I’m a charmer

      — Сонхва, здесь человек.       Он резко повернул голову в сторону Уёна, стоящего прямо над чужим телом, вздернув хвост, и удивлённо раскрыл глаза. Конечно, люди уже забредали в его лес до этого, но последний раз был более ста лет назад. Ничем хорошим это обычно не заканчивалось: большинство из них пугались его сил, им приходилось стирать память и возвращать обратно в их привычный человеческий мир. И всё же, по прошествие стольких лет Сонхва начинал чувствовать себя одиноко без новых знакомств. Возможно, этот человек и был его спасением.       Он подошел ближе, чуть наклонившись и вглядываясь в его черты лица. Перед ним лежал парень, на вид не старше 20, в одежде, которую обычно можно было увидеть на слугах при дворе. У него были волосы черного цвета, едва прикрывавшие глаза, чуть вьющиеся. И когда Сонхва отвлекся от его невероятно длинных ресниц, то заметил ссадины на его коже в тех местах, что не были прикрыты тканью. Он прикоснулся к одной из ран, прикрывая глаза и фокусируясь на энергии, которую он ощущал от чужого тела.       Сонхва сделал глубокий вдох.       — Он сбегал от кого-то и случайно попал в один из порталов сюда. Сан, сможешь понести его?       Уён недовольно фыркнул рядом, потянув Сонхва за рукав и опустив уши к голове.       — Ты точно не хочешь оставить его здесь? Зачем нам нести человека в дом?       — Потому что ему нужно помочь, — Сонхва вернулся на свое прежнее место, подбирая с земли корзину с грибами и травами, и взглянул в сторону дома. — Скорее всего ему сейчас небезопасно возвращаться к другим людям, в свой мир.       Сан поднял парня на руки, прислушиваясь к его сердечному ритму, удивительно спокойному, и обвил его запястье хвостом, чтобы всегда знать, что с ним точно всё в порядке.       — Сонхва, — Сан шел за ним по пятам, стараясь случайно не наступить на тонкую длинную ткань белой юбки, волочащейся за ним, словно туман, — тебе понравился этот человек?       Неожиданно вокруг Сонхва распустились цветы, появляясь буквально из ниоткуда на лесной земле, выбиваясь из-под переплетенных корней деревьев. Уён заметил, как на щеках старшего появляется румянец, и чуть толкнул его локтем.

***

      Хонджун проснулся от приятного запаха готовящейся еды. Он напоминал ему о доме, который он покинул совсем давно, где всегда была его мама, где она пекла домашний хлеб, напевая что-то для самой себя. Но, открыв глаза, он увидел перед собой только незнакомую комнату. Спальню, если быть точнее, в которой было настолько много всего, что он даже не знал, за что зацепиться взглядом. Растения, цветы, перья и кристаллы, засушенные пучки трав, записки, висящие на стенах. Хонджун бы подумал, что это дом какого-то лекаря, если бы возле окошка не стоял небольшой котёл. Сомнения и даже небольшой страх вызвали волну мурашек по его позвоночнику, но вместе с тем внутри него зарождалось и то самое детское любопытство.       Он приоткрыл дверь, заглядывая в соседнюю комнату, и не смог сдержать восторженного вздоха. Он замер, наблюдая за изящными движениями фигуры в углу рядом с окном. Перед ним стоял парень, волосы которого были ослепительно белыми, настолько же, как и его кожа. На нём была черная блуза с длинными рукавами, воздушная, будто сотканная из вечерних грозовых туч, на ней рассыпались серебрянные узоры и жемчужины, а на спине находился узкий вырез, спускавшийся ровно по позвоночнику и приоткрывавший вид на родинки, разбросанные по коже как созвездия. На его бёдрах сидела чёрная юбка в пол, она была простой, но явно сшитой из дорогого материала. За то время, что Хонджун работал при дворе швеей, он ещё никогда не видел подобного. Конечно, каждый наряд королевской семьи был новым чудом света, но они часто находились на грани с тем, чтобы стать абсолютной безвкусицей, по его мнению, от того, насколько на них хотели продемонстрировать достаток. На пальцах этого парня были несколько колец, простых серебряных и с драгоценными камнями, переливавшимися на солнце всеми цветами радуги.       Хонджун решился сделать шаг вперёд, и парень, будто уже знавший, что тот стоит в дверях, обернулся на него с улыбкой.       — Тебе уже лучше?       Его голос был низким, бархатным и теплым, и Хонджун настолько засмотрелся на чужие губы, что совсем не осознал, что ему задали вопрос.       — Да, намного, спасибо, — он смущенно почесал затылок.       — Ты помнишь, что случилось?       Честно говоря, у Хонджуна сейчас явно были проблемы с тем, чтобы вспомнить, что вообще произошло. Он точно помнил, как к нему неожиданно ворвалась стража, узнав, что он тайно продавал личные вещи королевской семьи, чтобы отдать вырученные деньги своим родителям; после этого он помнит только то, что бежал, так быстро, насколько у него хватало сил.       — За мной была погоня, наверное, очень долгая, — он виновато посмотрел себе под ноги, хотя и понимал, что стыдиться ему нечего, — потому что я помню, что много скитался по лесу и начинал бежать быстрее, как только слышал шум. Потом я запнулся за корень дерева и упал куда-то вниз, будто сквозь землю.       Парень перед ним кивнул, продолжая помешивать грибной суп, варящийся в кастрюле на небольшой печи.       — Если за твоей головой до сих пор охотятся, значит, тебе пока нельзя возвращаться обратно, — он направил два пальца на кастрюлю и вычертил в воздухе замысловатый узор, после чего огонь затух сам собой. Видимо, Хонджун всё-таки оказался прав. — Как тебя зовут?       — Хонджун, — он оглянулся по сторонам, замечая двух котов, лежащих рядом друг с другом на одном из окон, явно нежась в лучах закатного солнца, и они выглядели бы мило, если бы один из них не смотрел на него так, будто готов загрызть в любую минуту.       — Очень приятно, Хонджун. Меня зовут Сонхва, ты можешь остаться у меня, пока всё не успокоится, — Хонджун услышал шипение кота со стороны, но постарался не обращать на это внимания.       Однако Сонхва, наполнив две тарелки супом и поставив их на стол, направился именно к тому подоконнику. Он наклонился над рыжим котом, почесывая место у него за ушком и даря ему короткий поцелуй в лоб.       — Всё будет хорошо, Уён, — кот недовольно мяукнул, но совсем скоро снова разлёгся на подоконнике, упираясь в бок второго, черного кота.       Сонхва присел за стол и показал Хонджуну на стул перед ним, ожидая, пока тот тоже присядет. Честно говоря, суп выглядел и правда очень аппетитно, и живот уже начинало сводить от голода, поэтому он поспешил приступить к еде.       — Так, значит, это твои… фамильяры?       Хонджун понимал, что ему нужно хоть как-то подобраться к волнующей его теме, и этот вопрос был выбран совсем не случайно. Сонхва сначала чуть удивился, но после этого только расслабил плечи и улыбнулся.       — Хорошо, что ты меня не боишься. Мы с тобой точно найдём общий язык, — будто проверяя реакцию Хонджуна, он протянул руку в сторону, вновь описывая узоры пальцами, и дверца одного из кухонных шкафчиков открылась сама собой, бутылку вина, стоящего внутри, и два бокала охватило лёгким блестящим свечением, и вот они уже стояли на столе. — Да, и Сан, и Уён - мои фамильяры. Они скоро к тебе привыкнут, поэтому не переживай о них.       Вино после супа было странным решением, но всё будто оказывало волшебное влияние на Хонджуна, позволяя ему отвлечься от переживаний и просто наслаждаться тем, как о нём заботятся. Оказалось, что Сонхва был рожден с магической энергией внутри него, и жил в том же месте, где и Хонджун, когда там ещё была маленькая деревня, но ему пришлось покинуть свой дом, когда обычные люди начали замечать странности, всегда преследовавшие его по пятам. Поэтому он укрылся в глубине леса, скрывая свой дом от посторонних с помощью заклинаний.       — Наверное, тебе очень одиноко, — Хонджун даже чувствовал себя грустно от того, что Сонхва пришлось сбежать от людей, просто потому что они не принимали его.       — У меня есть два фамильяра, которые всегда находятся рядом со мной, но в какой-то мере ты прав.       — Тогда я пока останусь с тобой, чтобы тебе не было так скучно, — только сказав это, Хонджун осознал смысл своих слов, но Сонхва только рассмеялся в ответ, отпивая ещё вина и откидываясь на спинку стула.       Он снова услышал недовольное шипение со стороны.       В целом вечер продолжался довольно спокойно, пока Хонджун не почувствовал усталость, хотя и проснулся совсем недавно. Скорее всего на нём сказалась вся эта погоня, попадание в чужой мир и прочий стресс, и поэтому его тело требовало отдохнуть ещё немного. Повернув голову к окну, за которым уже расстилалось темное звездное небо, он заметил, что немного опьянел, и что его щеки были теплыми. Сонхва же, наоборот, будто совсем не пьянел, вместо этого внимательно за ним наблюдая.       — Ты можешь лечь в спальне, — он поднялся с места, убирая посуду со стола.       По щелчку пальцев на его плечах воплотилось черное пальто, явно сделанное не из каких-либо известных Хонджуну материалов. Он не переставал поражаться тому, как с помощью своих сил Сонхва мог создавать прекрасное за доли секунды. Да, он определенно останется подольше, чтобы узнать о нём.       — А что насчет тебя?       — Мне нужно уйти на ночь за некоторыми материалами, — Сонхва взял в руки небольшой фонарик, который сразу же засиял синим цветом. — Доброй ночи, Хонджун. Надеюсь, ничто не потревожит твой сон.       Он мягко улыбнулся на прощание, вышел за дверь, и за его спиной сразу же погас свет в комнате. Обоих котов уже не было, они наверняка пустились за ним по пятам, и Хонджуну не оставалось ничего, кроме как уйти и попытаться уснуть.

***

      — О чем ты думаешь, Сонхва? — Уён чуть съежился от холода и прижался поближе к Сану, сидевшему под деревом рядом с ним.       Сонхва тонкими пальцами перебирал светящиеся в ночной темноте ягоды, которых здесь было достаточно. Однако ему нужны были только лучшие, и поэтому приходилось пересматривать их вручную.       — О чем ты?       — О Хонджуне. Ты с него глаз не сводишь.       По улыбке на его лице уже всё сразу стало понятно.       — Ты хочешь заполучить себе этого человека? — Сан вопросительно наклонил голову, всматриваясь в выражение лица Сонхва, всё ещё перебиравшего ягоды, но будто думая совсем не о том.       — «Заполучить» - это немного не то, — он прокрутил одну из ягод между пальцев, рассматривая её свечение, — а вот «сделать его своим» звучит уже лучше.       От улыбки Сонхва и у Уёна, и у Сана пробежали мурашки по спине.

***

      Следующим шоком, который испытал Хонджун, было то, что фамильяры Сонхва могли принимать ещё и человеческую форму. Он неожиданно обнаружил это, когда вышел из спальни на завтрак, и за столом его ожидали уже три человека. И хотя Уён всё ещё смотрел на него с неприязнью, через несколько дней он начал постепенно привыкать к его присутствию в своей жизни, иногда даже заводя с ним разговор.       Во многом это было благодаря Сану, который, в отличие от Уёна, довольно быстро с ним сдружился и пытался инициировать контакт между ними двумя. Вообще, как казалось Хонджуну, Сан с Уёном были неплохими друзьями. Как оказалось чуть позже, больше, чем друзьями, потому что однажды, возвращаясь после прогулки по лесу с Сонхва и проходя в дом, он стал невольным свидетелем их личной жизни и резко растерялся, пока Сонхва не прошел вперед него, закрыл дверь и наложил на неё заклинание тишины. Не то, чтобы этих двоих это вообще беспокоило.       — А, не обращай внимания, они всегда такие, — Сонхва, как ни в чем не бывало, продолжил заниматься делами по дому.       Странности насчет него ещё только начинались.       Хонджун чувствовал себя виновато за то, что единолично занимает кровать хозяина дома, в то время как сам Сонхва спал на чердаке. Он даже не был уверен, сколько собирается здесь оставаться, но сама мысль, что из-за Хонджуна он теперь не может спать в своей комнате, не давала ему покоя. И вот на четвёртый день он наконец набрался смелости чтобы сказать, что Сонхва не обязательно уходить наверх, чтобы спать. Конечно же, он имел в виду то, что может поменяться с ним местами.       — Отлично, я не против спать с тобой в одной кровати.       Та улыбка, с которой Сонхва сказал эту фразу, сбила Хонджуна с толку. Несмотря на то, что он имел в виду совсем не это, он не стал возражать. К тому же, по ночам было довольно прохладно, и чувствовать рядом чужое тепло было бы замечательно.       А ещё Сонхва оказался очень тактильным. Он любил обнимать Хонджуна, гладить его по волосам, придерживать за талию или переплетать их пальцы во время прогулок. Если поначалу Хонджуну казалось это немного неловким, то через несколько дней он привык. Возможно, в его отношении к Сонхва была замешана какая-то магия, от которой его невероятно сильно влекло к нему, но даже если это было так, то возражений у него всё ещё не было.       Пожалуй, его самым приятным времяпрепровождением стали винные вечера, когда они оставались одни, так как Сан и Уён уходили к себе, и могли болтать целыми часами о чем угодно. Хонджун обычно рассказывал о своей жизни в городе, о прислуживании королевской семье и работе над одеяниями. Сонхва выслушивал его с улыбкой на губах, красных от вина, и лишь иногда задавал вопросы. Когда же приходила его очередь рассказывать о себе, то тем было чуть больше: он говорил Хонджуну об истории этого места, его опыте в магии, других жителях этого леса.       С какого дня у Хонджуна проснулось непреодолимое желание поцеловать его?       Сегодня Сонхва был одет в воздушную белую блузу, подкрепленную чёрным корсетом с серебряными вставками на его талии, и чёрную плотную юбку в пол, которая была на нём ещё в день их знакомства. Почему-то даже в таком виде он вызывал у Хонджуна резкое желание увидеть его без одежды. Может всё дело было в том, как он элегантно держал бокал, или как на стекле оставались следы от его губ, Хонджун не был уверен. Он даже не сразу понял, что пялился всё это время.       Сонхва явно заметил это, потому что отставил бокал в сторону и внимательно посмотрел на парня перед собой. Он привстал со своего места и потянулся к Хонджуну через весь стол, практически ложась на него и опираясь локтями, пока его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от чужого.       — У тебя участился пульс, — Хонджун чувствовал чужое дыхание на своих губах, резко сжал в пальцах ножку бокала, пока Сонхва не переложил свою руку на его. — Аккуратно, ты так можешь и пораниться.       И поэтому Хонджун тоже отставил свой бокал в сторону, вместо этого придвигаясь ближе к лицу Сонхва, кладя ладонь ему на затылок и наконец приоткрывая губы для поцелуя.       Он сразу же почувствовал окутавший его жар, и губы Сонхва, холодные от вина, будто были его единственным спасением. Хонджун чувствовал, как кровь в его венах раскаляется добела, и дышать становится невероятно тяжело. Значит, именно это и называют поцелуем ведьмы.       Когда ему наконец удалось отстраниться от чужих губ, прикосновения которых явно вызывали зависимость, он нетерпеливо облизнул свои, смотря в чужие глаза. В отличие от его собственного, затуманенного взгляда, Сонхва смотрел на него так, будто в нём не было ничего, кроме уверенности и желания. Хонджун почувствовал, как огонь в его теле постепенно успокаивается, но никогда не затухает насовсем, продолжая греть его изнутри.       — Может, продолжим у меня в комнате?       Хонджун точно не хотел отказывать ему, и поэтому сорвался с места даже со слишком большим энтузиазмом, захлопывая дверь и прижимая Сонхва к ней спиной. Старший вычертил идеальную печать, просиявшую серебряным светом, даже с закрытыми глазами, чтобы никто снаружи не услышал их и не смог войти. Хонджун переложил ладони на чужую талию, находя ленту, которой был перевязан корсет Сонхва, и пытался как можно быстрее избавиться от неё. Он, конечно, был без ума от того, как тот одевается, но никогда бы не подумал, что это может доставить проблем. Когда с корсетом было покончено, края одежды начали светиться, и через несколько секунд, будто сгорая, от них не осталось и следа. Хонджун недовольно надул губы.       — Почему ты не сделал этого раньше?       — Мне понравилась твоя настойчивость, — Сонхва потянул его к себе за подбородок, снова вовлекая в поцелуй.       Хонджун почувствовал то же жжение, что и раньше, от которого ему становилось неимоверно жарко. Он поспешил избавиться от одежды и присел на край кровати, не желая хоть на секунду отходить от Сонхва более, чем на несколько сантиметров. Возможно, он и правда применил на нём какие-то чары, иначе то желание, которое сейчас проходило по венам Хонджуна, было просто не объяснить. Он лёг на спину, и Сонхва вмиг занял место у него на бёдрах, жадно смотря сверху вниз. Хонджун почувствовал головокружение и обвёл ладонями контуры его тела.       — Мне нужно кое-что тебе сказать, — Сонхва наклонился поближе к нему, буквально нависая над его лицом, — точнее, нам нужно перед этим заключить небольшой контракт.       Хонджун вопросительно посмотрел на него, и резко раскрыл глаза, как только увидел, что в руках Сонхва медленно материализуется небольшой кинжал с резной рукояткой.       — Только так я буду уверен, что не заберу все твои силы в процессе, — он провёл кончиком лезвия по груди Хонджуна, чем вызвал у него волну мурашек, но не только от страха, а от холодного прикосновения. — Не переживай, больно не будет.       Наверное, стоило попытаться сбежать от Сонхва ещё в этот момент, но нарастающее возбуждение не давало ему мыслить трезво, и он был согласен на что угодно, лишь бы поскорее почувствовать себя внутри парня. Поэтому он кивнул, прикусив губы.       Сонхва мило улыбнулся и положил свободную руку на грудь Хонджуна. На коже от его прикосновения сразу же почувствовался ещё больший холод, чем от лезвия, совсем безболезненного, как он и обещал, совсем немного рассекающего кожу. Он припал языком к выступившим каплям крови, и Хонджун резко вздохнул, не ощущая ничего, кроме волны удовольствия, разливавшейся по его венам. Он провёл пальцами по порезу, и рана затянулась прямо на его глазах, после чего на её месте остался лишь небольшой шрам, а кинжал испарился в воздухе. Даже не успев ничего понять, Хонджун уже почувствовал на своих губах чужие, мягкие и пьянящие. Сонхва точно скоро начнёт вызывать у него зависимость. Жар, до этого бушевавший в его теле, полностью стих, оставляя за собой только приятное, согревающее тепло, и он наконец мог полностью сфокусироваться на парне, сидящим перед ним. Если до этого Хонджун считал его красивым, то сейчас, без одежды Сонхва выглядел так, будто вышел со страниц сказки. Он буквально сиял даже в приглушенном свете комнаты, и если бы сейчас в мыслях Хонджуна не творился полный бардак, он мог бы наблюдать за ним часами.       Сонхва спустился ниже на кровати, устраиваясь между ног Хонджуна и обхватывая его член пальцами. Его прикосновения были мягкими, и Хонджун мог кончить даже от этого, но в следующую секунду он почувствовал на головке чужие бархатные губы, из-за которых у него разом пропали любые мысли, заменяясь только обволакивающим ощущением приятного тепла и удовольствия. От ладоней Сонхва исходило слабое свечение, и когда он переложил одну на бедро Хонджуна, тот понял, почему. Прикосновения одной были наполнены жаром, в то время как вторая была холоднее, создавая контраст температур и вызывая у него дрожь по всему телу. Так же, как на него влиял резкий контраст светлого, даже невинного вида Сонхва и его абсолютно не невинные движения языком. Он спускался губами ниже, расслабляя горло и доходя до конца. Хонджун едва мог справиться с желанием начать двигать бёдрами, вместо этого полностью доверяя контроль Сонхва. Как оказалось, не зря, потому что он мог сразу же понять, что доставляет Хонджуну больше всего удовольствия, подольше задерживаясь губами на самом основании члена и заменяя его теплым прикосновением руки, как только он решал уделить всё своё внимание головке. Хонджун запустил руку в его волосы, перебирая светлые пряди и наслаждаясь видом перед собой. У него оставалось всё меньше терпения, и как только Сонхва сжал холодными пальцами основание члена, он издал подавленный стон.       — Мы только начали, но я польщён, что ты уже не можешь устоять передо мной, — Сонхва мило улыбнулся, будто его губы только что не находились на чужом члене.       И холод правда действовал успокаивающе, немного оттягивая момент оргазма, чтобы Хонджун точно смог прочувствовать каждую секунду. Его щеки уже наверняка горели красным от возбуждения, и жар снова начал нарастать, добираясь до кончиков пальцев. Сонхва всё ещё продолжал смотреть на него, следя за всеми реакциями, чтобы доставить ему максимум удовольствия, но не переборщить. Он будто вёл с ним свою игру, вечно лишая Хонджуна оргазма, стоило ему только начать стонать чуть громче, заменяя тёплые прикосновения холодными. И если бы не терпение Хонджуна, он бы точно уже сделал хоть что-то с этим, но даже мысль о том, что Сонхва мог в любой момент прекратить всё, останавливала его.       — Хочешь кончить мне на лицо?       Хонджун резко кивнул, настолько, что ему даже было немного неловко от того, насколько сильно он этого хотел. Явно заметив это, Сонхва тихо усмехнулся, наконец убирая холодную ладонь к нему на бедро и быстро двигая второй, чуть приоткрыв рот и закрыв глаза. Через несколько минут Хонджун почувствовал, как его захлёстывает удовольствие, отозвавшееся звоном в ушах, и с низким стоном кончил, покрывая губы Сонхва спермой. Он откинул голову на подушки, из-под прикрытых век наблюдая за тем, как Сонхва слизывает её со своих пальцев, будто даже наслаждаясь этим.       Пока Хонджун пытался перевести дыхание, Сонхва уже лёг на бок рядом с ним, осыпая его шею поцелуями и смотря ему в глаза. И когда Хонджун тоже перевернулся на бок, то Сонхва повернулся к нему спиной, так, что теперь член Хонджуна упирался в его ягодицы.       — Подожди, мне нужно немного передохнуть, — Хонджун обхватил его подбородок пальцами, чтобы повернуть к себе и поцеловать, но встретился только со стальным взглядом напротив.       — Не нужно.       — Но, Сонхва, я правда не могу...       — Можешь, — его глаза резко загорелись серебряным, и Хонджун уже не мог ему возразить, как бы ему этого ни хотелось. Взгляд Сонхва тут же стал мягким, и сияние исчезло. — Так-то лучше.       Сонхва лёг в прежнее положение, позволяя Хонджуну войти в него. Он тихо прошипел от перевозбуждения, но Сонхва чуть облегчил его муки, заводя руку назад и кладя ладонь на его пах. От неё снова начало исходить почти незаметное свечение и холод, который хоть как-то приглушал чувствительность. И только будучи полностью заполненным он тихо простонал имя Хонджуна, заставив его смутиться. Он сам двигал бёдрами, пока тот оставлял поцелуи на его шее и плечах, всё ещё чувствуя еле заметную боль. Но его руки и губы будто двигались сами по себе, совсем не завися от того, что испытывало сейчас его тело. В его разуме повисло только одно: ему надо во что бы то ни стало доставить Сонхва столько удовольствия, сколько было возможно. В голове будто образовался туман, поглощающий любые мысли, кроме тех, которые касались непосредственно парня перед ним. Он уже сам не понимал, когда начал двигать бёдрами в ответ, хотя что-то внутри него всё ещё сопротивлялось этому из-за того, насколько быстро любое удовольствие становилось невыносимым из-за перевозбуждения. Он прижался к спине Сонхва грудью, пытаясь войти в него ещё глубже, прислушиваясь к низким стонам, раздававшимся в стенах комнаты. Даже в его голосе было что-то очаровывающее, и Хонджун понял, что если так продолжится и дальше, то он наверняка сможет кончить и второй раз.       — Ты так хорошо справляешься, так хорошо ведешь себя только для меня, — он повернул голову к Хонджуну, и тот снова ощутил на себе энергию его взгляда.       Только в этот раз его глаза уже сияли фиолетово-розовым, и Хонджуну хватило всего на долю секунды заглянуть в них, чтобы почувствовать такой резкий прилив жара и возбуждения, что он резко вскрикнул, хватаясь руками за чужие предплечья. Он будто испытывал оргазм прямо в этот момент, но не мог почувствовать никакой разрядки, просто потому что Сонхва не давал ему этого сделать, только широко улыбаясь в ответ.       — Что такое, мой дорогой? Разве ты не говорил мне, что не можешь продолжать? — Сонхва точно чувствовал, что весь контроль находится только в его руках, и поэтому мог позволить себе двигаться то неожиданно резко и быстро, то мучительно медленно, заставляя Хонджуна болезненно стонать с каждым движением. — Если тебе так тяжело, то попроси, и я перестану.       — Пожалуйста, Сонхва, прошу тебя...       — Что мне сделать? — он чуть приостановил движения, и Хонджун наконец смог сделать вдох.       — Прекрати, пожалуйста, — смотря на Сонхва умоляющим взглядом, он чувствовал, что если прямо сейчас не отстранится от него, то просто умрёт от этих ощущений.       И огонь во взгляде Сонхва пропал, а его улыбка смягчилась, и он позволил Хонджуну отодвинуться назад и перелечь на спину в попытках успокоить судорожное дыхание. Сонхва лёг рядом с ним, проводя пальцами по чужой груди и наблюдая за тем, как она вздымается от каждого вздоха. В голове Хонджуна громко стучала кровь, и ещё бы несколько секунд, и он бы точно не выдержал всего этого. Он всё ещё чувствовал, как член Сонхва упирается ему в ногу, и даже почувствовал себя немного виноватым за то, что не смог довести дело до конца. Скорее всего эта вина была вызвала чарами, потому что в трезвом уме Хонджун бы никогда на такое не пошел. Он повернул голову на бок.       И к своему огромнейшему несчастью снова встретился с розовым сиянием.       Сонхва сел к нему на бёдра, снова насаживаясь на член и выбивая их легких Хонджуна весь воздух.       — Я знаю, что ты можешь справиться намного лучше.       Пока Хонджун всеми силами пытался сдержать слёзы, подступающие к горлу, от болезненного удовольствия, Сонхва обворожительно двигал бёдрами, опираясь при этом одной рукой на грудь Хонджуна. Из-под его ладони на чужой коже начали распространяться ломанные линии, светящиеся розовым, будто прожигающие вены. Хонджун вновь почувствовал, как находится прямо на грани оргазма, но всё не может её достигнуть, вместо этого ощущая крупную дрожь по всему телу. Он даже не мог схватиться руками за что-то кроме собственных плеч, наверняка оставляя на них следы от ногтей в виде полумесяцев.       — Сонхва, пожалуйста! — он резко вскрикнул и уже не смог сдержать слёзы. Ему было уже всё равно, потому что если Сонхва не сжалится над ним как можно скорее, то он потеряет сознание.       — Я обойдусь с тобой понежнее, потому что это наш первый раз, — он наклонился над лицом Хонджуна, обхватывая его шею пальцами, но не сжимая. — Мне просто очень нравится, когда ты плачешь.       Сонхва убрал руку, до этого находившуюся на груди Хонджуна, и вовлёк его в поцелуй, заглушая крик. Хонджун чувствовал себя так, будто душа покинула его тело. Он резко перестал видеть и слышать, ощущая только невероятное удовольствие, которое он ещё никогда не испытывал за всю свою жизнь. Он всё ещё не мог перестать плакать, но чуть успокоившись, через слёзы и туман в голове смог увидеть Сонхва, на лице которого отражалось такое наслаждение, что Хонджун готов был поверить, что всё это было не зря. С его губ срывались короткие стоны, пока он продолжал более медленными и короткими движениями опускаться на члене, будто желая запомнить ощущение Хонджуна в себе как можно лучше. И Сонхва увидел, как тот за ним наблюдает, то смущенно улыбнулся.       — В следующий раз ты так просто не отделаешься.

***

      Значит, внешность всё же была обманчива. С самой первой встречи Хонджун считал, что Сонхва будет мягок и мил с ним. Какое-то время так и правда было, но как только он один раз увидел, как Хонджун умоляет его поскорее кончить, для него это стало потребностью, вечным желанием доминировать. К счастью, проявлялось это только в сексе.       А вот что неожиданно начало проявляться в повседневной жизни, так это то, как Сан и Уён начали постепенно относиться к Хонджуну намного более тепло. Сану почти не потребовалось на это времени, и уже через несколько дней он воспринимал Хонджуна как ещё одного своего друга, всегда смотря на него с навостренными ушами. Уён, с другой стороны, был намного холоднее и агрессивнее, но через несколько недель он начал всё чаще и чаще контактировать с Хонджуном, зачастую даже требуя от него объятий, пока был в форме человека, или ложился к нему на коленки, когда был в форме кота. Даже то, как они иногда спали вчетвером на кровати, было довольно мило.       Ровно до того момента, пока одним утром Хонджун не почувствовал, как Уён пытается протолкнуть член между его бёдер. Сначала он почувствовал чужую руку на свой талии, затем сбитое, теплое дыхание на шее, и только после этого осознал, что именно Уён лежит на боку сзади него, пока сам Хонджун был повернут лицом к мирно спящему Сонхва. Его охватил шок, но вместе с этим и возбуждение. Стоит ли ему сделать что-то, помочь? Но что если Сонхва будет против? Все эти мысли беспокоили его настолько, что лучшим выходом из этой ситуации было просто притворится спящим, и никогда про это не вспоминать. И делать это становилось всё тяжелее, потому что движения Уёна становились всё более быстрыми, когда он тёрся об ягодицы Хонджуна, обвивая его ногу хвостом.       Он задержал дыхание, зажмурив глаза и пытаясь игнорировать нарастающее тепло в районе паха. Не сразу заметив, что Сонхва тоже проснулся, он почувствовал чужую ладонь на своей щеке, и посмотрел на него с удивлением и даже небольшим страхом. Но Сонхва только придвинулся к нему ближе, мягко целуя и опуская руку к его члену и забираясь пальцами под белье.       — Если тебе нравится, то не нужно винить себя за это, — Хонджун простонал в ответ, как только Сонхва начал двигать рукой. — Можешь поцеловать его.       Лицо Хонджуна тут же покраснело. Сонхва будто видел его насквозь, и только подталкивал его к тому, чтобы он сделал то, что уже не раз приходило ему на ум. Потому что как бы он не пытался отгонять от себя подобные мысли, ни Уён, ни Сан совсем не стеснялись своей личной жизни, и поэтому застать их во время секса на кухне, в одной спальне, второй, на крыльце дома и в саду было обычным делом. С каждым разом Хонджуну было всё тяжелее и тяжелее воспринимать это как что-то странное, и в какой-то момент, к своему опасению, он понял, что его это даже привлекало.       Поэтому теперь, когда у него была возможность испытать то же самое, по телу прошлась мелкая дрожь. Он всё ещё немного переживал о том, как на это отреагирует Сонхва, но тот лишь кивнул в сторону Уёна, а сам повернулся к Сану, видимо, всё ещё не проснувшемуся.       — Сан? — Сонхва нежно погладил его за ушком, пока тот не открыл глаза. — Я могу тебя поцеловать?       Он кивнул в ответ, всё ещё пытаясь окончательно проснуться. Его поцелуи с Сонхва был нежными и довольно медленными, будто они ещё только начинали изучать губы друг друга. Трое из них знали, что это не так, но у Хонджуна сейчас были и другие заботы, поэтому забивать его голову новой информацией было бы слишком. Особенно учитывая то, что Уён целовался даже грубее, чем Сонхва, к которому Хонджун уже привык. Он не стеснялся прикусывать чужие губы, сразу же зализывая маленькие ранки, выстанывая в такт своих движений. Хонджун же всё ещё чувствовал себя немного странно, но он никогда бы не сказал, что ему это не нравится. Губы Уёна были меньше, но ничуть не менее мягкими, и Хонджун чувствовал, как теряется в ощущениях. Когда они прерывались всего на несколько секунд, и он мог заглянуть в чужие глаза, то явно видел там закипающее возбуждение, и у него самого вся неуверенность начала уходить на второй план. С другой половины кровати послышались стоны, и они вдвоем отвлеклись, посмотрев в сторону Сонхва и Сана, увлеченных друг другом. Несмотря на то, что они начинали довольно медленно, теперь же они, жадно смотря друг на друга, сплетались телами, будто мира вокруг них и не существовало. Уён расстроенно вздохнул.       — Я тоже хочу поцеловать Сана, — как только Уён это сказал, Хонджун заметил, что Сонхва начал улыбаться в поцелуй и чуть толкнул Сана в плечо, чтобы тот отстранился от него и уделил время другому.       — Тогда перебирайся сюда, места хватит, — Сонхва похлопал по кровати за спиной Сана, и Уён сразу же лёг за ним, находя тепло в его объятиях.       Тепло, которого Хонджуну, оставшемуся одному, стало неожиданно мало. Сонхва, оказавшийся единственным, кто теперь лежал рядом с ним, успокаивающе погладил его по щеке.       — Всё в порядке? Ты хочешь продолжить?       Честно говоря, Хонджун и не думал, что Сонхва задаст ему этот вопрос, но беспокойство о его согласии приятно отозвалось в груди. В ответ он поцеловал его в уже припухшие от поцелуев губы, снял с них обоих белье и навис сверху. Он, кажется, всегда будет благодарен тому, насколько много заклинаний знает Сонхва, потому что всего лишь несколько узоров в воздухе, и он уже почти не требовал подготовки, а смазка образовывалась на пальцах сама собой. Он без труда ввёл сразу два пальца, и Сонхва положил руки ему на плечи, откидывая голову назад. Хонджун принялся украшать его шею засосами: как оказалось, это ему очень даже нравилось, потому что только так он каждый раз становился послушным, хотя бы ненадолго позволяя ему взять верх и контроль над ситуацией.       У фамильяров тоже был контроль над магией, хотя и очень ограниченный и намного более слабый, чем у Сонхва. Что, впрочем, не мешало им пользоваться теми же заклинаниями во время секса, и поэтому Сан без труда перешел на три пальца, заставляя Уёна ёрзать на кровати под ним, закатывая глаза и не скрывая стонов. Возможно, Хонджун даже немного засмотрелся на то, как Сан растягивает Уёна на своих пальцах, смотря прямо ему в глаза и явно сдерживаясь, чтобы не войти в него прямо сейчас.       — Тебе нравится? — еле слышимый голос Сонхва вернул его в реальность, и Хонджун совсем не ожидал того, что он будет говорить это с улыбкой на лице и небольшим откликом фиолетового цвета в глазах. — Может, если будешь хорошо вести себя сегодня, то у тебя ещё получится почувствовать его губы на своём члене.       Хонджун низко простонал от одной только мысли об этом. Где-то в глубине сознания ему всё ещё было жутко неловко за свои желания, но сейчас Сонхва не был против, никто из них не был против, и у него была полная воля действий. Поэтому, стараясь отвлечься, он снова припал к губам Сонхва, вытаскивая из него пальцы и заменяя их членом. И как только он увидел, как Сонхва сводит брови от удовольствия, то позволил себе наконец насладиться этим. Он начал с сильных и резких толчков, настолько, что от каждого в чужих глазах вновь появлялись фиолетовые искры, а с губ срывалось имя Хонджуна.       Сонхва почувствовал хватку Уёна на своем предплечье, а потом и то, как он пытается переплести их пальцы в поисках хоть какой-то поддержки. Его ноги уже были на плечах у Сана, и тот медленно входил в него, заставляя Уёна крупно дрожать от ощущения заполненности. Их с Сонхва взгляды встретились, оба затуманенные и с собирающимися слезами в уголках глаз. Всё ещё держась за руки, они чуть наклонились друг к другу, целуясь. Поцелуй выходил довольно неаккуратным из-за разного ритма толчков и стонов, но это совсем их не заботило.       — Тебе хорошо, Уён? — Сонхва нежно провел пальцами по его щеке, собирая выступившие слёзы.       — Да, очень хорошо, — он снова поцеловал Сонхва, явно не в силах отвлечься от его губ. — Я могу кончить?       Хонджун не был уверен, кому именно был адресован этот вопрос, но в следующую секунду он увидел, как Сонхва переложил свободную руку на пах Уёна, и кожа под его ладонью слегка зажглась фиолетовым. Он очень хорошо понимал, что именно происходит, потому что уже ни раз чувствовал это на себе. Уён резко закинул голову назад и выгнулся в спине, вскрикивая во время оргазма. Мех на его хвосте и ушах уже был полностью испорчен из-за пота и попавших на них капель спермы.       И пока Сан помогал Уёну вернуться в чувство, покрывая его кожу поцелуями и легкими укусами, Сонхва переключил всё своё внимание обратно на Хонджуна. Он будто услышал чужой голос в своей голове, говорящий ему наклониться и поцеловать Сонхва, и не мог ему не повиноваться.       Сонхва закинул ноги Хонджуну на талию, прижимая его к себе ещё ближе и полностью отдаваясь наслаждению, прикрыв глаза. Даже сейчас он выглядел невероятно, и Хонджун отдал бы всё, чтобы продолжать видеть его таким и дальше. Сонхва открыл глаза и обвил шею Хонджуна руками, чтобы тот наклонился ближе.       — Хочешь, чтобы Сан к нам присоединился?       Он сказал это шепотом, чтобы слышали только они вдвоем, и Хонджун даже немного растерялся, но кивнул. Он готов был утихомирить в себе чувство собственничества, если это значило, что он увидит Сонхва в ещё более разбитом от возбуждения виде. Они поменялись местами, и теперь Хонджун лежал на спине, Сонхва на нём сверху, и после нескольких поцелуев он притронулся к плечу Сана, всё ещё не кончившему, а просто ухаживающему за Уёном, и показал ему на место за собой. Он встал с кровати, становясь у самого края. И только Сан был готов войти в него, как резко остановился и взглянул на Хонджуна.       — Я точно могу это сделать? — он правда выглядел обеспокоенным тем, как на это отреагирует Хонджун, но всё уже было решено заранее.       Поэтому Хонджун протянул к нему одну руку, прося нагнуться к нему ближе, и подарил ему их первый поцелуй.       — Не переживай, всё в порядке.       Стоило ему только начать входить в Сонхва, тот резко вздохнул и припал к плечу Хонджуна, открывая рот. Чем глубже он чувствовал внутри себя оба члена, тем сильнее он дрожал, и тем более сбитым становилось его дыхание. Когда они вдвоем были полностью внутри, а Сонхва всё ещё не отрывал лба от его плеча, Хонджун приподнял его голову за подбородок пальцами, всматриваясь в его глаза. И взгляд Сонхва снова окрасился в яркий розовый, и кажется, что только несколько движений, и он уже сможет кончить.       Он отвел бедра назад, насаживаясь ещё глубже, и раскрыл рот в удовольствии, всё ещё продолжая смотреть на Хонджуна. Не удержавшись, он соединил их губы и сделал несколько первых толчков, чувствуя вибрацию от стонов Сонхва в собственном горле. Двигаться было неудобно, но если им было хорошо, то Хонджун мог и потерпеть. Они начали с довольно медленного и размеренного темпа, чтобы дать Сонхва возможность привыкнуть, пока Сан придерживал его за талию, а Хонджун продолжал заботливо смотреть ему в глаза и поглаживать его щеки пальцами. Как только Сонхва начал чувствовать себя увереннее, то ускорил темп, и мокрые звуки снова наполнили комнату. Он уже не выглядел так, будто может кончить в любой момент, приобретая свойственную ему уверенность в себе, но стоило только Сану сделать ритм более резким, как с его губ снова начали срываться жалкие стоны и вскрики. Но Хонджун все равно невероятно любил его, даже в таком состоянии.       Уён, до этого лежавший рядом и пытавшийся найти в себе силы встать, теперь просто наблюдал за этим, проходясь пальцами по выгнутой пояснице Сонхва. Как только ритм чуть замедлился, он решил всё-таки спросить то, о чем так хотел.       — Я могу тоже присоединиться? — его вопрос был точно адресован Сонхва, и тот, даже не видя Уёна, закивал, показывая на место рядом с плечом Хонджуна.       Сонхва опирался руками на кровать по обе стороны от головы Хонджуна, и, как только Уён пересел на то место, куда он показал, и встал на коленки, то послушно открыл рот. Его губы растягивались вокруг чужого члена, и Уён тут же запустил руку в его волосы, направляя его голову. Внутри Хонджуна будто нажали на какую-то кнопку, которая показывала все его тайные желания, потому что он только что понял, что его привлекает больше всего. Обычно властный Сонхва, отдающий ему приказы в постели, сам решающий, как всё будет проходить, теперь выглядел беспомощно, издавая низкие гортанные стоны и полностью теряясь в ощущении заполненности. Он уже не замечал то, насколько мокрые от слез у него глаза, как он иногда задевал член Уёна зубами во время более сильных толчков. Он выглядел так, будто первый раз за всё время потерял контроль, так ещё и наслаждался этим.       Хонджун почувствовал, как к нему постепенно приближается оргазм, и сфокусировал всё свое внимание на ощущении узкость внутри Сонхва и того, как член Сана трется об его. Вся комната была наполнена их стонами, сливавшимися в один. Сонхва кончил первым, сильно сжимаясь и буквально начиная рыдать от того, насколько сильное удовольствие его захлестнуло. Он чувствовал, как внутри него разливается сперма, тяжелое дыхание и низкое рычание над ухом. Даже не осознавая того, что Уён почти сразу же кончил ему на лицо, он начал приходить в себя только когда три пары рук уложили его на спину на кровать. Пока Хонджун и Сан устраивались по обе стороны от него, Уён собирал пальцами сперму с его лица и аккуратно слизывал, мурлыкая.       Если они будут почаще показывать свою любовь к нему таким образом, то он точно не будет против.