшей травой. Он аккуратно подобрал её, отломал от стебля бутон и спрятал тот в карман. Пальцы наткнулись на сложенный вчетверо лист плотной бумаги — фотография, которую из кармана одного из мужиков достал Сяо. Тряхнув головой, Венти вскочил на ноги и бросился бежать дальше. Завернув в подворотню кабаре, он взлетел по лестнице, врезался плечом в дверь для персонала и надавил пальцем на кнопку звонка. Он услышал мерзкий трещащий звук изнутри, затем наступила тишина, которая вскоре прервалась стуком каблуков, и Венти отлепился от двери за пару секунд до того, как Софи открыла дверь. Она была во вчерашнем грязно-синем платье и со взъерошенной причёской. — Мадам Моро, вы были сегодня дома? — тут же спросил Венти, и Софи, потерев ладонью лоб, с крайне виноватым выражением лица помотала головой. — Ох, mon cher, всю ночь провозилась с этими налоговыми декларациями, — пробормотала она устало, отходя от прохода. Венти проскользнул внутрь и шумно выдохнул. — Что с тобой случилось? Выглядишь так, будто за тобой гналась стая бродячих собак! Венти оглядел себя. Ворот свитера сбился, нижняя часть брюк вымокла из-за беготни по лужам, на носках ботинок расплывалась парковая грязь, край шарфа едва не волочился по земле, а полы пальто всё ещё были все в пыли. Пожалуй, да, он выглядел как человек, за которым гналась стая бродячих собак. — Совсем не уследил за временем, — отмахнулся он, стягивая пальто и шарф, проходя в свою гримёрную и бросая одежду на тахту. — Мадам Моро, занавес сам себя не поменяет! Откровенно говоря, заниматься всем этим Венти не сильно любил. Ему приходилось таскать огромную стремянку, взбираться по ненадёжным ступенькам, балансировать на самом верху, тянуться к крепежам, едва не сваливаться со стремянки в те моменты, когда отцепленная половина занавеса неумолимо принималась тянуть его к земле, а затем повторять всю цепочку до тех пор, пока пыльная ткань не повалится на сцену. В такие моменты он обычно вспоминал те времена, когда мог подхватить себя потоками воздуха и взмыть в небо без всяких стремянок и ненадёжных ступенек. Софи придерживала стремянку, твёрдо стоя на земле, а под конец их, как правило, заставали приходящие на смену работники. Венти помнил всех, с кем работал в «Lune de Fontaine», а потому махал им свободной рукой и здоровался горячо, называя их по именам, как только за ними закрывалась дверь. Новенькие, если они были, поначалу предлагали помощь и сетовали, мол, негоже такой именитой личности самостоятельно менять занавес, а старички над ними тихо посмеивались — знали уже по своему опыту, что Венти скорее руками и ногами обнимет стремянку, чем позволит кому-то на неё залезть. Странное чувство, но Венти одновременно нравилось менять занавес и нет. Этот процесс напоминал ему те времена, когда мог подхватить себя потоками воздуха и взмыть в небо — воспоминания одновременно горькие и тёплые. Иногда он закрывал глаза и представлял, как стремянка под его ногами исчезает, но он не падает — продолжает висеть в воздухе, наслаждаясь ласковыми ветрами, обнимающими его лицо и тело. Когда занавес повалился на пол, а новый оказался тщательно закреплен, Софи объявила перекур и совершила тактическое отступление в сторону служебного выхода. Венти криво улыбнулся и опустился на корточки, чтобы, пока она курит, сложить занавес в компактную стопку и утащить куда-нибудь. Ещё больше извалявшись в пыли, но сложив тяжёлую ткань, Венти вдруг прищурился и заинтересованно хмыкнул. Он поднял с пола крошечную булавку — перламутровый шарик ярко-синего цвета переливался в приглушённом свете ламп. Должно быть, именно на эту булавку к ткани крепился лист с программой одного из праздничных концертов; Софи часто проводила такие до того, как у кабаре появились трудности с финансами — их прошлый спонсор, подсчитав разницу расходов и доходов, махнул рукой и удалился, не прощаясь. Это было лет эдак пять назад, и как Софи умудрялась держать это место на плаву — загадка та ещё. Впрочем, если она ночами разбиралась с налоговыми декларациями вместо того, чтобы отсыпаться, Венти мог предположить, что она всеми силами искала обходные пути и лазейки, за которые можно уцепиться. Булавку Венти прикрепил к поясу брюк. Мадемуазель Матьё — та самая официантка, которая обслуживала зал прошлый вечером — крикнула Венти, что через час планирует открывать зал, и тот поспешил к себе — подготовиться и передохнуть. Софи встретилась с ним на скрипучей лестнице, где перегорела лампочка — от неё пахло сигаретным дымом и мятными леденцами, а грудь часто вздымалась от осязаемого беспокойства. — Они не пришли, — выдохнула Софи, и Венти нахмурился. — Кто? — Музыканты! — воскликнула она. — Они должны были прийти полчаса назад, но их нет. Я не знаю, никогда такого не было, чтобы они опаздывали всем составом! Венти безрадостно хмыкнул. Действительно, это было странно — если кто-то из музыкантов и опаздывал, то посылал срочную телеграмму, но таких случаев на памяти «Lune de Fontaine» ещё не было. Софи возвела раскрытые ладони к потолку и взвыла: — Чем же я заслужила немилость Богов? Разве может столько несчастий свалиться на человека за такое короткое время? Венти аккуратно подхватил её локоть. — Вы отправили музыкантам срочную телеграмму? — спросил он, и Софи часто закивала. — Если garçon, которому я заплатила двойную цену за скорость, получит от них ответ, то прочесть я его смогу слишком поздно, чтобы что-то предпринять, если всё окажется ещё хуже, чем я предполагаю. Венти склонил заинтересованно голову. — А что вы предполагаете? Софи заозиралась, как будто кто-то мог их подслушать в таком неподходящем для слежки месте — тёмной лестнице за сценой, где совершенно негде было спрятаться, — а затем чуть наклонилась. Запах сигарет и мятных леденцов усилился в разы, и Венти чуть поморщился. — Наш духовик, месьё Тенардье, недавно приходил ко мне с требованием повысить ему оплату труда, — прошептала она. — Я ему объяснила, что сейчас наш театр сталкивается с определёнными финансовыми трудностями, а потому повысить ему заработную плату я не могу, даже если бы очень сильно хотела. Возможно… Ох, mon cher, что-то мне подсказывает, что месьё Тенардье мог подговорить всю группу не приходить на смену. В качестве забастовки, понимаешь? Венти низко опустил голову и сжал двумя пальцами переносицу, крепко нахмурившись. Ему, так же, как и Софи, не нравилась тенденция последних дней обрушивать на их головы всякие неприятности, начиная от попытки похищения и заканчивая загадочным исчезновением музыкантов. — Ладно, — произнесла Софи и взяла себя в руки. — Ещё есть время. Я подниму несколько своих знакомств, постараюсь связаться с некоторыми музыкантами. Сомневаюсь, что кто-то из них согласится на такой срочный вызов, но… Венти вдруг щёлкнул пальцами и вскинулся. — У меня есть знакомый гитарист. Настоящий талант. Он может согласиться выступить сегодня… Он обогнул Софи и бросился к служебному выходу. — Я найду его, а вы пока свяжитесь со своими, мадам Моро! — крикнул он, не оборачиваясь. Он не услышал растерянного ответа Софи, врезался плечом в дверь, потянул на себя ручку и выскочил на улицу. Без пальто и шарфа его тут же пронизал холодный ветер, но Венти постарался не обращать на это внимание. Он вывалился из подворотни на улицу, бросился в сторону парка и едва не споткнулся о бордюр. Его организм едва отошёл от предыдущего забега, а потому пламя загорело в лёгких раньше, чем он добрался до того места, где на него напали прошлой ночью. Венти остановился, низко склонился, восстанавливая дыхание, и почти выпрямился, когда услышал знакомый голос: — Забыл что-то? Венти вскинулся, не прекращая часто и неглубоко дышать. Сяо стоял перед ним, засунув руки в карманы куртки. Из-за спины торчал чехол от гитары, кончик носа покраснел от холода, а брови были сведены к переносице, придавая лицу его выражение небольшого беспокойства. Пока Венти пытался найти слова, Сяо вытащил из кармана правую руку. С его указательного пальца свисала связка из двух ключей. — Вот, — протянул Сяо, передавая Венти ключи от квартиры и лифта. — И… Спасибо. За всё. Венти спрятал ключи в кармане брюк, обнял себя обеими руками, ёжась от холода, и выпалил: — Мне нужна твоя помощь! — Сяо нахмурился пуще прежнего и чуть опустил подбородок. — Музыканты не вышли сегодня на смену. Мадам Моро ищет замену, но я не думаю, что у неё это получится за час до выступления. Ты не обязан соглашаться, но… Сяо расстегнул куртку и накинул Венти на плечи. Грубая ткань пахла точно так же, как подушка, на которой тот спал этой ночью — Венти почувствовал лёгкий запах кожи и волос, когда заправлял постель днём. Стало в разы теплее. — Ты замёрз, — объяснил свои действия Сяо и на краткий миг опустил взгляд с лица Венти на открытые из-за сбившегося свитера ключицы. — Идём. По дороге расскажешь, что именно мне нужно сделать. Не зная себя от осознания привалившейся удачи, Венти широко улыбнулся и часто закивал. Не срываясь на бег, они двинулись в сторону выхода из парка. Венти засунул руки в карманы куртки Сяо, пальцами принимаясь перебирать какие-то смятые бумажки и что-то маленькое и твёрдое — судя по форме, скорее всего, медиатор. — Я дам тебе партитуру, — вещал он. — выделю твою часть. Обычно музыканты у нас играют и после моего выступления, но тебе необязательно это делать… То есть, конечно, хотелось бы, но всё зависит от твоего желания… Сяо пожал плечами — или поёжился от резкого порыва ветра, Венти не слишком хорошо понял. Он всё не мог поверить, что Сяо так просто согласился помочь ему с проведением сегодняшнего выступления… — И что мне за это будет? Впрочем, вот этого Венти и ожидал. Признаться, ему было нечего предложить Сяо — нет, Софи ему заплатит за выступление, это было очевидно, но что-то подсказывало Венти, что у Сяо мора никогда особенно не стояла в приоритете. Если судить по состоянию его гитары, которая вблизи выглядит так, будто вот-вот погибнет смертью храбрых, вовсе не морой можно привлечь его к чему-либо. — Всё, что захочешь?.. Венти с сомнением покосился на Сяо, как можно дальше пряча яркий проблеск надежды, когда тот возвёл к небу глаза и задумчиво хмыкнул. — Раньше я не говорил о своих желаниях, — протянул он преувеличенно безразлично. Венти закутался плотнее в куртку Сяо, хмурясь. — Но если ты сыграешь мне на флейте, то я готов тебе помочь. Венти заметно расслабился. Он рассмеялся и пихнул Сяо плечом. — Ты хочешь, чтобы я сыграл тебе на флейте? — переспросил он, не прекращая улыбаться, и Сяо кивнул, дёрнув уголком губ. — Без проблем! Хоть каждый день! Едва заметная слабая улыбка Сяо показалась Венти настолько очаровательной, что он невольно загляделся. Дорога до кабаре показалась чуть ли не минутной — уже совсем скоро Венти надавил на кнопку звонка у служебного входа, и Софи открыла им с такой скоростью, что у него появилось ощущение, что та всё это время простояла в коридоре. — Венти, mon cher, — выдохнула с облегчением Софи, запуская обоих внутрь. Сяо стянул с плеч чехол от гитары. — Не это ли тот самый талантливый гитарист, о котором ты мне говорил перед таким поспешным побегом? Венти не сдержал смешка и указал раскрытой ладонью на несколько растерянного Сяо. Тот разглядывал мадам Моро, взглядом подмечая аккуратно собранные волосы — должно быть, Софи привела себя в порядок за то время, что Венти отсутствовал — и чуть примятый подол платья. Его взгляд скользнул на отдающие грязно-оранжевым деревянные стены от малого количества лампочек и вернулся к Венти. — Позвольте представить вам моего старого друга, — произнёс тот. — Это Сяо, он родился и вырос в Ли Юэ, а сейчас путешествует по миру. Сяо, это мадам Моро. Она владеет этим кабаре. — Софи, mon ange, зови меня просто Софи, — с широкой улыбкой отозвалась мадам Моро, крепко пожимая Сяо руку. Тот несколько смутился от нового обращения — странно, наверное, но Венти как будто всего за одну ночь научился различать чужие эмоции лишь по сведённым бровям и разным положениям уголков губ. — Не передать словами, как я рада вас видеть! Словно божество, вы спустились к нам сегодня, чтобы спасти вечер, ох, я едва держу себя в руках! — Скорее, это божество направило меня к вам сегодня, — с абсолютно каменным лицом выдал Сяо, и Венти посмотрел на него с такими страшными глазами, что вся непроницаемость того треснула, сменившись усмешкой. Софи хихикнула, прикрыв рот ладонью. Скорее всего, она поняла фразу Сяо по-своему — и слава Архонтам. — Quand on est aimé on ne doute de rien, — произнесла она, хитро прищурившись, и Венти всего как будто бросило в ту самую печь пекарни на первом этаже, в которой готовят его любимые булочки. Лучше бы Софи всё поняла правильно. — Знаете, мадам Моро, мы, пожалуй, пойдём собираться, — прикрыв лицо ладонью, проговорил быстро Венти, подхватил Сяо под локоть и увёл в свою гримёрную. Краем глаза он заметил чужие порозовевшие кончики ушей и услышал тихий смех Софи. Наверное, не будь Сяо так обескуражен совершенно бесстыдным намёком Софи, то не позволил бы усадить себя на стул, как опозорившегося в лицее ребёнка. Впрочем, когда он отошёл от смущения, Венти уже восседал на туалетном столике и наносил на широкую кисть огромное количество пудры. — Старого друга? — протянул несколько скептично Сяо и чихнул. Венти не сдержал тихого смешка и, чуть придерживая его острый подбородок, принялся наносить пудру на впалые щёки. — Я играл тебе на флейте две с половиной тысячи лет назад, — мягко улыбаясь, слегка отстранённо заговорил Венти. Всё его сознание было поглощено нанесением сценического макияжа на лицо Сяо — говорил он больше на автомате. — Разве это не делает нас старыми друзьями? Сяо на несколько секунд прикрыл глаза, когда Венти начал наносить пудру на лоб, тщательно огибая фиолетовый ромб. Он позволил себе разомкнуть веки, когда широкая кисть оказалась отложена на столик. — Скорее, просто старыми, — заметил он, и Венти, едва начавший набирать на другую кисть румяна, прыснул. Венти почти начал наносить румяна, когда вдруг замер и нахмурился. — Ты не мог бы убрать волосы? — спросил он. — Немного пудры на них попало. Да и вообще мешаются немного. Сяо с готовностью кивнул и потянулся к чехлу от гитары, открыл замок небольшого кармашка и вытащил кисточку для рисования. Он быстро подобрал передние пряди, скрутил их на затылке в крошечный пучок с такой сноровкой, будто делал это очень часто, и закрепил кисточкой. Когда половину его лица не прикрывали волосы, Венти мог видеть, где у него заканчивались скулы, мог видеть чёткую линию челюсти и как будто бы прояснившийся взгляд. В тёплом свете гримёрной его глаза казались медовыми. Венти понял, что пялится — возможно, в этом помог бегающий по его лицу неоднозначный взгляд Сяо. — Ты такой красивый, — вздохнул он и тут же принялся наносить на щёки и нос Сяо румяна — совсем немного, чтобы он не выглядел так, будто только-только спустился с вершины Драконьего хребта. Сяо резко опустил взгляд куда-то на грудь Венти. — Почему ты так не собираешь волосы постоянно? Сяо промычал что-то неопределённое, но так и не ответил. Венти отложил румяна и задумчиво оглядел свою коллекцию разноцветных теней для глаз. Поводив ладонью над палетками, он произнёс: — Наверное, у нас они должны сочетаться… Может, красные? Сяо, кажется, перестал дышать. Венти подобрал тёмно-красные тени и посмотрел на него с небольшим беспокойством. — Давно ими не пользовался, — наконец, справился с собой Сяо, и Венти легко улыбнулся. Он не мог похвастаться большим опытом в том, чтобы красить кого-то ещё. Венти мысленно посетовал на типичное для уроженцев Ли Юэ нависшее веко, пока раздумывал, как будет грамотнее нанести тени. — Закрой глаза, — тихо произнёс он, и Сяо тут же подчинился. Ресницы его дрожали каждый раз, когда его век касалась тонкая кисть. Венти аккуратно поправил пальцем длинную стрелку, нарисовал такую же на другом глазу и чуть отстранился. — Открой. О Архонты. Венти сильно надеялся, что со стороны выглядел так, будто проверял, ровно ли ему удалось нарисовать стрелки, потому что сам он свои разглядывания мог с уверенностью назвать граничащими с неприличными. Стрелки получились ровными. Тихое дыхание, срывающееся с его уст, с трудом можно было назвать ровным. — Нормально? — спросил Сяо, и Венти моргнул. — Да, — выдавил он и неловко потянулся за тушью. Раскрыл коробочку, подобрал жёсткую кисточку и протянул тушь Сяо. — Плюнь сюда немного. Теперь посмотри наверх. Ресницы Сяо дрожали ещё сильнее, когда жёсткая кисть чуть задевала его нижние веки — на них появлялись крошечные пятна, и Венти следовало поскорее взять себя в руки, пока он полностью не испортил весь образ. Он глубоко выдохнул, успокоил трясущиеся пальцы и попросил Сяо немного прикрыть глаза. Когда с тушью было покончено, Венти убрал её и, замявшись, выцепил из гранённого стакана розоватый оттеночный бальзам для губ. Сам он пользовался таким же. — Приоткрой немного рот, — тихо попросил Венти. — Чуть меньше. Да, вот так. Он, аккуратно придерживая пальцами чужой подбородок, принялся наносить бальзам. Он чувствовал кожей лёгкое дыхание Сяо, видел глубокий взгляд, устремлённый на его ключицы, а ещё ощущал странное притяжение. Рука его дрогнула, и бальзам вышел за края губ. Венти тихо цыкнул и аккуратно стёр блестящий на свету след. — Готово, — просипел он и быстро прочистил горло. Он сполз с туалетного столика и дал Сяо посмотреться в зеркало. Тот аккуратно коснулся кончиками пальцев подбородка, поджал губы, распределяя ровнее бальзам, затем прикрыл один глаз и восхищённо выдохнул. Этот вздох отдался заалевшими щеками у Венти. — Нравится? Сяо тихо угукнул. Венти счёл это высшей степенью комплимента и быстро скрылся за дверью, промчался к сцене, незаметно прокрался в будку для музыкантов и стянул партитуру его песни прежде, чем кто-то из первых гостей его заметит. Когда он вернулся, Сяо уже сидел на тахте и настраивал гитару. Кисточку из волос он так и не убрал, но из-за наклона головы пучок постепенно ослабевал, а пара небольших прядей снова спала на его лоб. Он вскинулся, как только Венти протянул ему нотные листы. — Я быстренько накрашусь и присоединюсь, хорошо? — спросил Венти, и Сяо опять угукнул. Никогда ещё Венти не красился так быстро. Тёмно-красные тени делали его глаза более яркими — хотя, казалось бы, куда сильнее. Он суетливо распихал косметику по своим местам, подтащил стул к тахте и уселся напротив Сяо. Тот хмуро разглядывал ноты, затем наиграл медленно вступление и скривился. — Ты поёшь под это? — спросил он, и Венти склонил растерянно голову. — Что-то не так? Сяо убрал партитуру на другой край тахты и прохрустел пальцами. — Дай мне полчаса, — пробормотал он и подхватил ладонью верхнюю часть грифа. — Напишу что-нибудь интереснее. Венти присвистнул. Только и сумев, что развести руками, он скрылся за ширмой, быстро переоделся в костюм, кое-как отыскал другие чулки в массивном сундуке, надел маску и отправился на поиски Софи. Та нашлась в своём кабинете — она задумчиво сверялась с документами в поисках каких-то несостыковок. Венти в финансовых делах не разбирался и, если откровенно, совсем не стремился начинать. Софи, заметив его, тут же отложила бумаги и вымученно улыбнулась. — Mon ami, — позвала она, и Венти тут же уселся в кресло для посетителей. То пахло пылью, а на обивке подлокотника расплывалось пятно от когда-то пролитого вина. — Похоже, мне придётся искать новых музыкантов. Венти нахмурился. — Это не просто забастовка? — спросил он, и Софи медленно кивнула, протирая ладонями глаза. Тушь её осыпалась на округлых щеках. — Месьё Тенардье прислал телеграмму, — протянула она. — Написал, что он и вся его группа увольняются. Им пришло какое-то предложение, вот и… Венти откинулся на спинку кресла и сложил ногу на ногу. Брови ещё сильнее съехали к переносице, а зубы едва слышно скрипнули. Возмущению его не было предела. — Они не имели права уходить без предупреждения! — воскликнул он и всплеснул руками. — Они вообще понимают, в какую ситуацию нас с тобой поставили? Софи безрадостно усмехнулась. — Может, и понимают, — протянула она. — Но я точно знаю, что после такого никакой моры от меня не получат. По крайней мере, пока сами не приползут за авансом. Хочу посмотреть этим наглецам в глаза перед тем, как громко хлопну дверью перед их носами. Она цыкнула и тряханула головой. Софи натянула дежурную улыбку и глубоко вздохнула. — Как бы то ни было, — уже более весело произнесла она, — твоему вкусу я доверяю. Я почти уверена, что сегодняшняя смена обернётся полным провалом, но это ничего! Мы справимся, обязательно справимся. Венти склонил голову и скрестил руки на груди. — Не беспокойтесь, мадам Моро, — слабо улыбнулся он. — Мы с Сяо вас не подведём. По крайней мере, мы очень постараемся. Вдруг Софи ойкнула и потянулась к верхнему ящику письменного стола. Она вытащила оттуда расписной деревянный ларец и отсчитала пять купюр номиналом в сто моры каждая. — Передай это Сяо, — произнесла она и протянула деньги Венти. — Стандартная оплата за смену плюс надбавка за срочность. Это немного, но, может, ты знаешь, что я могу сделать для него ещё? Может, мне попросить повара приготовить для него что-нибудь? Венти честно задумался. Он понятия не имел, какие у Сяо были предпочтения в еде. Даже те же булочки он выбирал на свой вкус этим днём, а убежал слишком рано, чтобы узнать об их независимой оценке. Правда, если посмотреть с другой стороны… — Он оценит, если вы распорядитесь приготовить ему что-нибудь из кухни Ли Юэ, — уверенно заявил Венти и ослепительно улыбнулся. Софи кратко зажмурилась, как бы коря себя за то, что не догадалась об этом сама. — Кстати, мадам Моро, у нас, случаем, нигде не завалялась флейта? Софи нахмурилась и задумчиво возвела глаза к потолку. Она хмыкнула, как будто мысленно перебирала все их музыкальные инструменты, а затем пожала плечами. — Не припомню, mon cher, — протянула она. — Могу поискать, конечно, но не думаю, что у нас действительно найдётся что-то такое. Впрочем… Тут недалеко есть музыкальный магазин. Могу дать тебе контакты его владельца, он мой старый знакомый и, думаю, даже согласится сделать тебе скидку. Венти просиял и мелко кивнул, прежде чем раскланяться и вернуться в гримёрную. По пути он свернул к сцене и аккуратно отодвинул край кулисы. Он взглядом прошерстил толпу гостей и наткнулся на две знакомые фигуры у самой сцены. Месьё Жюльен и Дюпон снова решили почтить их своим присутствием сегодня вечером — это заставило Венти скривиться и быстро проскользнуть в коридор. Очевидно, его не собирались оставлять в покое. Обстоятельство, конечно, довольно удручающее. Когда Венти вернулся в гримёрную и передал деньги, Сяо поднял на него несколько замыленный взгляд. — Думаю, я закончил, — произнёс со следом неуверенности он, и Венти улыбнулся. — Послушай. Сяо зажал пальцами аккорд и принялся играть. Венти опустился на стул и оперся обеими руками о колени. Бой у этой песни был довольно быстрым, и даже так Сяо умудрялся отбивать ребром ладони по корпусу гитары определённый ритм. Венти прикрыл глаза и тут же представил, как будет двигаться по сцене под эту мелодию — получалось гораздо живее, чем с группой музыкантов под руководством месьё Тенардье. Поймав нужный ритм, Венти принялся пальцами похлопывать по колену, а сам запел, продолжая держать глаза закрытыми. Прошёл первый куплет, припев, второй куплет, но перед очередным припевом запнулся — Сяо завёл довольно длинный проигрыш, и Венти, распахнув глаза, восхищённо выдохнул. — Сейчас, — пробормотал Сяо, и Венти запел последний припев. В конце Сяо снова исполнил проигрыш, но куда более краткий, и провёл в последний раз по струнам. Он чуть дёрнул левой рукой, и мелодия задрожала, прежде чем замолкнуть. Он поднял ожидающий вердикта взгляд, и Венти не сдержал ярчайшей улыбки. — Mon amour, — заговорщически подмигнув, произнёс он, — мы взорвём это кабаре. У Сяо покраснели уши. Очаровательно. Они и взорвали. Сяо не стал подниматься на балкон для музыкантов — сел на авансцене, свесив одну ногу. Свет софитов на него почти не попадал, но Венти быстро посчитал, что в этом и была изначальная задумка — в конце концов, ключевым персонажем этого номера был именно он. Курчавые пряди из расплетённых косичек щекотали его щёки всё то время, что Венти пел, расслабленно пританцовывал на длинном проигрыше, вёл по лицу ладонью. Он заметил хмурый взгляд месьё Жюльена, направленный на Сяо, и не сдержал широкой улыбки, когда от аплодисментов едва не задрожали стены кабаре. Кто-то протянул Сяо цветы, но Венти не успел разглядеть этого гостя — он вытянул руку и перехватил в полёте глазурную лилию. Её лепестки плотно смежали бутон, и Венти прищурился, глядя на тот балкон, откуда она прилетела, но так и не сумел найти силуэт зрителя. Сяо оставался сидеть на месте. Венти глубоко поклонился, махнул залу рукой и скрылся за кулисами. На губах ждущей его у выхода со сцены Софи цвела широкая улыбка. — Mon ami, ты был прав, — прошептала она, когда гул аплодисментов стих, а Сяо заиграл снова. Эту мелодию Венти прежде не слышал — похоже, тот решил пройтись по своим сочинениям и таким образом «обкатать» программу, если она у него вообще была. — Это он написал мелодию? Mon ange, как есть mon ange! Венти хихикнул и уверенно кивнул. Он осторожно выглянул на сцену — Сяо отбивал по корпусу гитары пальцами замысловатый ритм, второй рукой доставая из волос кисть для рисования. Пряди спали на его лицо, он аккуратно вставил кисточку под струны у самого основания грифа и заиграл снова — мелодия приобрела таинственный и несколько даже потусторонний оттенок. Слабо улыбнувшись, Венти вернулся к Софи. — Я видел в зале месьё Жюльена, — произнёс он очень тихо. — Не возражаешь, если я с ним поговорю немного? Софи вскинула бровями и медленно кивнула. — Конечно, не возражаю, mon cher, — протянула она. — Могу я узнать, у тебя к нему есть какое-то дело? Венти свёл к переносице брови, раздумывая над ответом. Он принялся перебирать пальцами ткань манжета, плотно обхватившего его запястье, и прикусил губу. — Просто мне кажется, что у всех наших последних несчастий есть какая-то причина, — наконец, произнёс он, и Софи охнула. — Это очень серьёзное обвинение, mon ami. У тебя есть доказательства его причастности к поспешному увольнению наших музыкантов? Венти медленно покачал головой. Откровенно говоря, у него вообще никаких доказательств не было, лишь небольшие догадки. Даже о нападении прошлой ночью он ничего не знал наверняка, кроме того, что двое нанятых мужиков таскали в кармане его фотографию — это мало походило на доказательную базу. Да и Софи об этом случае совсем не нужно было знать — того и гляди, совсем от нервов дух испустит. — Я не стану его сразу обвинять во всех грехах человеческих, мадам Моро, — вновь натянув слабую улыбку, махнул рукой он. — Просто попытаюсь узнать что-нибудь. Помявшись, Софи медленно кивнула. Венти ободряюще сжал её локоть и заглянул в её серые глаза, прежде чем спуститься вниз по лестнице, оставить в гримёрной глазурную лилию, пройти по длинному коридору и проскользнуть в общий зал. На него поглядывали из-за некоторых столиков, тут и там слышались возбуждённые шепотки, а кто-то за ближайшим столиком вытащил камеру. Заметив это краем глаза, Венти не сдержался и отсалютовал решившему его сфотографировать зрителю. Щёлкнул затвор, из нижнего разреза камеры поползла пока ещё тёмная фотография. — Месьё Жюльен, — подал голос Венти, подойдя к ближайшему к сцене столику. Он почувствовал на себе краткий взгляд Сяо — наверняка обеспокоенный. Месьё Дюпон выронил из пальцев вилку и тут же подскочил, чтобы протянуть руку. — Месьё Поэт Ветров, — горячо зашептал он. — Вы были, как всегда, на высоте! Венти мягко улыбнулся, отвечая на рукопожатие, а затем опустился на свободный стул. Несравненная удача, что двое господ решили выбрать для сегодняшнего вечера именно этот столик — так Венти чувствовал себя в безопасности от непосредственной близости Сяо, а тот, в свою очередь, мог слышать каждое их слово, хоть и не показывал этого. Пальцы его сноровисто задевали струны, левая рука порхала по грифу гитары, а взглядом он, казалось, был полностью сосредоточен на своей игре. — Месьё Поэт Ветров, — улыбнулся месьё Жюльен, прежде чем отпить вина из своего бокала. — Признаться, я несколько удивлён вашим решением почтить нас своим присутствием. Полагаю, вы подумали над моим предложением? Венти пришлось контролировать каждую мышцу на лице, чтобы не выдать своих подозрений. Месьё Жюльен никак не показывал свою причастность к ночной попытке похищения — любезно улыбался, хоть глаза его оставались всё так же холодными, и периодически потягивал вино. Поза его была расслаблена, а взгляд преисполнен уверенности. Осознав, что он долго молчит, Венти покачал головой. — К сожалению, я всё ещё вынужден ответить вам отказом, — произнёс он и слабо улыбнулся, чтобы сгладить эффект от своих слов. Месьё Жюльен чуть поджал губы. — Не ожидал, что вы решите сегодня выбрать именно это место. Мне казалось, прошлым вечером тот балкон вас более чем устраивал. Краем глаза Венти заметил, как Сяо скользнул по нему обеспокоенным взглядом. Похоже, он сумел провести параллель между владельцем богатого театра, подмешавшем ему что-то в вино, и месьё Жюльеном, сидящем в паре метров от него. Сяо быстро опустил подбородок, натягивая на лицо маску неподдельной непроницаемости, как будто всё его внимание было направлено именно что к игре, и к разговорам он якобы не прислушивался. Улыбка месьё Жюльена не предвещала ничего хорошего. Похоже, он понял этот прозрачный намёк о его бесчестных методах ведения переговоров, а потому растянутые губы немногим стали напоминать оскал. — За такой краткий срок вам удалось отыскать поразительно талантливого музыканта, месьё Поэт Ветров, — произнёс он, и Венти нахмурился. Прямо месьё Жюльен о своей причастности к увольнению Тенардье и его группы он не говорил, а потому его слова слабо можно было счесть доказательством, но Венти не сдержался: — Полагаю, вы знаете об уходе наших предыдущих исполнителей? Месьё Дюпон снова выронил вилку. Оглушительно зазвенев о тарелку, она отскочила от стола и рухнула на пол. Мадемуазель Матьё, по счастливой случайности проходившая мимо, подобрала грязную вилку и довольно быстро вернулась с новой. — Об уходе? — переспросил месьё Жюльен с таким видом, будто он действительно был к этому причастен. Венти сжал под столом ладони в кулаки. — Понятия не имею, о чём вы, но мне ужасно жаль это слышать. Полагаю, их увольнение повлекло за собой ряд огромных проблем. И пускай весь его вид говорил о виновности, пока месьё Жюльен прямо не скажет об этом, Венти был бессилен. Это понимали все, кто хоть немного участвовал в разговоре или слышал его. Сяо немного сбился с ритма, но быстро взял себя в руки. — Вы правы, — протянул Венти и, поджав губы, медленно поднялся со своего места. — Хорошо, что нам быстро удалось найти решение этой проблемы. Приятного вам вечера, месьё Жюльен, месьё Дюпон. Кратко склонив голову, Венти развернулся и скрылся за дверью для персонала. На языке расползалась горечь от разговора, не приведшего почти ни к какому результату. По крайней мере, теперь он был абсолютно уверен, что месьё Жюльен, действительно, подговорил музыкантов не выходить на смену — возможно, предложил им работу у себя — и был тем самым заказчиком похищения. Его первое предположение, что Венти подумал над его вчерашним предложением, непрозрачно на это намекало. Переодевшись в гримёрной, Венти попросил у Софи адрес музыкального магазина, которым владел её старый знакомый, и поспешил туда. Флейт там почти не было — всего лишь пара сяо разных расцветок. Опять же, Венти давным-давно музицировал с Чжун Ли именно что с дицзы, но быстро подумал, что все бамбуковые флейты так или иначе похожи друг на друга. Остановив свой выбор на белой флейте сяо, он расплатился с владельцем — очаровательным полноватым мужичком с закрученными каштановыми усами и военной стрижкой — и вернулся в кабаре быстрее, чем Сяо закончил выступать. Гостей к тому часу осталось совсем немного, как бывало всегда, когда Венти переставал появляться на сцене чаще, чем раз в полчаса. Месьё Жюльен со своим ассистентом тоже ушли. Софи восхищённо ахнула, когда увидела в руках Венти флейту. — Mon cher, неужели ты хочешь сыграть? — спросила она с надеждой в голосе, и Венти не сдержал улыбки. — Простите, мадам Моро, но сегодня я обещал сыграть Сяо, — отозвался он. — Но это не значит, что я не сыграю когда-нибудь на сцене! Софи с готовностью кивнула, как бы принимая условия и надеясь на их будущее исполнение. Когда же Сяо исчерпал весь свой репертуар, он покинул сцену, не поклонившись, и вернулся в гримёрную с тем цветочным букетом, который ему кто-то подарил в начале вечера. Волосы он снова собрал в пучок, хотя никто его об этом не просил. Венти к тому моменту успел немного разыграться, вспомнить, каково это — играть на флейте, и стереть пудру с румянами. С подводкой он безжалостно расправится уже дома, когда доберётся до мыла. Первым делом Сяо обратил внимание на лежащую с края туалетного столика глазурную лилию. Его глаза расширились от неподдельного удивления, и Венти заинтригованно склонил голову. — Откуда она у тебя? — спросил Сяо с крайне странным придыханием. — Бросил кто-то с балкона. Ты разве не видел? Сяо чуть качнул головой и подобрал лилию. Он чуть отодвинул один лепесток, коснулся носом небольшого бутона и шумно вздохнул, прикрыв глаза. — Глазурные лилии не растут уже десять лет, — произнёс он медленно, и Венти едва не выронил влажную и грязную салфетку, какой стирал пудру. — Не видел ни одной с того землетрясения. То есть, в дикой природе… — Ты думаешь?.. Сяо не ответил. Он аккуратно вернул глазурную лилию на место вместе со своим букетом и, задержавшись на миг пальцами на тонком кривом стебле, отвернулся к пустому чехлу, чтобы сложить в него гитару. Он поправил кисточку, скрепляющую его волосы, провёл пальцем по щеке и посмотрел на след от румян и пудры, а затем, подумав немного, повёл плечом и не стал тянуться за чистой салфеткой. Выбросив свою, Венти развернулся на стуле и подобрал с колен флейту. — Сяо? — позвал он, и тот обернулся. Завидев флейту в пальцах Венти, он замер, как стоял — с чехлом в руке и пальцами в волосах. — Думаю, я готов сыграть тебе. Тот только и смог, что кивнуть и опуститься на скрипучую тахту. Облизнув губы, Венти поднёс к ним конец флейты и на пробу вздохнул. Он долго вспоминал нужное положение губ, чтобы звук сяо не был грязным и свистящим. Ни единой мелодии так и не пришло к нему на ум, поэтому пальцы его двигались больше интуитивно, чем как-либо ещё. У сяо было более чистое, умиротворяющее звучание, в отличие от пронзительной и непокорной дицзы. Краем сознания ему подумалось, что Чжун Ли понравился бы дуэт благородных гуциня и сяо — как жаль, что темпераментность дицзы была для Венти куда ближе. Венти глубоко вздохнул и продолжил играть. Сяо никак не мешал ему — только оперся пяткой в край тахты и уложил на колено подбородок. Его взгляд можно было назвать разве что очарованным. Венти сосредоточился на игре, не позволяя румянцу выступить на щеках. Когда последняя нота растворилась в воздухе тесной гримёрной, Венти убрал флейту на туалетный столик и слабо улыбнулся. — Как тебе? — спросил он, и взгляд Сяо забегал по его лицу. — Совсем не похоже на то, что ты играл тогда, — сипло протянул он, и Венти улыбнулся чуть шире. — Но это не плохо. Мне понравилось. Спасибо. Самодовольно приосанившись, Венти поднялся со стула, перебросил своё пальто через ширму и опустился на освободившееся место на тахте. Их колени соприкоснулись, но никто не отодвинулся. — Можно спросить? — подал голос Сяо, опустив взгляд в пол, и Венти угукнул. — Почему этот Жюльен называл тебя Поэтом Ветров? Венти развеселился от одного этого вопроса. Его улыбка стала ещё шире, и он с готовностью заговорил: — Это мой сценический псевдоним. Моё настоящее имя знают только мадам Моро и ты. В смысле, Венти. Про Барбатоса вообще молчу. Сяо заинтересованно склонил голову, а затем развернулся на тахте, оперся спиной о низкий подлокотник и уложил удобнее ногу. Жёсткая ткань его штанов оцарапала бедро Венти даже сквозь брюки. — Знаешь, — мотнув головой, произнёс Венти с лёгким оттенком печали, — иногда хочется избавиться от этого псевдонима. Если бы не мадам Моро, я бы совсем позабыл собственное имя. Сяо тихо хмыкнул, а затем дёрнул уголком губ и уложил на подлокотник правый локоть. Вся его поза выдавала полную расслабленность, а в самой глубине ярких глаз взметнулось веселье, хотя лицом он этого совершенно не показывал. Венти следил за ним с лёгкой растерянностью, ожидая хоть какого-то продолжения, но Сяо молчал. Наверное, следовало подобрать другую тему для разговора… — Венти? — позвал его Сяо, и он чуть нахмурился. — Что? Сяо вновь замолчал. Веселья в его глазах стало куда больше — того и гляди, и вовсе вот-вот улыбнётся. — Венти, — позвал его Сяо вновь, и он не сдержал тихого смеха. Сяо оттолкнулся от жёсткого подлокотника и чуть наклонился вперёд. — Венти. Венти прикрыл на краткий миг глаза и широко улыбнулся, принимая правила игры. — Сяо, — позвал он и тоже немного наклонился. Тот не отстранился — наоборот, приблизился ещё совсем ненамного. Они были до того близко друг к другу, что Венти невольно подумал, что их игра определённо ведёт куда-то на территорию, на которую он ступал до того давно, что и не вспомнит точного времени. Венти выставил вперёд ладонь — та утонула в жёсткой ткани тахты совсем рядом с чужим бедром. — Венти, — выдохнул Сяо едва слышно, и лёгкий акцент Ли Юэ в собственном имени совсем расплавил Венти изнутри. Он первым подался вперёд и прижался к губам Сяо — липким от бальзама и немного солёным. О его щеку разбился шумный выдох, грудь заныла, будто всю её зажало плотными ремнями, а в голове что-то определённо взорвалось. Он зажмурился, его чуть повело в сторону, и ладонь его быстро сжала чужое колено. На подбородке остался липкий след от оттеночного бальзама, когда Сяо ответил на поцелуй, чуть подался вперёд и накрыл щеку Венти ладонью. Пальцы его были грубыми и жёсткими от частой практики игры на гитаре. Венти разомкнул губы и поцеловал Сяо снова, но уже чуть глубже. Его ладонь скользнула по чужой водолазке вверх, пока не остановилась на сгибе воротника, а затем нерешительно удержала острый подбородок. Целоваться Сяо не умел — от этого осознания Венти не сдержал резкого выдоха. Грубые пальцы зарылись в его волосы, Венти от небольшого толчка уткнулся носом в щеку Сяо и издал краткий и тихий стон, от одного звучания которого по щекам расползся жар, как сырое яйцо по холодной сковороде. Он сильнее сжал ткань чужих штанов и аккуратно коснулся кончиком языка нижней губы Сяо. Сдавленно промычав что-то неопределённое, тот резко отстранился. Глаза его блестели, а на подбородке остался розоватый след от бальзама для губ. Уши у него были красными-красными. — Mon amour? — неуверенно протянул шёпотом Венти, и Сяо, выдохнув, поцеловал его снова. Венти потянулся ладонью к его волосам и, замешкавшись, вытащил из небольшого пучка кисточку. Передние длинные пряди упали Сяо на лицо и тут же защекотали щёки Венти. Они пытались быть крайне аккуратными, не позволяли себе ступить дальше — лишь изучали губы друг друга, даже не пытаясь сжать их зубами или коснуться языком. Раздался стук в дверь, и Венти быстро отпрянул. Кажется, он услышал, как его позвала Софи. — Минутку! — крикнул он и не сдержал тихого смешка, когда снова взглянул на Сяо — весь оттеночный бальзам смазался по его губам, следы остались на подбородке и под носом, и Венти принялся аккуратно их стирать большими пальцами. — Поможешь? Сяо, спохватившись, точно так же стёр следы на коже Венти. Щёки его пылали — Венти чувствовал жар, пока касался его лица. — Войдите! — крикнул Венти снова, когда все доказательства события последних нескольких минут были надёжно стёрты. Дверь гримёрной скрипнула, и на пороге появилась Софи — одетая в тёплое пальто и с обмотанным вокруг головы шарфом. Её взгляд — до этой секунды несколько усталый и загруженный — быстро сменился хитрым прищуром, стоило ей только посмотреть на них обоих. — Пора домой, mes chéris, — протянула она со знающей улыбкой, и Венти покраснел пуще прежнего. То ли растрёпанные волосы, то ли сбитые воротники у них обоих, то ли ещё что-то громко выдало ей о том, что в последние минуты Сяо с Венти самозабвенно целовались на старой скрипучей тахте гримёрной. Стыдно. — Merci encore une fois, Xiao, — продолжила Софи. Тот только и смог, что мелко кивнуть. — Давайте-давайте, ключи-то от здания у меня. Венти с удивительной сноровкой подскочил, подхватил своё пальто и куртку Сяо, дождался, пока тот заберёт цветы и чехол от гитары, и первым вывалился на улицу. Ночной холод поздней осени быстро привёл его в порядок — Венти не успел даже накинуть пальто, как жар на щеках сгинул без следа. Он подержал цветы и гитару, пока Сяо застёгивал куртку, а затем оба с крайней неловкостью попрощались с Софи и поспешно двинулись в сторону парка. До конца набережной они шли в молчании. Венти всё никак не мог сбросить с груди тянущее чувство, которое всё продолжало возвращать его в гримёрную и силком усаживать на тахту. На губах оставалось фантомное давление чужих губ, щёки как будто продолжало обжигать чужим дыханием. Венти остановился у самой границы парка и издал мычащий звук. Сяо взглянул на него со следом слабой растерянности. — Нам надо говорить об этом? — спросил Венти, и Сяо склонил голову. — Я не очень хорош в этом, — протянул он тихо и шмыгнул носом. — Ты хочешь, не знаю, продолжить? То есть… Он запнулся и замолк. Венти улыбнулся — ещё чуть-чуть, и будет сражён наповал. — Думаю, да, — отозвался он, засунув одну руку в карман — другая была занята цветами. Сяо издал совсем слабый облегчённый вздох. — Хорошо, — произнёс он ещё тише. — Я тоже. Венти издал беззлобный смешок и первым переступил границу парка. За ними, вроде как, никто не следовал — ночь выдалась мирной и безоблачной. Луна едва-едва пробивалась сквозь голые ветви деревьев, но не могла перебить свечение фонарей. Вскоре Венти вновь остановился и прищурился. Фонари исчезли, чуть впереди виднелось то самое дерево, у которого на него напали. Он мельком оглянулся — никого. — Сяо? — позвал он тихо. Тот обернулся и перехватил ремешок гитарного чехла. — Поцелуй меня? Сяо огляделся и нахмурился. — Здесь? — переспросил он и, дождавшись кивка, чуть поджал губы. — Почему? Венти неровно усмехнулся и ткнул в землю пальцем. — Здесь меня избили, — поведал он, — а тут ты уложил на лопатки двоих мужиков вдвое больше тебя. Чем не романтичное место? Признаться, Венти хотелось, чтобы воспоминания о нападении затмились чем-то более приятным и радостным — теперь, когда они с Сяо неловко, но обсудили свои желания, он мог поцеловать его в любой момент. Ночь всегда располагает к романтике — почему бы и не позволить себе такую маленькую слабость, ведь так? Похоже, Сяо тоже об этом подумал, а потому шагнул на низкий бордюр — теперь он был на полголовы выше Венти, — чуть прикусил губу, разглядывая его с нового ракурса, прежде чем пропустить между пальцев всё ещё курчавые чёрно-бирюзовые пряди на висках, обхватить ладонями его лицо и почти невесомо коснуться его губ своими. Венти чувствовал, как его волосы резко изгибаются, проходят между указательными и средними пальцами Сяо, опускаются ниже и щекочут челюсть. И пускай с Сяо он целовался не в первый раз — второй, если точнее, — цветы он всё равно едва не выронил. Он отнял от букетов одну руку и аккуратно сжал ладонью низ чужой куртки, прежде чем разомкнуть губы. Странно, наверное, но этот поцелуй был ещё более аккуратнее первого. Их дыхание смешивалось и обращалось в едва заметный пар, Венти чуть отстранился, чтобы кончиком носа провести по щеке Сяо и оставить лёгкий поцелуй в уголке чужих губ. Ему было очень хорошо сейчас — лучше, чем много лет до этого. Что-то похожее он испытывал, когда пел на сцене, только всё казалось не таким невесомым и интимным. Возможно, несколько веков назад та же Паймон, завидев их двоих, заверещала бы что-то о запрете целоваться на морозе. Возможно, тогда бы Венти только весело рассмеялся, дескать, я здесь не при чём. Сяо отстранился первым совсем ненамного, заглянул Венти в глаза и облизнул губы. Он так и не убрал ладоней с его щёк — тепло. — Думаю, мы заслужили выпить по бокалу вина и лечь спать, — выдохнул Венти, и Сяо слегка отстранённо кивнул. Дома вина им хватало обоим максимум на несколько глотков. На балконе сидеть было холодно, и Венти вынес из спальни огромное одеяло — стало в разы теплее, но неудобнее. И всё же они не спешили возвращаться на кухню, устраиваться за обеденным столом и вслушиваться в тиканье часов с кукушкой, совершенно уродливых. Этажом ниже вновь чиркнули спичками, запахло сигаретным дымом, и Венти краем сознания подметил, что всю ночь теперь будет чувствовать от одеяла запах мадемуазель де Сорель. Может, даже несколько ночей — Архонты только знают, какие сигареты курила его соседка, но запах от них оставался надолго. Венти отставил пустой бокал на пол и откинулся на стуле. Он задрал голову, разглядывая довольно крупную луну — эта ночь выдалась совершенно безоблачной, но свет уличных фонарей заслонял звёзды. Вроде бы, такое освещение сильно облегчало жизнь всем в Тейвате, но Венти порой скучал по тем временам, когда без фонаря за пределы города лучше и шагу не ступать — заблудишься в темноте и сорвёшься ненароком со скалы. Наверное, тоска по былому не была чем-то хорошим, но Венти старался не придавать этому значения. — Я плохо что смыслю в таких разговорах, — вдруг начал Сяо. Взгляд его — то ли пустой, то ли задумчивый — был устремлён куда-то поверх крыш домов напротив, — но этот Жюльен тебе угрожал? Венти прищурился и не сдержал усмешки. Сяо наверняка понимал, что мадемуазель де Сорель может слышать каждое их слово, а потому специально завёл эту тему, когда она вышла на балкон, чтобы ненавязчиво подтолкнуть Венти к решению его проблемы. Может, в этом и был смысл — придание ей огласки однозначно заставит месьё Жюльена забыть о своих амбициях на какое-то время, но это не означало, что он не вернётся ещё сильнее раздражённый и готовый на более решительные меры, чем до этого. В конце концов, попытка похищения и переманивание музыкантов — детский лепет по сравнению с тем, что он действительно способен сделать. — Нет, — отозвался, наконец, Венти. — Он дал понять, что виновен в уходе музыкантов, но не признался в этом прямо. И раз у меня нет доказательств его причастности, то и сделать я пока ничего не могу. — Планируешь пустить всё на самотёк? Венти качнул головой и уперся мыском в перекладины балкона. Босую ногу пронзил холод. — Подожду его следующего хода. Он твёрдо решил переманить меня к себе в театр, так что, думаю, он не заставит нас ждать. Сяо тихо хмыкнул и осушил свой бокал. Неясно было, отчего его щёки покраснели сильнее — от холода или выпитого вина, но глаза его сияли ярче уличных фонарей. Венти опустил ногу и облокотился о перила балкона, чтобы продолжать бесстыдно его разглядывать. Жаль, наверное, что они не встретились раньше. Венти бы всё отдал, чтобы посмотреть на Сяо из прошлого — может, тогда из него лучами не сквозило тянущее одиночество. В конце концов, тогда у него были другие Адепты, был Чжун Ли, была Люмин, таскающая ему миндальный тофу. Может, и Венти встал бы с ними в один ряд: приносил бы самые сочные мондштадские яблоки и вкуснейшее вино из одуванчиков. Уже лёжа в постели, утыкаясь носом куда-то Сяо в щёку, вдыхая оставшийся на одеяле запах сигарет и засыпая, Венти пытался представить, как сложились бы их судьбы, познакомься они несколько веков назад. В глобальном смысле, конечно, ничего бы не изменилось, но… Может, тогда бы Венти и вовсе не решился сбегать из Мондштадта? Или, наоборот, решился бы куда быстрее, но хотя бы он не был все эти годы совсем один. Утром Венти опять проснулся первым. Он, конечно, был наслышан об обязанностях Адептов Ли Юэ, да и Сяо обмолвился о его прежнем ночном образе жизни, но сейчас ему казалось, что тот твёрдо решил отсыпаться за все бессонные ночи, каких у Сяо было больше двух тысяч лет. Потому было ещё забавнее наблюдать, как он каждое утро словно восставал из мёртвых, кое-как пытался разлепить всё ещё сонные глаза и отправлялся в ванную, чтобы урвать там последние крохи сна, пока вода совсем не остынет. По крайней мере, Венти приписал Сяо именно такой образ жизни, завидев поведение того лишь однажды утром. Он снова успел спуститься в пекарню, заметить направленный на него задумчивый взгляд мадемуазель де Сорель, но сбежать с пакетом булочек быстрее, чем та решится заговорить с ним. Уже вернувшись, он вытащил из верхнего шкафчика кухни упаковку куриных яиц и, не мудрствуя лукаво, разбил в разогретую сковороду все шесть штук, что у него были. Он вполне мог попытаться приготовить омлет, но его кулинарные способности никогда не поднимались хоть немногим выше срывания яблока с ветки дерева. Яичница в сковороде скворчала и стреляла маслом, забрызгивала плиту и прожарилась до чёрной корки внизу, но оставалась жидкой сверху. Что-то Венти подсказывало, что где-то он сильно ошибся. Он услышал шаркающие шаги в коридоре и вполне себе ожидал, что Сяо поздоровается с ним прежде, чем ускользнёт досыпать в ванную, но всё равно едва не перевернул сковороду, когда его обняли со спины. Сяо уложил подбородок на его плечо, сонливо растёкся по нему и шумно выдохнул в шею. — Вкусно пахнет, — пробормотал он, и Венти нервно хмыкнул. — Гарью? — уточнил он, и Сяо неопределённо промычал что-то. — Да, слушай, и правда вкусно. Яичницу он всё равно выкинул. Поскольку сегодня ему не нужно было приходить в кабаре пораньше, чтобы перевесить занавес, Венти дождался, пока Сяо не выйдет из ванной — куда более бодрый и посвежевший, — вымылся сам и заварил остатки чая. Они вместе позавтракали, почти не разговаривая — Сяо в принципе не был похож на раннюю пташку, а к Венти подступили воспоминания о прошедшей ночи и об их обсуждении месьё Жюльена. Воспоминания эти навевали неясную тревогу, а потому Венти задумчиво жевал булочки, совершенно не чувствуя их вкуса, и сложил нужную ему косметику в небольшой саквояж — накрасится в гримёрной, и Архонты с плохим освещением. С Сяо-то он ведь справился вчера. Вышли из дома они вместе. У перехода к парку перед ними остановился автомобиль. Водитель как-то слился с общим пейзажем — совершенно непримечательный мужичок в кепке и тёплой куртке, — а вот пассажир одним своим видом заставил Венти округлить глаза. Месьё Жюльен выглядел так, будто собирался отправиться на какое-нибудь мероприятие для богачей всея Фонтейна за город. На его шляпе-цилиндре не было ни пылинки, шёлковые лацканы пиджака до зайчиков в глазах отражали солнечный свет, а в руках он сжимал трость со стеклянным набалдашником. — Месьё Поэт Ветров, — произнёс он с дружелюбной улыбкой, — какая неожиданная встреча! Откровенно говоря, Венти эту встречу неожиданной совсем не находил. Он бы больше удивился, если бы месьё Жюльен и вовсе сегодня не попался ему на глаза. Сяо разглядывал его со слегка враждебной искрой в прищуренных глазах, а затем выдал такую фразу, от которой Венти едва не взорвался от хохота: — J’ai vu cet enculé en Liyue. Vend-il bites en bois. Лицо месьё Жюльена перекосило от раздражения — наверняка всё его самообладание ушло на то, чтобы не выдавать величину своего истинного гнева из-за неприкрытого оскорбления. Сяо продолжал стоять, как будто не произнёс только что откровеннейшую ложь, на какую только можно было пойти в данной ситуации — брови его даже не были сведены к переносице, а уголки губ не оказались опущены, из-за чего его лицу придавалось выражение искренней невинности. Он сцепил руки в замок за ровной спиной и чуть склонил голову. Венти засмеялся ещё громче. Кажется, на него прохожие озирались, да и Архонты с ними. Он, конечно, попытался взять свои эмоции под контроль, но из-за безуспешных попыток только разболелся живот. Неясно, придавало ли чести то, что месьё Жюльен стоически подождал, пока Венти отсмеётся вдоволь, прежде чем зашипеть похуже покойного уже как пару тысячелетий Оробаси но микото: — Нелепая клевета. Полагаю, вы, месьё Поэт Ветров, выбирали этого щенка не по музыкальным навыкам, а по умению тявкать? Сяо оскорблённым не выглядел, но что-то в его лице всё же неуловимо изменилось, и напускная невинность его бесследно исчезла. Венти уложил руку на его плечо и повернулся к Жюльену: — Вы остановились на переходе, чтобы просто с нами поздороваться? Видите ли, регулировщик на вас начинает недобро поглядывать. Водитель изменился в лице, принялся воровато оглядываться и попытался тактично кашлянуть, чтобы намекнуть месьё Жюльену о необходимости ехать дальше, но все его усилия остались незамеченными: — На самом деле, я бы хотел поговорить с вами наедине, месьё Поэт Ветров. Полагаю, вы тоже понимаете, что у нас есть парочка вещей, которые нам стоит обсудить. Венти вскинул бровями и склонил голову. Он не ожидал, что месьё Жюльен решит так прямо заявить о своих намерениях, что сделает это при свете дня посреди оживлённой улицы, и что даже в приглашении откроет дверь автомобиля. Ему предоставлена уникальная возможность расставить все точки над i, убедить Жюльена отступиться от своих целей и оставить его и «Lune de Fontaine» в покое. Венти уже успел шагнуть в сторону автомобиля, как Сяо перехватил его за локоть. Он молчал, но Венти как будто мысленно слышал, что тот пытался ему сказать одним только взволнованным взглядом, а потому поспешил заговорить: — Я сомневаюсь, что месьё Жюльен прямо сейчас может представлять опасность, не правда ли? Жюльен вскинул бровями, из-за чего лицо его приобрело выражение неподдельного удивления. — Неужели вы обвиняете меня в чём-то, месьё Поэт Ветров? — спросил он, и Венти едва удержался, чтобы не скривиться. Сяо на краткий миг сильнее сжал пальцы на его локте, а затем ослабил хватку. — Десять минут, — пробормотал он. — Потом я иду к жандармам. Здесь куча свидетелей. Признаться, Венти достаточно много слышал об Адептах Ли Юэ, несколько раз видел их в действии и помнил рассказы Сяо о своей жизни до падения Селестии, чтобы облегчённо выдохнуть на словах о жандармах. Если бы он решил отправиться искать возмездия самостоятельно, то это вполне могло повлечь за собой множество обременительных трудностей. Например, Венти не слишком хорошо разбирался в том, куда прятать мёртвые тела. — Полагаю, этого времени нам хватит, — слабо улыбнулся месьё Жюльен, взглянув на часы. Лицо его побледнело, стоило ему взглянуть Сяо в глаза — в них не отражалось ничего хорошего. Венти был даже вполне уверен, что заметил напряжение, какое он однажды увидел в глазах Люмин перед сражением с Двалином. Напряжение это часто выливалось в огненную ярость в битве. Венти позволил себе слабо улыбнуться, прежде чем залезть в автомобиль. Водитель облегчённо вздохнул, прежде чем выжать педаль газа и, наконец, уехать с регулируемого перекрёстка. Вполне вероятно, в ближайшие дни месьё Жюльен найдёт в утренней почте нехилый штраф за парковку в неположенном месте, но Венти было так всё равно на эту мысль, что он не стал заострять на ней внимание. — И что же вы хотели со мной обсудить? — спросил он, собравшись и насупившись. Само собой, у него были подозрения, но он не желал говорить о них первым. Кажется, месьё Жюльен это понял, а потому не стал тратить драгоценные десять минут на ненужные расшаркивания и заговорил прямо: — Я хочу, чтобы вы работали в моём театре. Голос у него был тихим, но оттого в нём проглядывались нотки решительной требовательности. Венти решительно не нравилось, когда с ним разговаривали таким образом — эта черта у него не изменилась ещё с тех давних времён, какие помнят только он и другие выжившие бессмертные. — Какая досада, — процедил он, — потому что я у вас работать не хочу. Месьё Жюльен поджал губы. — Есть хоть одна адекватная причина, почему захудалое кабаре вам кажется милее лучшего театра Фонтейна? — спросил он, и Венти пожал плечами. Ему казалось, что двумя днями ранее он довольно однозначно поведал о своём нежелании раскрывать перед незнакомцем душу, а потому и сейчас был намерен молчать. Действительно, поймёт ли его месьё Жюльен, если он скажет, что «Lune de Fontaine» напоминает ему о закрывшейся пару сотен лет назад «Доле Ангелов»? — Вы ведь понимаете, что я могу сделать так, что вы в любом случае придёте ко мне? — Если вы намекаете, что способны добиться закрытия кабаре, то это не сработает, — протянул Венти, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Я работаю для своего удовольствия. Деньги никогда не стояли у меня в приоритете. Можете переманивать наших музыкантов, можете хоть у сотни человек заказать моё похищение, но я не стану работать на вас. Месьё Жюльен хмыкнул и потянулся ко внутреннему карману пиджака. Его рука по запястье скрылась за плотной серой тканью, немного покопалась там и выудила несколько небольших листков бумаги. Венти прищурился, разглядывая их, пока не понял, что в пальцах его собеседник сжимал тонкую пачку фотографий. — В таком случае, может, это поможет вас убедить. Венти стоило огромных усилий, чтобы не уронить челюсть. На всех фотографиях были изображены он и Сяо. Они стояли в тёмной аллее парка, целовались у широкого дерева. На некоторых было чётко видно его лицо, чуть покрасневшее от мороза, растрепавшиеся курчавые волосы и то, как его рука, не занятая букетом цветов, бережно сжимает ткань куртки на груди Сяо. Несколько, правда, оказались достаточно смазанными, чтобы предположить, что фотограф спешил спрятаться в укрытии — на одной из них Венти смотрел прямо в камеру. Венти не помнил, чтобы за ними кто-то следил. Пускай он смотрел точно в камеру, но явно не замечал фотографа. — Ваша работа? — спросил он преувеличенно безразлично. Пальцами он вцепился в эти фотографии так, что подушечки быстро заболели, а кисти чуть зашлись мелкой дрожью. Он даже не мог понять, что именно вызвало в нём такую реакцию: то, что его пытались шантажировать, или то, что за ним следили вчера вечером, а он даже этого не заметил. — Думаю, вы осознаёте серьёзность моих намерений, — проигнорировал его вопрос месьё Жюльен. — В моих силах устроить вас на работу в мой театр, но также в моих силах сделать так, что ваша репутация не позволит вам работать вообще. Чем дольше Венти смотрел на фотографии, на которых он доверительно прикрывает глаза, невесомо сминает губы Сяо и чуть выставляет вперёд ногу, чтобы аккуратно прижаться к нему ближе, тем сильнее его накрывало покрывало беспомощной тревоги. Ему казалось, что на его грудь кто-то положил несколько гигантских булыжников, которые не позволяли нормально вздохнуть. К щекам приливал жар, а в горле сворачивался мерзкий ком. — Полноценное похищение не входило в мои планы, — продолжил Жюльен. — Я должен был появиться в нужный момент, вызвать жандармов, попросить в качестве благодарности выступить у меня всего один раз. Тогда я смог бы убедить вас начать работать у меня на полной ставке. Жаль, конечно, что ваш… знакомый помешал этому. — Остановите машину. Месьё Жюльен криво улыбнулся и дал отмашку водителю остановиться. Венти вывалился из автомобиля на нетвёрдых ногах, едва осознавая, что прячет полученные фотографии в кармане пальто. Он плохо понимал, где именно находится, но чётко помнил, что водитель всё время ехал прямо и никуда не сворачивал. Он, слепо глядя в вымощенный булыжником тротуар, двинулся в сторону того перекрёстка, где наверняка оставался ждать его Сяо, и только спустя несколько шагов услышал крик месьё Жюльена: — Я буду ждать вашего ответа к завтрашнему вечеру, месьё Поэт Ветров! Слова эти разбились о его спину до того живо, что с Венти бы сталось отыскать на ней вечером парочку синяков. Он не обернулся, не попрощался, ни единым жестом не дал понять, что действительно услышал чужой крик. Все его мысли вращались вокруг фотографий, огнём пожирающих его правый карман. Если месьё Жюльен не потребовал их обратно, значит, он наверняка сделал запасные копии. Если месьё Жюльен дошёл до подобного уровня шантажа, то он действительно готов разрушить чужую карьеру, если его план не удастся. Разве… Он и сам не заметил, как добрался до перекрёстка, как дошёл до двинувшегося в его сторону Сяо, как уткнулся лбом в чужой перекат плеча. Венти почувствовал, как покрасневшие от холода руки обвили его спину и прижали к себе, позволили прерывисто вздохнуть и стиснуть пальцами грубую ткань куртки. Он крепко зажмурился и напрягся всем телом. — Что он сделал? — услышал он голос Сяо, и Венти бы почти уверен, что в чужом тоне проскользнуло что-то угрожающее. Венти вытащил из кармана пачку фотографий, не отрываясь от переката плеча. Одна рука с его спины исчезла, по его щеке мазнул чужой подбородок — Сяо разглядывал верхнюю фотографию и ничего не говорил некоторое время. Странно, наверное, но Венти ужасно хотелось, чтобы он что-то сказал. — Он грозится их опубликовать где-то? Венти слабо кивнул, но ничего не сказал. Он боялся, что собственный голос сможет сейчас его подвести. — Ясно, — пробормотал Сяо. Венти почувствовал, как дёрнулось его пальто — наверняка фотографии сложили обратно в карман. — Мы можем уехать куда-нибудь, знаешь? В Инадзуму, например. Там всё ещё преобладает национальная культура, о тебе вряд ли кто-то знает. — Я не хочу уезжать, — прошептал Венти. — Я мог бы попросить Гань Юй подделать тебе документы, — помолчав немного, продолжил бормотать Сяо. Кажется, он хотел продолжить, но кто-то из прохожих спросил что-то с той стороны улицы — Венти не вслушивался, — и Сяо прокричал: — Occupe-toi de tes affaires! Венти против воли прыснул. — Грубо, — протянул он и отстранился. Сяо переместил ладони с его спины на запястья, осторожно сжал его пальцы и дёрнул уголком губ. — Потерпит. Может, научится не лезть в чужие дела. Венти театрально вздохнул. — Было бы всё так просто, — протянул он и улыбнулся. — Идём. Мы же не хотим заставлять мадам Моро волноваться, ведь так? Только на подходе к кабаре Венти в голову пришла идея, которая может как спасти его работу, так и полностью уничтожить. Понятное дело, он не собирался поддаваться шантажу месьё Жюльена — это означало бы, что он достаточно слаб, чтобы пойти против собственных убеждений и принципов. Может, Венти и не смог без былых сил справиться с двумя рослыми похитителями два дня назад, но слабым он себя никогда не считал. Правда, ему следовало сначала обсудить эту идею с мадам Моро. Он вытащил из кармана стопку фотографий, отцепил от пояса брюк булавку, которую подобрал вчера со сцены, и скрепил ими верхние границы плотных листов, краем сознания подмечая, что вполне мог ткнуть этой булавкой месьё Жюльена в глаз. Может, это не помогло бы ему в долгосрочной перспективе — даже наоборот, — но зато отлично бы отвело душу. Софи, которая перед самим разговором показалась Венти необычайно бодрой и воодушевлённой, от его идеи в восторге не оказалась. Она разглядывала фотографии с крайне мрачным видом, попыталась предложить ему последовать совету Сяо и уехать из Фонтейна на некоторое время, но здесь Венти остался непреклонен. Она вздохнула, пожевала губу, патетично обратилась к Небесам, пославшим на её долю тяжёлые испытания, а затем с огромной долей сомнения признала, что эта идея может сработать. Большего Венти и не было нужно. Он вернулся в гримёрную, где застал настраивающего гитару Сяо. Он снова собрал волосы в крошечный пучок на затылке, а ещё успел самостоятельно нанести на глаза красные тени. Он поднял краткий взгляд на Венти, но не стал ничего спрашивать, пускай на его лице отражалось некоторое беспокойство. Пускай Венти и сумел справиться с большей частью сценического макияжа, к теням он не спешил притрагиваться. Его пальцы всё ещё заходились мелкой дрожью после пережитого разговора с Софи и принятого ими обоими решения, а потому он достаточно чётко осознавал, что что-то хорошее у себя на лице у него нарисовать не получится. — Сяо? — позвал он, и тот тут же отложил гитару в сторону. — Поможешь с тенями? Сяо тихо угукнул и поднялся с тахты. Он сел на край туалетного столика точно так же, как сидел на нём вчера Венти, и подобрал те тени, которыми красился сам. — Закрой глаза, — пробормотал он тихо, и Венти беспрекословно подчинился. Он чувствовал, как от его щеки отбивается мерное дыхание Сяо, как от уголка его глаза к виску скользит тонкая влажная кисть, как иногда Сяо кончиком пальца поправляет стрелку и на миг замирает, чтобы придирчиво оглядеть результат. — У тебя ресницы дрожат. Расслабься. Венти надул губы. — Меня никогда никто не красил, я имею право напрягаться! — воскликнул он и улыбнулся, когда услышал чужую тихую усмешку. Это заняло чуть больше времени, чем Венти на то рассчитывал. Если бы всё его внимание не кружило вокруг тёплого дыхания Сяо, греющего его щеку, то Венти и вовсе провалился бы в дремоту от томительного ожидания. Сяо рисовал стрелку, поправлял её, цыкал, стирал всё салфеткой, начинал сначала, но в какой-то момент он всё же отложил кисть на туалетный столик и задумчиво хмыкнул. — Открой глаза. Венти послушался. Он слегка прищурился от ударившего его в глаза света лампочек с зеркала туалетного столика, но быстро привык и разомкнул веки чуть шире. У Сяо опять несколько прядей выбилось из пучка, одна из них зацепилась за уголок губ, и тот заправил её за ухо, прежде чем удовлетворённо кивнуть, аккуратно приподнять голову Венти за подбородок и оставить на губах мягкий поцелуй. Венти не сдержал улыбки и тут же разомкнул губы. — Это был поцелуй на удачу? — спросил он шёпотом, как только Сяо первым чуть отстранился. В янтаре чужих глаз мерк свет от местных ламп. — Нет, — произнёс Сяо тихо, прежде чем пальцами провести от подбородка Венти к виску и чуть огладить щеку. — Награда за мою работу. Венти так же тихо рассмеялся, но смех его быстро утонул в новом поцелуе. Он почувствовал, как его дёрнули за ворот свитера, он неловко поднялся со стула и тут же едва не рухнул от толчка на Сяо, лишь в последний момент успев выставить руки вперёд и упереться ими в поверхность стола. В основание его ладони врезалась тонкая кисть для макияжа, но все его ощущения сконцентрировались совсем в другом месте — Сяо стиснул его бёдра ногами, и там, где к нему прижималась ткань плотных брюк, всё горело, как огнём. — Сяо, — едва успел выдохнуть в его губы Венти, как тот поцеловал его снова. Это было странно — то, что Сяо, который вчера испуганно отшатнулся, стоило только Венти коснуться его нижней губы языком, сегодня и сейчас целовал его так жарко, что сложно было мысленно соединить эту эмоциональность с тем, каким Сяо себя показывал обычно. Он прильнул к нему, как-то оборванно переместил руки с груди Венти на его шею, притягивая к себе, и первым коснулся языком чужого. Он был неумелым, жарким, эмоциональным и до того странным, что Венти постарался как можно аккуратнее уложить ладони на его плечи и чуть оттолкнуть. Глаза у Сяо блестели, губы совсем опухли, пучок на затылке и причёска в целом больше напоминали воронье гнездо — когда Венти успел так растрепать его волосы? — и выглядел он так притягательно, что ему ужасно захотелось продолжить, но… — Всё в порядке? — прошептал Венти, чуть нахмурившись. Сяо свёл брови к переносице тоже и мелко кивнул. — Просто… Вчера ты вёл себя немного по-другому, вот я и… Сяо коснулся его лба своим и сомкнул веки. Чуть скосив глаза, Венти увидел слабую улыбку на чужих губах — до того незаметную, что следовало сильно напрячься, чтобы её разглядеть. — Это глупо, — пробормотал Сяо, мелко перебирая пряди волос на затылке Венти — от одного этого в мозге что-то отключалось, и приходилось как следует вслушиваться, чтобы понять не только саму фразу, но и отдельные слова. — Тебе не стоит бояться показаться мне глупым, — возразил Венти мягко, но уверенно. — То есть, ты меня видел? Просто концентрация человеческой глупости, скажу тебе я! Сяо фыркнул. Слабая улыбка на его губах чуть расширилась — внутри Венти ликовал. Это должно быть внесено в список людских грехов — скрывать свою возможность улыбаться так красиво. — Ты не глупый, — протянул Сяо с лёгкой ноткой скептицизма в голосе, и Венти, прищурившись, ткнул пальцем ему в плечо. — А ты не переводи тему. Сяо долго не отвечал. Он успел оставить волосы Венти в покое, огладить большим пальцем его щеку, потереться своим кончиком носа о его, а затем чуть отстраниться, но только для того, чтобы уткнуться лбом в чужое плечо. Венти аккуратно переместил руки с его плеч на спину и невесомо отслеживал пальцами проступающие под кожей позвонки, хоть и тщательно скрываемые за плотным свитером. Только тогда Сяо заговорил: — Я очень давно мечтал с тобой познакомиться. Поблагодарить за спасение, предложить что-то взамен, не знаю… Со временем это желание превратилось во что-то другое, чему я долго не мог дать название. Чжун Ли назвал это влюблённостью. Венти сам не заметил, как стиснул пальцами ткань его свитера. Он почувствовал, как Сяо опустил руки на его талию, хоть и не делал никаких попыток ни сжать её, ни приподнять нижний край свитера, ни приняться делать хоть что-то, чтобы организовать мысли. Говоря откровенно, Венти совсем не ожидал, что его вопрос получит ответ настолько открытый и честный. — Я не говорил Чжун Ли конкретных имён, но мне кажется, что он всё равно догадался, кого я имею в виду. И… всё это почти исчезло после падения Селестии. Разрушилась вся наша жизнь — некогда было думать о бессмысленных чувствах. А когда я встретил тебя в парке, то всё это… вернулось. Не знаю. Может, даже к лучшему, что ты ничего не помнишь о нашем прошлом, потому что… Запнувшись, Сяо замолчал и всё-таки сжал пальцами край свитера Венти. Тот хмурился всё сильнее, совершенно не представляя, что ему следует отвечать. Сяо ему нравился — правда, очень сильно нравился. Спустя несколько веков беспросветного одиночества встретить такого же бессмертного, каким он и сам являлся, почувствовать почти полную духовную близость, иметь возможность говорить открыто о себе, о прошлом, обо всём вообще — лучшее и представить сложно. Сейчас только с ним Венти мог позволить себе по-настоящему быть собой, и тот поцелуй на скрипучей старой тахте в другом конце комнаты прошлым вечером был довольно спонтанным, неожиданным, но оттого не менее правильным. Может, Венти бы ещё и поспорил с Сяо, кто из них глупее. Один таскал у себя в сердце любовь к другому больше тысячи лет, а что может в ответ на это сказать второй? «Только рядом с тобой я чувствую себя настоящим»? Хотя, подумал Венти, вообще-то, это хорошая идея. — Когда ты поцеловал меня, — продолжил Сяо ещё тише, — я не мог поверить, что всё… реально, знаешь? Мне нужно было время, чтобы осознать всё это. И… поэтому это глупо. Так долго желать чего-то, но испугаться, когда это что-то произошло. — Mais tout va bien à présent? — прошептал Венти, и Сяо медленно оторвал голову от его плеча и заглянул ему в глаза. Янтарь его казался огненно-тёплым. — Oui, — так же тихо отозвался он, и в этот раз именно Венти был тем, кто стал инициатором поцелуя. В этот раз он не побоялся положить руки Сяо на талию, смять пальцами ткань свитера, приподнять полы и, наконец, коснуться холодными ладонями горячей кожи. Сяо не сдержался, поёжился, издал краткий мычащий звук в его губы, прерывисто вздохнул, прежде чем выгнуться в пояснице, стать ещё ближе, чем был до этого, лёгкими касаниями губ опуститься к шее Венти и застрять там. — Осторожно, — шептал Венти, резко переместив руки с талии Сяо на его плечи. — Там… Там тонкая кожа. — Я не оставлю следов, — пробормотал тот, прежде чем снова отодвинуть ворот свитера и оставить крайне нежный поцелуй чуть ли не у самого уха. — Можно мне снять его? Венти отодвинулся и замотал головой. Он неосознанно поднёс руку к тому месту, где только что его целовал Сяо — на кончиках пальцев остался слабый влажный след от слюны. — Не стоит, — произнёс он, сведя к переносице брови. — Нам скоро идти на сцену. Нам не стоит… Не сейчас. Сяо прикусил нижнюю губу и медленно убрал руки с плеч Венти на край стола. Он, склонив к плечу голову, наблюдал за тем, как тот быстро переодевается в свой сценический белый костюм и тянется через него к оттеночному бальзаму у зеркала. — Значит, можно будет потом? — спросил он совсем тихо ему на ухо, когда Венти тянулся к бальзаму. Его дыхание отбилось от обнажённой кожи шеи, и тот едва удержался, чтобы не вздрогнуть. Небывалое смущение позволило только слабо кивнуть. Всё выступление прошло, как в тумане. Кажется, за несколько минут до его выхода Софи рассказывала ему что-то о месьё, который уже некоторое время приходит к ним в кабаре каждый день и сегодня изъявил желание поговорить с мадам Моро после половины концертной программы — здесь Софи, вроде как, фыркнула и взмахнула рукой. Признаться, Венти её не особенно слушал. Все его мысли, всё его сознание оставались там, в гримёрной, а потому выходил он на сцену на каких-то негнущихся ногах. Ни на балконах, ни в партере не было видно самодовольного лица месьё Жюльена — и хорошо. Сяо облюбовал место у самого края сцены, и Венти в какой-то момент осознал, что ему следует больше работать со зрителем, нежели с обтянутой одной из старых рубашек Венти спиной Сяо. Уходил со сцены он в таких же потерянных чувствах. Даже очередную глазурную лилию не поймал — та шлёпнулась ему под ноги и так и осталась лежать, совсем незамеченная. Сяо остался там, как и вчера, и Софи осторожно намекнула Венти как-нибудь убедить его прерваться в какой-то момент, ведь она с самого утра бегала по рынку на окраине столицы в поисках ингредиентов для традиционного в Ли Юэ миндального тофу. Венти на её слова только угукнул и вернулся в гримёрную. С краю туалетного столика на него одиноко поглядывала молочно-белая флейта. Подумав немного, Венти подхватил её одними пальцами и покрутил ею, прикусив губу. В конце концов, он ведь обещал Софи сыграть, ведь так? Сяо был несколько удивлён, увидев вновь его на сцене, и глаза его расширились пуще прежнего, когда завидел в чужих руках флейту. Венти шепнул ему передохнуть немного и отыскать Софи, но не сказал, зачем именно, а затем дождался, когда тот покинет сцену, когда затихнут взволнованные шепотки из зала, прежде чем мягко улыбнуться заинтересованным зрителям и громко заговорить: — Ещё раз доброго вам вечера! Очень рад, что вы все сегодня пришли! Он дождался, когда смолкнут аплодисменты, а затем указал ладонью на ближайший к сцене небольшой столик, за которым сидели три миловидные девушки. — Многих из вас я вижу здесь не в первый раз. Вот вы, например. Иногда мне кажется, что весь вечер пойдёт насмарку, если однажды не увижу вашей красоты. Отлично выглядите, кстати! Три девушки, смутившись, рассмеялись, глядя друг другу в глаза, и Венти подхватил их настрой и издал смешок тоже. — Я давно не играл на флейте, и сегодняшний вечер отчего-то мне кажется очень… особенным, скажем так. Мне хочется сделать этот вечер особенным и для вас тоже. Кто-то с балконов оглушительно засвистел, и Венти, улыбнувшись куда шире, приложил край флейты к губам, задумался ненадолго и заиграл. У него не было в мыслях ни одной мелодии, пальцы его двигались как будто отдельно от его желаний и намерений — это была чистейшая импровизация. В последний раз настолько вдохновлённым Венти себя чувствовал очень давно, ещё до того, как за близнецами из другого мира закрылся портал, сотканный из звёзд. Теперь, когда он заново обрёл Сяо, творить что-то новое ему хотелось постоянно и как можно больше. Он чувствовал прикованные к нему взгляды со стороны зала и ещё один — между лопатками. И последний ему казался куда более особенным. Чистая музыка лилась из-под его пальцев и растворялась в зале, который погрузился в вязкую, но совсем не напряжённую тишину. Ему внемли, его слушали очарованно, ему казалось, что весь мир вдруг застыл в одном моменте, и есть только он и его флейта. Ему хотелось продлить это чувство, выжечь его на корке мозга, остаться в нём на долгие годы, позабыть о своей идее, которая решительно не понравилась Софи, позабыть о проблемах, голодными собаками воющими за дверьми кабаре. Наверное, поэтому ему стоило поскорее оборвать этот момент — запомнить его ценность до того, как тот станет обыденным, до того, как к нему начнут относиться точно так же, как несколько веков назад. Сыграв последние ноты, Венти ненадолго замер, прежде чем медленно отнять флейту от губ, закрыть глаза, тихо вздохнуть и глубоко поклониться. Шум аплодисментов ещё долго стоял у него в ушах. Он не стихал, эхом отбиваясь где-то в барабанных перепонках, когда Сяо, отставив пустую тарелку на узкий настенный электрический щиток, крепко обнял его и позволил спрятать лицо в перекате плеча. Только тогда, когда весь мир закрылся от его взора, Венти понял, насколько сильно эта игра выжала из него все соки. Признаться, он даже не помнил, что именно играл и как — с помощью музыки говорил не он сам, но что-то внутри. Сяо ничего не говорил — позволял отдохнуть, скрывшись от всего мира в перекате плеча. Венти услышал стук каблуков по деревянной лестнице за перекошенной дверью закулисья — Софи спешила к ним на всех порах. — Ох, mon cher, это было… Она замолкла, завидев, в какой позе Венти с Сяо стояли, а затем тихо рассмеялась и присоединилась к объятиям. Для Венти она не была лишней — ни сейчас, ни когда-либо ещё, и когда её пухлые руки касались его плеч, он чувствовал себя в ещё большей безопасности. — Хочешь домой? — спросил тихо Сяо, и Венти чуть мотнул головой. Софи первая отстранилась и шмыгнула носом — по какой-то странной причине растрогать её было проще простого. — Ох, mes chéris, я была бы только рада отпустить вас пораньше — вы очень хорошо постарались сегодня, видят Архонты, таких оваций я не слышала под крышей моего кабаре довольно давно, — проговорила она, улыбаясь. — Но есть один достопочтенный месьё, который очень желает поговорить с вами обоими. Что-то мне подсказывает, что вам он понравится! Венти кое-как отклеился от Сяо и утёр глаза, в которые как будто засыпали тонну песка. Он чуть растерянно оглядел Софи, как будто и вовсе не услышал её слов, но Сяо осторожно сжал его ладонь и медленно кивнул. — Если вы так думаете… — пробормотал он, и Софи, ярко улыбнувшись, поспешила в служебный коридор. В её кабинете Сяо ещё ни разу не был, и если в другое время он наверняка бы уделил самому себе несколько минут, чтобы как следует изучить новую комнату — Венти очень хорошо помнил, как тот разглядывал паутину из ножевых царапин на кухонном столе, — то сейчас всё его внимание было приковано к высокому мужчине в твидовом костюме и собранными в низкий хвост длинными волосами. Венти и сам, разглядывая спину этого человека, совсем потерял дар речи. — Mes chéris, позвольте вам представить месьё Ли, — заговорила Софи с улыбкой. — Мы успели обсудить несколько важных вопросов, пока вы выступали. Я вас оставлю ненадолго, хорошо? Дела-дела… Венти сверлил взглядом обернувшегося к ним Чжун Ли и совсем не понимал, что именно испытывает. Облегчение, что его старый друг всё же не погиб под завалами собственной Обители, глухая злость, что все эти десять лет Сяо был почти абсолютно уверен в его смерти, а также попросту переполняющее счастье, что за последние два дня жизнь ему подкинула уже не одного, а двух бессмертных знакомых… Он пропустил уход Софи и пришёл в себя только тогда, когда Чжун Ли едва не упал от его резких и крепких объятий. Похоже, Сяо всё ещё продолжал стоять где-то позади ни живой, ни мёртвый, но… — Убил бы тебя, — пробормотал Венти куда-то в правый лацкан жёсткого пиджака Чжун Ли. — Я… Я поверил, что ты погиб. Чжун Ли спокойно уложил ладони на его плечи, чуть приобнял и первым отстранился. Лицо его не выражало ни одной эмоции, но глаза его всего говорили больше, чем он показывал. Сейчас те лучились радостью от встречи после столь долгой разлуки — слабо, но всё же лучились. Признаться, Венти этого было более, чем достаточно. — Смею заметить, что у меня есть довольно большой опыт в инсценировке собственной смерти, — с едва заметной улыбкой заговорил он, и голос его был точно таким же, каким Венти его запомнил — низким, мелодичным, непоколебимым, размеренным и успокаивающим. Чжун Ли поднял взгляд и улыбнулся чуть шире, по-отечески. — Рад снова тебя видеть, друг мой. Венти живо обернулся. Сяо отрывисто кивнул, крепко нахмурившись, а затем выпалил, чем изрядно самого себя удивил: — Почему вы ничего нам не рассказали? Чжун Ли прикрыл глаза на пару секунд, а затем сложил замком руки за спиной. — Я сожалею, что всё это время тебе и другим Адептам пришлось верить в мою гибель, но так было нужно. Мир должен был убедиться, что бывший Гео Архонт действительно мёртв. Признаться, я не собирался раскрывать факт своего существования до того момента, как наступит новый век, но до меня дошли слухи о новой восходящей звезде столицы Фонтейна, и я, если вы позволите мне так выразиться, не удержался. Венти широко улыбнулся, хоть и глаза его оставались бесцветными. — Ты нисколько не изменился, — выдавил он слабо. — Всё такой же нудный старый болван. — Некоторые вещи в нас невозможно изменить, друг мой, — отозвался Чжун Ли. — Все мы претерпели изменения, как изменяются скалы, которые веками обтачивают морские волны, но саму суть их море не изменит. Сяо стиснул руки в кулаки и сделал несколько шагов вперёд. Брови его были сведены к переносице, а губы плотно сжаты, как будто он тщательно пытался скрывать свои истинные чувства, но у него ничего не получалось. Венти протянул ладонь и аккуратно сжал его локоть — конечно, никакого результата это действие не возымело. — Так нельзя, — заговорил Сяо вновь. — В прошлый раз вы предупредили нас. Почему не сделали это сейчас? — И вообще, — добавил Венти, точно так же нахмурившись, — как ты вызвал землетрясение? Чжун Ли задумчиво огладил подбородок и скрестил руки на груди. — Я не вызывал, — ответил он медленно. — Ждал подходящего момента для осуществления моего плана. Было несложно заполучить несколько человеческих взрывных устройств — сложнее дождаться нужного времени, чтобы ими воспользоваться. И… Не рассказал я затем, чтобы исключить даже малейшую возможность, что люди могут догадаться об инсценировке. Если бы Адепты повели себя не так, как повели себя десять лет назад, пытливые умы Тейвата докопались бы до истины. Сяо мотнул головой — резко, отрывисто. — Вы могли бы… — выдавил он, а затем резко замолк, как будто устыдившись собственной эмоциональности перед бывшим господином. Впрочем, эта эмоциональность, которой он явно овладел за то время, что странствовал по миру, всё же взяла над ним верх, и он снова поджал губы. — Мы бы не подвели вас. Я… Венти сжал его локоть чуть крепче, когда голос Сяо чуть дрогнул. Справившись с некоторой слабостью, он продолжил — тон его выдавал совершеннейшую разбитость: — Десять лет я думал, что вы погибли. Вся моя жизнь… Я не знал, что делать. Да, вы три века провели в уединении, но я хотя бы знал, что с вами всё хорошо. И когда вы… Он снова запнулся и совсем замолк. Чжун Ли, помявшись немного, шагнул вперёд и заключил его в осторожные объятия. Он метнул краткий и несколько неоднозначный из-за своей растерянности взгляд на Венти, и тот, понятливо кивнув, присоединился к ним, обвил руками плечи обоих и ткнулся лбом в висок замершего и напрягшегося всем телом Сяо. Было тихо. Даже слишком. Хотелось что-то сказать, но Венти не знал, что именно. — Прости меня, — пробормотал Чжун Ли, задумчиво разглядывая макушку Сяо. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить всё это. У тебя есть право злиться. Сяо прерывисто вздохнул, и Венти успокаивающе огладил большим пальцем его холку. Он не мог быть уверенным, что этот осторожный жест действительно помог, но Сяо мелко кивнул. — Я бы очень хотел это исправить, — продолжил неуверенно Чжун Ли. — Ты позволишь мне это? Сяо долго не отвечал. Он несколько долгих секунд стоял неподвижно, прежде чем отстраниться и утереть обеими руками лицо. Глаза его были красными, а ресницы слиплись от влаги. Что-то в груди Венти резко защемило. — Я… — выдавил он слабо и опустил взгляд в пол. — Я хочу уйти. Простите. Не взглянув ни на кого, он развернулся и быстро вышел из кабинета мадам Моро. Венти хотелось броситься вслед за ним, попытаться успокоить, может, даже позволить Сяо вылить на него все скопившиеся негативные эмоции — сделать хоть что-то, но не продолжать стоять на месте столбом. Он перевёл взгляд мельком на Чжун Ли — поза его, сжатые руки в кулаки, сведённые к переносице брови и опущенные уголки губ говорили о точно таком же желании. Никто не сдвинулся с места. — И всё-таки, — протянул Вени нерешительно, — что ты здесь делаешь? Слабая улыбка, которая проступила на лице Чжун Ли, явно далась ему дорого. Он кое-как оторвал взгляд от закрывшейся за Сяо двери и перевёл его на Венти. — Нынешнее вино из османтуса не похоже на то, каким я его помню, — проговорил он медленно. Венти не сдержал печальной улыбки. — Я решил открыть винокурню. Брови Венти взметнулись, лицо его приобрело выражение неподдельного удивления. — Винокурню? — переспросил он, как будто не до конца расслышал, и Чжун Ли медленно кивнул. — И ты пришёл ко мне? — Подумал, что мне может пригодиться твой взгляд и твоя память. Надеюсь, ты простишь меня за подобные мысли. Венти криво усмехнулся. Напряжение, какое нависло над ними с того момента, как они с Сяо пересекли порог кабинета Софи, постепенно начинало сходить на нет. Должно быть, оно было к лучшему. Венти всё ещё хотелось уйти, но так же сильно ему хотелось продолжить разговор со старым другом — его как будто изнутри разрывало на части от противоречий. — И чем я могу тебе помочь? — спросил Венти, и Чжун Ли поднял со стола винную бутылку. На ней не было этикетки, пробка наполовину торчала из горлышка, как будто вино из неё уже отпивали, а на тёмно-зелёных стенках виднелись разводы от пролитых капель. — Во всём мире только ты сможешь оценить качество именно этой линейки, — заговорил Чжун Ли. — Попробуй, когда у тебя будет свободное время. Венти перехватил предложенную бутылку за основание и вгляделся в тёмные разводы от капель. На пальцах и ребре ладони замерла липкость, но с ней не хотелось ничего делать. Какое-то время оба молчали. Венти начинал подумывать, как ему лучше всего будет раскланяться. — Разрешишь спросить? — произнёс на полтона тише Чжун Ли. Венти медленно кивнул. — Тебе нравится здесь работать? Снова кивок. Он огладил большим пальцем гладкое стекло, разглядывая в нём тёмный ореол собственного отражения. — А Сяо? — спросил Чжун Ли снова, но куда более нерешительно и тихо. Венти вскинулся, нахмурившись, и снова кивнул. В конце концов, Сяо ни разу не говорил ему о своём нежелании обкатывать новые песни на сцене, практиковать игру на публике, худо-бедно зарабатывать на собственных выступлениях чуть больше, чем мог бы, просто играя на улице. Возможно, сейчас Венти попросту тешил собственное самолюбие, но ему хотелось также думать, что Сяо мог согласиться продолжить играть в «Lune de Fontaine» из-за него. — Я рад, что вы познакомились. За то время, когда я строил собственные планы, я совсем от него отдалился. Хорошо, что вы теперь можете приглядеть друг за другом. Вот только… — «Вот только» что? — оборвал его Венти, нахмурившись пуще прежнего. Плечи его чуть напряглись. Неясно было, что именно заставило Венти так взволноваться, но Чжун Ли, заметив это, с некоторой долей облегчения вздохнул и произнёс: — Береги его, хорошо? Чувствуя, как разом все мысли покидают его голову, Венти медленно кивнул, округлив глаза. Кажется, Чжун Ли обмолвился о необходимости поговорить о чём-то важном с мадам Моро перед уходом, но Венти его не особенно слушал. Раздался короткий стук каблуков о деревянный пол, скрипнула дверь, кабинет Софи погрузился в омут тишины, и только потом Венти смог по-настоящему осознать, какой именно разговор только что ему пришлось пережить, и он помчался в свою гримёрную, чтобы переодеться и выскочить на улицу через служебный выход. Возможно, сегодня Софи простит его, если он уйдёт за час до конца смены, но сейчас ему крайне важно было отыскать Сяо, ведь ключей в кармане пальто он не обнаружил. В этот раз он решил пройти через набережную. Это заняло вдвое больше времени, чем через парк, но освещённая мостовая давала большее ощущение безопасности. Из-за происков месьё Жюльена недолго и параноиком стать. — Месьё Поэт Ветров? — услышал он знакомый голос за спиной, когда до дома оставалось рукой подать. Венти резко обернулся. Ассистент Жюльена, месьё Дюпон, кутался в пальто. Взгляд его метался с лица Венти на бутылку вина в его руке, а затем на землю, на уличный фонарь. Ему явно было неловко стоять здесь, и только это заставило Венти чуть склонить голову. — У вас ко мне какое-то дело? После сегодняшнего разговора хоть как-то заводить разговор с приближённым настолько отвратительного для Венти человека, как месьё Жюльен, желания совершенно не было. Кажется, месьё Дюпон это хорошо понимал, а потому поправил очки на носу, быстро спрятал красную от холода руку в кармане пальто и часто закивал. — Месьё Поэт Ветров, — заговорил он быстро, — я понимаю, что вам, возможно, не захочется со мной говорить после всего, что произошло, но я хочу сказать, что очень сильно сожалею, что знал о грязных планах месьё Жюльена и не пытался ничего сделать, чтобы ему помешать. То, что он сделал и что пытался сделать — в высшей степени коварно и ужасно. Венти нахмурился. Поток речи месьё Дюпона больше напоминал болезненный бред — настолько быстро говорил он, настолько сильно проглатывал окончания и запинался. Венти сильнее стиснул горлышко винной бутылки и чуть повернул голову — на другом конце улицы виднелся его дом, но он не мог разглядеть никого ни на своём балконе, ни на балконе мадемуазель де Сорель. — И что? — протянул он, оборачиваясь обратно к месьё Дюпону, и тот нелепо подскочил на месте. — Я хочу сказать, что больше не работаю на месьё Жюльена, — проговорил он скороговоркой. — Я уволился, как только получил задание отправиться в штаб «Паровой птицы» и распространить фотографии до вашего окончательного ответа. Венти вскинул бровями, но ничего не сказал. Месьё Дюпон вытащил из кармана посеревший от частой стирки платок и утёр им взмокший лоб. — Полагаю, это смогло замедлить исполнение замысла месьё Жюльена, но это нисколько не умаляет моей вины перед вами лично. Венти медленно и тихо хмыкнул. Уголки губ его всё так же оставались опущенными. — Почему я должен вам верить? — спросил он, и месьё Дюпон снова кивнул. — Вы правы, вы правы, у вас нет оснований доверять мне после того, как я промолчал, когда месьё Жюльен подсыпал вам что-то в бокал. Мне очень жаль, что я промолчал, я не должен был этого делать, но я слишком испугался за свою работу, а затем уже понял, что никакие деньги не восполнят проявленное бесчестие. Месьё Дюпон снова вытащил из кармана платок, снова утёр испарину со лба. На улице было ужасно холодно, и Венти всё разглядывал его, прищурившись, пока не осознал, что начинает верить этому молодому парню, который при первой же встрече не удержался от того, чтобы выразить кумиру своё восхищение. — И что? — спросил он снова. — Позвольте мне вам как-нибудь помочь, месьё Поэт Ветров! — взмолился месьё Дюпон, жарко сложив руки перед собой. — Если вам понадобится что-нибудь, какая-нибудь информация, что угодно… Я буду рад вам помочь! Венти опустил взгляд в сухую мостовую, задумавшись. Он собирался завтра днём реализовать тот план, который они обсуждали сегодня с Софи, и, признаться, помощь месьё Дюпона была бы крайне уместна… Конечно, это могло повлечь за собой неприятные последствия для них всех, но… — И ещё, — продолжил месьё Дюпон гораздо тише, — я восхищён вашей смелостью. Я читал биографию Воли Небес Нин Гуан и был крайне восхищён параграфом о её личной жизни, и… Не думал, что кто-то может также не бояться собственных чувств, я… Спасибо. Большое спасибо. Венти слабо улыбнулся. — Спасибо, — произнёс он тихо. Месьё Дюпон воспрял духом. — Видите вон тот дом? Там живёт одна моя знакомая журналистка, мадемуазель де Сорель. Встретимся у пекарни завтра после обеда. К трём часам вам будет удобно? Месьё Дюпон активно закивал, а затем первым раскланялся и развернулся в другую сторону. Сяо действительно был дома. Ещё дома был запах свежеприготовленной еды — вот это уже изрядно удивило Венти. Бессмертным не нужна была еда для выживания, но сам он находил забавным превращать завтрак в ритуальный процесс. Он покупал булочки в пекарне на первом этаже дома, иногда пытался приготовить что-то, отличное от некогда фирменной Анемо солянки — правда, за несколько веков после отбытия близнецов из другого мира рецепт совсем подзабылся. Он и сейчас не чувствовал особенного голода, но само осознание, что Сяо приготовил им что-то, заставляло что-то в груди стремительно теплеть. Венти сбросил со стоп обувь, кое-как повесил пальто на вешалку и поспешил на кухню. Бутылку вина он оставил на краю обеденного стола, чистого, но покрытого сетью ножевых царапин, приподнял крышку у сковородки — в лицо ударил ароматный пар лапши с мясом и кучей каких-то овощей — и заозирался. Сяо не было на балконе, со стороны ванной комнаты тоже не доносилось никаких звуков. Венти не сдержал слабой улыбки, когда заглянул в спальню. Сяо, так и не переодевшись после выступления, в перекрученной белой рубашке и самых простых чёрных брюках, самозабвенно дремал, обняв обеими руками подушку. Стоило только двери в спальню скрипнуть, как Сяо тут же заворочался, повернул ко входу голову и разлепил глаза. — Устал? — спросил тихо Венти, не стирая улыбки, и сел на пол возле кровати. Сяо отрицательно промычал и вытащил руку из-под подушки, чтобы сжать так удачно подставленную чужую ладонь. Венти заметил, что он так и не стёр макияж. Стрелки его смазались по вискам, тушь рассыпалась на веках и щеках. — Не знал, как скоротать время, — протянул он хрипло. — Но я… Кажется, я только лёг. Венти тихо рассмеялся и сплёл их пальцы. И пускай сегодняшний день выдался странным во всех отношениях, пускай многие события оставили после себя неприятную горечь в горле, но сейчас всё вокруг Венти казалось невообразимо уютным. Наполовину сонливый Сяо в его одежде, холодный деревянный пол, свет фонарей за окном, журчание бегущей воды по трубам — всё это мало походило на настоящие признаки уюта, но почему-то они таковыми являлись именно сегодня. — Хочешь спать? — спросил он, и Сяо чуть мотнул головой. Он потянул Венти на себя, пока тот не встал на колени и замер. Тогда Сяо потянул снова, и Венти крайне неловко выставил свободную руку на смятую постель, пока совсем не упал. — Ложись, — пробормотал Сяо, отчего-то выглядя крайне смущённым, и Венти, всё ещё чувствуя себя странно, поднялся и нормально завалился на свою половину кровати. Его голова даже не успела коснуться подушки, когда Сяо зарылся пальцами в его волосы и поцеловал. Неудобно. У Венти довольно быстро затекла шея в таком положении, и он поднялся на локте, почувствовал, как Сяо продолжает тянуть его за ворот рубашки к себе, и в какой-то момент и сам не заметил, как навис над ним, выставив руки по обе стороны от его головы. С этого ракурса Сяо был ещё красивее. Сяо запустил руки под его свитер и пробормотал: — Теперь можно его снять? Венти стремительно перехватил его за запястье. — Всё точно хорошо? — спросил он, и Сяо угукнул. — Просто… Если из-за Чжун Ли… — При чём здесь он? Венти запнулся и замолк на несколько секунд, раздумывая, как будет лучше озвучить собственные опасения. Все варианты казались чересчур жёсткими. Волосы Сяо разметались по подушке, открывая вид на его открытую шею и ключицы из-под сбившейся рубашки, при глухом свете уличных фонарей из-за занавески его лицо, объятое полумраком, выражало растерянное выражение, как будто он действительно не ожидал прямо сейчас услышать что-то о Чжун Ли. Янтарные глаза его едва заметно поблескивали. — Я не хочу, чтобы всё выглядело так, как будто ты с моей помощью пытаешься отвлечься от всего, что сейчас происходит, — выдохнув, выложил всё как на духу Венти. Он прекрасно понимал, что звучит прямо сейчас слишком жёстко, но понятия не имел, как обернуть эти слова во что-то более мягкое. Его действительно заботила эта проблема. Та сцена в гримёрной, конечно, дала ему определённое понимание, во что она может вылиться после работы, но Венти солжёт, если скажет, что не хотел бы, чтобы их с Сяо первая — и столько стремительная и неожиданная — близость произошла именно что по желанию их обоих. Не в попытке забыться или отвлечься от каких-то проблем, но так, как было бы правильно. То, что происходило прямо сейчас, правильным Венти совсем не казалось. — Я расстроен, — медленно проговорил Сяо, нахмурившись. — Наверное, немного злюсь. Но я не пытаюсь отвлечься. Венти нахмурился тоже. Он совсем перестал что-либо понимать. — Тогда почему ты?.. Сяо поджал губы и смял в пальцах мягкую ткань свитера Венти. — В гримёрной ты сказал, что можно будет потом, — пробормотал он, и даже в полумраке Венти с лёгкостью мог увидеть красноту его щёк. — Хочу снять с тебя свитер. Против воли Венти рассмеялся — легко, облегчённо и очень тихо. Он поудобнее уперся коленями в постель, выпрямился и помог Сяо стянуть с себя свитер, чтобы почти сразу снова выставить руки по обе стороны от его головы. Он следил за тем, как Сяо рассматривает его обнажённые плечи, как будто видит их впервые, как он осторожно протягивает открытую ладонь, чтобы кончиками пальцев коснуться блеклого пятна на его груди слева, очень похожего на ожог — он появился в тот момент, когда Синьора вырвала Сердце Бога из его груди. Кажется, Сяо хотел спросить об этом шраме, но воспоминания об этом дне Венти не слишком любил, а потому поспешил заговорить сам: — Чего бы ещё ты сейчас хотел? Пальцы замерли на груди Венти. Сяо резко поднял взгляд — глаза его блестели ещё сильнее, но в них не было ни следа сонливости или печали. Он явно был растерян и боялся сделать или сказать что-то не то. Венти чувствовал себя ветхим книжным талмудом в руках реставратора или коллекционера — нельзя сказать, что это чувство ему не нравилось. — Я… не знаю, — пробормотал Сяо ещё тише на полтона, а затем шумно вздохнул, когда Венти криво улыбнулся и огладил большим пальцем его щеку. Наблюдая за робкой нерешительностью, какую сейчас открыто показывал Сяо, Венти ужасно хотелось продолжать как-то его смущать, заставлять разрываться от противоречивых эмоций. Он аккуратно стёр пальцем осыпавшуюся тушь с правой щеки Сяо и наклонился, чтобы едва не касаться его кончика носа своим, а затем скользнул чуть ниже, пока легко не дотронулся до его уха губами. — Неужели ты ни разу не представлял ничего подобного? — спросил он шёпотом и грудью почувствовал, как Сяо прерывисто вздохнул. Он чуть дёрнулся, руки его метнулись к обнажённой пояснице Венти. Отросшие ногти на одной руке врезались в мягкую кожу, и Венти наверняка упал бы, не встань ранее в устойчивую позу. Эта реакция заставила его улыбнуться чуть шире. — Ни разу за тысячу лет? Он аккуратно коснулся губами уха Сяо, едва дотронулся до мочки языком, прежде чем обхватить зубами и легко сжать. Он, вроде бы, не сделал ничего особенного, но Сяо вздрогнул всем телом, сильнее вдавил пальцы в его поясницу, чуть выгнулся, чтобы быть ещё ближе — даже сквозь ткань собственной рубашки Венти слышал, как колотится его сердце. Осознание, что Сяо лежал под ним вот так, что кожа его была горячее, чем когда-либо до этого, что такую реакцию вызвал не кто иной, как сам Венти, сбивало дыхание, заставляло жар разгораться на щеках, а потом распространяться по всему телу. — Иногда, — выдавил Сяо, а затем почти болезненное давление на пояснице ослабло, пока вовсе не исчезло. — Все мысли исчезали после того, как я… Он запнулся, смутившись ещё сильнее, и Венти не сдержал кривой улыбки. — После чего? Когда Сяо вместо нормального ответа положил руки ему на ягодицы и с силой притянул к себе, заставляя тем самым их бёдра чуть ли не слиться, Венти не удержал равновесия и неуклюже рухнул ему на грудь. Он выдавил странный звук, по своему виду чем-то похожий на среднее между писком и вскриком — ожидай Венти подобных действий, то он бы, конечно, смог себя контролировать. Другое дело, что теперь он чувствовал сквозь ткань их одежд, что Сяо был возбуждён. Венти не помнил, когда в последний раз у него была с кем-то подобная близость. Пускай он и был Богом Свободы, особенной нужды в удовлетворении плотских потребностей он никогда не испытывал. Ещё будучи ветряным элементалем, наслушавшись мондштадских историй и легенд, передаваемых из уст в уста, ему казалось, что такое проявление любви должно происходить с кем-то, кому ты готов отдать своё сердце. Пускай у Венти не было Сердца уже больше трёх сотен лет, он бы, не раздумывая, отдал его сейчас Сяо. И эта мысль заставила жар прилить к его паху тоже. — Только после этого? — выдавил он, прежде чем выставить локти по обе стороны от головы Сяо и чуть приподняться. Он всё ещё чувствовал бедром возбуждение Сяо, но теперь мог видеть его лицо. Венти мог бы поцеловать его прямо сейчас и быть тем, кто будет в их паре вести сегодня ночью, но ему ужасно хотелось вытянуть из Сяо все его потайные желания. Возможно… Возможно, он мог бы их попробовать осуществить. Мысль об этом разожгла в нём смущение куда более сильное, чем у него было до этого. — Не хочу говорить о других вещах, — произнёс Сяо едва слышно. Его прохладное дыхание отбивалось от горячих щёк Венти. — Неловко. Венти не сдержал улыбки. — Мне же надо знать, как сделать тебе хорошо, — проговорил он так же тихо, заворожённо наблюдая, как блеск в глазах Сяо сменяется чем-то другим, неким следом лёгкой порочности. Венти не удивился бы, если бы сегодня ночью над Тейватом пронеслись все когда-либо жившие и живые до сих пор Архонты, ведь он только что воззвал к ним всем, ибо невозможно быть хотя бы наполовину таким же прекрасным, каким был сейчас Сяо. Расстёгивать пуговицы рубашки одной рукой было сложно, но Венти не старался слишком сильно торопиться. Впрочем, как и Сяо не подталкивал его — лишь следил внимательно за его лицом. — Мне хорошо, — запоздало произнёс он, и Венти, который был слишком занят, расправляясь с последней нижней пуговицей, даже поначалу не сразу понял, к чему были эти слова. Когда же до него дошло, взгляд его метнулся к лицу Сяо. — Я же ещё ничего не сделал, — произнёс он с лукавой улыбкой, а затем тихо рассмеялся. — О Архонты, Сяо, ты такой… Он, наконец, позволил себе легко поцеловать его — неглубоко, довольно быстро, но очень мягко и почти невесомо, — огладить ладонью щеку Сяо, утонуть в янтаре глаз, прежде чем поцеловать ещё раз, и ещё, и ещё. Сяо медленно переместил ладони с ягодиц Венти на его бёдра и совсем немного толкнулся своими вперёд. Венти почувствовал, как сквозь ткани плотных брюк их члены скользнули по друг другу, как возбуждение Сяо надавило на низ его живота, как огонь внутри него разгорелся вдвое ярче, и всё это многообразие чувств переполнило его, сбилось в ком в горле и родилось в краткий тихий стон. Одна рука с его бедра тут же исчезла. Сяо зарылся пальцами в короткие волосы у него на затылке, притянул к себе и поцеловал глубже и жарче, прежде чем податься вперёд бёдрами ещё раз. Венти казалось, что под его кожу пробралась одна из молний Эи. Он вздрогнул, издал мычащий звук, и этот стон его смазался в новом поцелуе. Он едва сумел убрать руку с щеки Сяо, уложить её ему на грудь и уткнуться своим лбом в его. Венти мог бы продолжить целовать его, изучать его тело настолько тщательно, насколько был способен, но его как будто разрывало изнутри от всей этой гаммы новых ощущений. — Расскажи, — выдохнул он едва слышно, — что ты ещё представлял. Взгляд у Сяо был замыленным. С обкусанных губ срывалось частое и неровное дыхание, да и сам он выглядел так, будто мыслями пребывал где-то совсем далеко, и Венти снова толкнулся вперёд бёдрами. Сяо вздрогнул, издал краткий вздох, в самом начале которого утонул тихий стон, а затем прикрыл глаза и чуть нахмурился. Пока он пытался собраться с мыслями, Венти перенёс вес на одну руку, пока ладонью второй бережно скользил по полуобнажённому торсу Сяо. Пускай все пуговицы его рубашки были расстёгнуты, они не спешили избавляться от неё полностью. Возможно, Венти просто ужасно нравилось видеть на нём свою одежду. Струящаяся мягкая ткань изредка касалась тыльной стороны его ладони, она почти потеряла тепло чужого тела, и оттого было вдвойне необычно одновременно касаться и горячей кожи, и холодной рубашки. Тело у Сяо было жилистым, но не накаченным. Поперёк левых рёбер шёл длинный шрам, отчего его кожа от мягкой резко переходила к грубоватой. Необычно, но завораживающе. Венти хотелось бы касаться его снова и снова. Он почти проследил подушечками пальцев дорожку коротких волос, которая одним концом пряталась под поясом брюк, как Сяо заговорил: — Мы были в «Ваншу». — Он пропустил между пальцев короткие волосы на затылке Венти и облизнул губы. — В моей комнате. Там был… Венти, прикрыв глаза тоже, снова толкнулся вперёд бёдрами и услышал сдавленный стон. — Я лежал на столе, — продолжил говорить горячим шёпотом Сяо, и на внутренней стороне век Венти живо встали образ небольшой комнатки, в которой он никогда не бывал, его обнажённой спины, возможно, ещё не потерявшей пары величественных белоснежных крыльев, и упершегося макушкой в стену Сяо. От этих образов внизу живота стало чуть ли не больно. — Ты был… Как сейчас, но по-другому. Венти едва не задохнулся. Он распахнул глаза и встретился взглядами с Сяо — тот продолжал сжимать пальцами его волосы, ногтями другой руки врезаться в его бедро и выглядел настолько смущённым, что даже порочность в замутнённых глазах почти совсем скрылась. — Я… — начал говорить Венти, не совсем понимая, к чему его может привести собственная мысль, но вдруг рука Сяо исчезла с его бедра, обхватила ладонь, покоящуюся у него на талии, и опустила её ниже. Венти невольно сжал пальцы вокруг члена Сяо, обтянутого плотной тканью брюк, и замер. В голове стало совсем пусто. Потом Сяо убрал руку с его ладони и опустил её на чужой пах — что-то в голове Венти взорвалось. Он расстегнул пуговицу на брюках Сяо, чуть приподнялся, чтобы стянуть их чуть ниже, помог Сяо проделать то же самое со своими, а затем со следом лёгкой нерешительности коснулся его члена под нижним бельём. Как-то раз Розария принесла в «Долю Ангелов» лёгкий роман, который стащила из библиотеки Ордо Фавониус. Напившись вдрызг, они с Кэйей втроём зачитывали вслух отдельные моменты из этой книги и заходились истеричным хохотом, когда автор описывала член «сталью, обёрнутой в шёлк». Член Сяо ощущался примерно так же. Венти обхватил его удобнее, чуть сжал пальцы, провёл ладонью по всей длине и большим пальцем обвёл влажную головку. Он неотрывно наблюдал за тем, как меняется Сяо в лице, как он подаётся бёдрами вперёд, а затем едва не упал на него сверху, когда тот проделал то же самое с ним. — Mon amour, — выдохнул он, вновь навалившись на локоть, и хотел добавить что-то ещё, как оказался утянут в самый жаркий поцелуй из всех, что у них когда-либо были. Венти и раньше подозревал, что Сяо нравится, когда он зовёт его на языке Фонтейна, но сейчас, когда от одной фразы чужой член чуть дёрнулся в его руке, все сомнения сошли на нет. Жар пронизывал всё его тело, когда Сяо слегка грубо проводил ладонью по его члену, когда заставлял их бёдра врезаться друг в друга в каком-то неловком, неритмичном, но крайне чувственном темпе, когда скользил своим языком по его, когда второй рукой беспорядочно то притягивал к себе за волосы, то давил ногтями на плечо. Под кожей как будто снова пробежали молнии Эи, Венти едва успевал делать для Сяо то же самое. Когда он ненамеренно подался бёдрами вперёд, их члены коснулись друг друга, и Сяо вдруг издал стон в разы громче предыдущих. Венти вздрогнул всем телом как от этого звука, так и от собственных ощущений, а затем кое-как оборвал поцелуй и горячо зашептал: — Убери руку… Подожди. Убери её. Сяо подчинился не сразу. Он, едва расслышав, что у него просят, всё же убрал руку с члена Венти, а затем напрягся всем телом и сдавил коленями его бёдра, когда Венти попытался ладонью обхватить оба их члена и провести по ним рукой. Ощущения эти были до того яркими, что Венти с головой затопило морскими волнами, в которые только-только ударила молния. — Венти, — вдруг выдохнул Сяо, — я… Плечи его тряслись, он дрожал всем телом, и Венти принялся двигать рукой вдвое быстрее. Он снова уткнулся своим лбом в его и почти бессвязно зашептал: — Je t'aime. Je veux être avec toi. Je veux qu'on ne soit plus jamais des immortels tristes. Mon amour… Сяо излился в его руку, запустил обе руки в его волосы, притянул к себе, прижался своими губами к его, сжал зубы на нижней, шумно выдохнул в щеку. Венти чувствовал, как дрожит его тело, как намокла от испарины складка кожи под его носом, как его семя орошает его собственный член и стекает вниз. Пару раз дёрнув ладонью, Венти излился тоже. Лёгкие поцелуи были почти ленивыми. У Венти совершенно затекла та рука, которой он упирался в постель, и небольшая дрожь грозила вот-вот перейти в колотящую. Сяо пару раз выдохнул в его губы, а затем сипловато заговорил: — Je t'aime aussi. Венти легко рассмеялся, прежде чем поцеловать его снова и, наконец, оттолкнуться затекшей рукой от постели и выпрямиться. — Не знаю, как ты, — проговорил он нарочито громко, поднимаясь с постели и выпутываясь из штанов, — но я собираюсь принять ванну. Он остановился в дверном проёме и обернулся, продолжая ярко улыбаться. — Присоединяйся! — воскликнул он, прежде чем скрыться в коридоре. Возможно, отчасти ему было ужасно жаль, что он так и не застал, какими цветами разливается смущение на щеках Сяо, но это сожаление довольно быстро сошло на нет, когда к нему действительно присоединились. Он губами исследовал полностью теперь обнажённое тело Сяо, осыпал поцелуями кожу над десятком длинных шрамов на спине, пока вслушивался в краткий рассказ о истории возникновения каждого, позволил Сяо расплести его косички, оказался утянутым в ещё один долгий поцелуй, который вылился в нечто похожее на то, как их близость однажды представил Сяо перед тем, как устыдиться собственных желаний. Венти говорил о любви громко, шептал едва слышно, аккуратно придерживал голову Сяо, чтобы тот не ударился о бортик ванны, продолжал изучать чужое тело тщательнее, чем изучал когда-либо своё собственное. Выбрались они из ванны, когда вода совсем остыла. Наутро вылезать из постели не хотелось совершенно. Пускай Венти опять проснулся раньше Сяо, он всё это время позволил себе проваляться в кровати, вслушиваясь в чужое дыхание и вырисовывая ленивые узоры на краешке одеяла. Едва разомкнув веки ближе к полудню, Сяо первым делом потёр глаза и потянулся, а вторым — поцеловал Венти. Добавилась ещё одна причина не вылезать из постели, но… — Чжун Ли дал на пробу бутылку вина, — пробормотал Венти. — Хочешь попробовать? Зажмурившись и потянувшись снова, Сяо медленно кивнул. Лицо его не было похоже на лицо человека, который действительно понял значение только что произнесённых слов; как будто Сяо ещё не полностью отошёл от сна. Добравшись до кухни, Венти вытащил из верхнего шкафчика два бокала, поставил их на стол и только затем откупорил бутылку. Он почти в тот же миг замер на месте, не замечая взволнованного взгляда Сяо. Этот запах… Венти быстро плеснул им обоим немного вина и, не произнеся никакого тоста, даже не подумав о том, чтобы стукнуться краями бокалов, сделал один глоток. В последний раз плакал он так громко и так отчаянно больше трёх сотен лет назад, когда из-за падения Селестии исчезли все Хранители Четырёх Ветров. Кажется, Сяо, так и не попробовав вино, отставил на стол свой бокал, шагнул вперёд, бережно обнял за плечи, принялся успокаивающе гладить его по волосам и спрашивать, что случилось, но Венти его совсем не слышал. Перед его глазами проносились картины давно позабытого прошлого: то, как он, зажав зубами кубок, играл на лире и просил в качестве оплаты вино, то, как они с Кэйей и Розарией напивались им вдрызг по выдуманному поводу и придумывая себе наиглупейшие развлечения, то, как он помогал Люмин, Рейзору, Беннету и Кли с рецептом вина на Празднике урожая, то, как господин Дилюк каждый раз в Праздник ветряных цветов молча протягивал ему в подарок лучшую бутылку из своих запасов, выглядя при этом так, будто расплачивался за какую-то услугу… Моментов было много. Каждый заставлял Венти захлёбываться слезами, дрожать всем телом и едва держаться на ногах. — Венти, пожалуйста, — услышал он преисполненный тревоги голос Сяо, — что случилось? Было крайне сложно вновь обрести контроль над собой. — Это… — выдавил Венти. — Это оно. Вино из одуванчиков. Он вцепился пальцами в ткань футболки на спине Сяо и зарыдал пуще прежнего. Воспоминания всё продолжали затоплять его: то, как он с Веннессой отмечал им победу над аристократией в Мондштадте, то, как он этим же вином каждый год оплакивал смерть дорогого сердцу друга, поднявшего восстание, то, как подначивал Двалина помочь ему разработать что-то новенькое, но всё же неизменно возвращался к вину из одуванчиков. Три сотни лет он не помнил его вкуса. Сейчас он так сильно желал сделать так, чтобы не помнить его и дальше. Он не знал, когда именно успокоился. В какой-то момент он понял, что больше не стоит на ногах, а сидит на коленях на всё той же кухне, что Сяо всё так же продолжает обнимать его и молчит, позволяя пережить все эти чувства, пропустить их через себя и отпустить. Венти не думал, что когда-либо отпустит скорбь по прошлому. Раньше всё было проще. Но и сейчас он был не один. — Как ты? — тихо спросил Сяо, и Венти чуть отстранился, чтобы утереть мокрое лицо. — В порядке, — выдавил он и слабо улыбнулся. — Я в порядке. Сяо медленно кивнул. На следующий день в новом выпуске «Паровой птицы» вышла разгромная статья авторства мадемуазель де Сорель о происках месьё Жюльена, владельца самого роскошного и богатого театра во всём Фонтейне, с неопровержимой доказательной базой анонимного информатора и первым когда-либо опубликованным интервью с Поэтом Ветров. К счастью, опасения Софи не нашли подтверждения. Статья была написано так чисто и прилизанно, что популярности у «Lune de Fontaine» только прибавилось, а к раскрытию, словами мадемуазель де Сорель, «любовных предпочтений» Венти негативно отнеслось лишь ничтожно малое количество людей. Не то чтобы Венти когда-либо обращал внимание на злые языки. Репутация Жюльена была разгромлена, а месьё Дюпон с подначки Венти устроился на работу в кабаре «Lune de Fontaine». Пускай в качестве ассистента он был никудышен, но некоторые его предложения о рекламе и продвижении Софи взяла на заметку и воплотила в жизнь. В качестве благодарности за честный отзыв о вине из одуванчиков Чжун Ли оплатил ремонт всего здания. Венти, конечно, оставалось только надеяться, что средства он взял не из стартового капитала на открытие винокурни, но не слишком спешил говорить об этом первым. В конце концов, если Чжун Ли захочет рассказать, то сам подойдёт после очередного вечернего выступления. Благо, Сяо всё же сумел отпустить свои чувства и снова начать общаться с Чжун Ли, как раньше, но куда более свободно. Венти мог с уверенностью заявить, что теперь он в порядке. Он спал до полудня, вечерами выступал на сцене вместе с Сяо, по ночам либо сидел с ним на балконе, иногда болтая с мадемуазель де Сорель, либо давал ему всю свою любовь, какую и не надеялся уже отыскать в себе спустя три сотни лет после падения Селестии. Он был в порядке. Можно даже сказать, что он был счастлив. Пожалуй, это было главное.