ПТСР на двоих

Все тело болело. Белый свет операционной лампы жестоко ударил по глазам, как только она их открыла, и Макшейн поморщилась. Она попыталась скосить их в сторону, чтобы понять, где находится. Люди, приборы, лампы, - вдруг все смешалось в одну картинку, и девушка зажмурилась. Подступила тошнота, участилось дыхание, Макшейн хотелось закричать, она открыла рот - и поняла, что не может выдать ни звука. Неожиданно пульс успокоился, дыхание выровнялось, тошнота отступила. Она провалилась в темноту. Все тело болело. В этот раз Макшейн решила не рисковать и перед зрением сначала опереться на слух. Аппарат жизнеобеспечения мерно пикал, несколько голосов глухо звучали где-то в отдалении, слышались стоны с соседних коек. Девушка приоткрыла один глаз. Лампа в него не била и голова не собиралась кружиться. Она открыла второй. Рядом кто-то облегченно выдохнул. - Ну наконец-то, - кто-то проворчал и осторожно убрал челку с ее лица. - Выспалась? - уже насмешливо. Макшейн повернула голову. Стюарт смотрел на нее с широченной улыбкой, как будто увидел нечто очень красивое впервые за много-много лет. Она поняла, что очень рада его видеть. - Сам цел, солдат? - выдавила она из себя, закрыла глаза и со стоном вернула голову в изначальное положение. - Я? Я не пробиваемый, - отмахнулся тот. - А вот тебе надо отключать режим самоубийцы, - он нахмурился. - Ты могла погибнуть. - Там был ребенок. Один, в горящем лесу, полном солдат, далеков и слизеров. Я должна была его спасти. - Да, - кратко ответил Стюарт. "А вот что он в том месте вообще делал - это хороший вопрос", - пробормотал он себе под нос. Макшейн вдруг снова распахнула глаза. - Стюарт! Нас скоро будут кормить? - мужчина улыбнулся, кивнул медсестре и пошел искать обед. ------------------------- Наступление в Рамосе тяжело назвать наступлением, но командование запретило использовать слово "бойня". Были долгие дни подготовки, тренировок бойцов, поиска лучшей тактики и проверки оружия. Местные жители были предупреждены и по мере возможности эвакуированы в дальние города или на корабли. Наступление в Рамосе было хорошо спланированной операцией, о которой далеки могли только подозревать - но не знали подробностей. Оказалось, далеки тоже готовились. Как все началось на самом деле, никто толком и не понял. Дрон заметил солдата, солдат заметил дрона, оба решили, что станут тем, кто выстрелит первым - и они выстрелили. Легенды утверждают, что одновременно. Как бы ни было на самом деле, для обеих сторон это стало достаточным аргументом, чтобы вступить в бой. Все вокруг пестрело от выстрелов лазерных винтовок солдат Космофлота и энергетического оружия далеков, от грохота и криков звенело в ушах, противники по обе стороны несли большие потери, но, казалось, никто из них этого не замечал. В какой-то момент между деревьев появились огромные черные существа. Люди ожидали отряды далеков, дронов, рабов, но не слизеров (до сегодняшнего дня о них слышали только в сказках, сочиненных на Земле в 22-ом веке родителями, которые пытались усмирить шкодливых детей). Кто-то кричал от ужаса. Кто-то, бросив оружие, бежал в сторону кораблей. Кто-то наоборот с каким-то отчаянным безумием бросался в сторону гигантских медуз, уверенный, что сможет пробить их толстую кожу зарядом своей винтовки. Не то чтобы хоть одна из этих тактик помогла кому-то выжить. Макшейн краем глаза видела Стюарта. Тот, похоже, старался следовать за ней, какое бы направление она ни выбирала. Бомба там, бомба здесь - Стюарт, стиснув зубы, с какой-то животной яростью добивал то, что оставалось от далеков после ее атак, или отстреливал тех счастливцев, что смогли их избежать. Казалось, большее удовольствие от их уничтожения получали только маньячные мутанты-убийцы далеков, и Макшейн была одновременно впечатлена, восхищена и поражена до ужаса. Она вдруг начала различать в воздухе запах, отличный от крови, смятой травы, плавящегося металла. Было неудивительно, с использованием такого количества оружия в лесу, учуять дым, но запах будто крепчал с каждой секундой. Макшейн показалось, что она услышала треск огня, и поймав взгляд Стюарта поняла, что он заметил тоже. Где-то издалека послышались приказы об отступлении. Огонь быстро приближался, и отступление вдруг стало казаться действительно хорошей идеей. Аккуратно, но быстро, стараясь не упускать из вида противников и их выстрелы и по пути задеть далеков в ответ, Макшейн и Стюарт стали продвигаться в сторону кораблей. Громкий треск почти оглушил Макшейн, и она почувствовала, как ее с силой толкнули в сторону. Запнувшись о корень одного из деревьев, она сгруппировалась в падении и приземлилась на бок. Туда, где она стояла секунду назад, упало огромное дерево. Ветки полоснули ее по лицу, но Макшейн не обратила на это внимание. Сердце безумно колотилось и она как зачарованная смотрела на ствол, который определенно должен был ее раздавить. Сквозь какофонию звуков прорвались крики. Они не были похожи на призывы к отступлению, в них не слышалась ярость. Это были крики отчаяния, и вместе с ними детский плач. "Их же должны были эвакуировать!", - зло подумала Эйс и сама не поняла, на кого конкретно она злилась - незадачливых колонистов, которые вовремя не покинули свой дом, или солдат Космофлота, ответственных за эвакуацию и не углядевших семью. Чертыхнувшись, она поднялась и побежала в сторону криков. ------------------------- Доктор стоял в очереди в столовой. Эйс была цела, жива и почти здорова. Медицина в 26 веке была далека от идеала, но достаточной, чтобы вылечить ожоги, отравление угарным газом и пару синяков. Он позволил себе улыбнуться впервые за несколько дней. Решение остаться служить в ее отряде все-таки оказалось хорошей идеей. Кто знает, не будь его рядом в тот момент… Доктор нахмурился. Наигрались, и хватит. Эйс пора забирать с этой проклятой планеты, этого чертова Космофлота и этого дурацкого временного периода. С него хватит далеков и войн - и с нее тоже. Он помрачнел еще больше. В последний раз, когда Эйс называла его по имени, до ТАРДИС он добрался только с чужой помощью, потому что сам Доктор с огромным трудом мог передвигаться самостоятельно. Сейчас у них с девушкой были вполне прекрасные отношения, насколько их можно было считать прекрасными и отношениями на базе Космофлота посреди войны. В любом случае, открываться ей сейчас хотелось меньше всего - но он не был уверен, что морально выдержит еще одного столкновения с далеками. - Рядовой! - Стюарт очнулся из транса. - Есть будешь или как? - из окна кухни на него недовольно смотрела женщина, держа тарелку с неаппетитной жидкостью. "Странное дело, - подумал он. - Ты можешь быть на планете в противоположном от Земли конце галактики, но в абсолютно любом месте и любом веке встретишь кухарку, которая настолько любит свое призвание, то ты должен проверить тарелку на наличие яда в ней прежде, чем начнешь есть. Может, они андроиды? Или их клонируют?" - Не знаю, брат. Тоже всегда задавался этим вопросом, - ответил кто-то за его спиной, и Стюарт вздрогнул. Похоже, привычка разговаривать вслух с самим собой снова к нему вернулась - и язык прикусывать нужно не только реальный. ------------------------- - Эйс вернулась? - запыхавшаяся фигура возникла перед двумя солдатами, которые помогали в распределении остатков людей по кораблям. Они непонимающе на него взглянули. - Макшейн, где Макшейн? - раздраженно повысил голос Стюарт, уже понимая, что ни Эйс, ни Макшейн, ни даже Дороти здесь до сих пор не появилась. - Кажется, вон там, - спустя паузу удивленно ответил один из солдат, указывая на маленькую черную фигурку, бегущую вдоль горящего леса. - О, прекрасно. Далеки спустили с поводка гигантских слизняков, в лесу бушует пожар, всем сказано отступать, куда попрется Эйс? В самую гущу ада, - недовольно пробурчал Стюарт и бросился следом за ней. Солдаты переглянулись. В Космофлоте было много странных личностей, но эти двое умудрялись выделяться даже среди них. ------------------------- На стол перед Макшейн был водружен поднос с кашей и чем-то отдаленно похожим на апельсиновый сок. - Ммм, обед которому позавидуют лучшие рестораны Парижа, - саркастически заметила девушка. - Ставлю на то, что Мишлен оценил бы на все три звезды, - хмыкнул Стюарт, наблюдая за тем, как Эйс устраивается перед столиком и с гримасой отвращения втыкает ложку в серую массу. Они были в парижском ресторане. Почему-то Доктор решил, что среди бесконечного пространства и времени джазовый концерт в одном из ресторанов Парижа 1930-х будет лучшим подарком на восемнадцатилетие девушки. У Эйс загорелись глаза, когда она услышала про город, но разочарование от того, что ей придется слушать джаз, быстро их потушило. Да и что он мог ожидать от подростка из Перевиля, которая никогда не слышала Бенни Гудмана? - Дай шанс музыке, Эйс! - невозмутимо попросил Доктор. - К тому же если тебе не понравится джаз, уверен, местная еда точно придется по вкусу. В конечном счете они просидели там весь вечер, а когда за дверью ТАРДИС был оставлен пробуждающийся город, Эйс направилась в глубины корабля в поисках записей джазовых исполнителей. Макшейн заметила ностальгическую улыбку на лице Стюарта. - Был в Париже, солдат? - с искренним любопытством поинтересовалась она, запивая обед соком. - Очень давно, - вздохнул мужчина. - Надо будет туда заглянуть при удобном случае, - добавил он, скорее для себя. Он поднял глаза на Макшейн. "А давай сейчас так и сделаем, Эйс! ТАРДИС нас ждет, оставь все свое снаряжение здесь, вставай, и полетели в Париж! Махать людям с Эйфелевой башни, плыть по Сене на лодке, есть круассаны на газоне Люксембургского сада и показывать язык Моне Лизе. Это не твоя война", - слова застряли в горле. Доктору хотелось кричать, умолять, встать на колени, пообещать, что никогда ей не будет врать и использовать в своих планах, поднять ее с кровати, прижать к себе и унести в свою замученную полицейскую будку, и не важно, если в консольный она снова изобьет его до полусмерти - главное, она будет в ТАРДИС, она не будет солдатом, она будет Эйс. Что-то теплое и мокрое поползло по его щеке, губы задрожали и он резко отвернулся. Макшейн благоразумно сделала вид, что не заметила внезапную смену настроения собеседника, тем более голова снова начинала болеть, а веки наполняться свинцом. Сил хватило только на то, чтобы отодвинуть столик и упасть на подушку. Когда Стюарт пришел наконец в себя, он услышал тихое сопение. Он улыбнулся, поправил на девушке одеяло и вышел из медотсека. ------------------------- В голове стучало, глаза слезились, в горле першило - но он должен был спасти Эйс. Дверь дома на маленькой поляне, охваченной огнем, была выбита уже до него, и прикрывая лицо рукавом формы (получив ее в первые дни на Верданне Доктор с грустной ухмылкой вспомнил, как отказывался надевать цвета своей фракции, когда таймлорды наконец поймали его и отправили на военную базу. Наивный и гордый, маленький Доктор… снаряжение на Верданне принял уже матерый солдат), он нырнул в проход. Искать пришлось недолго - практически сразу он наткнулся на фигуру, сгорбившуюся посреди комнаты и огня. Услышав свое имя, девушка повернулась к нему - и Доктору пришлось потратить мгновение, чтобы наконец проглотить ком в горле. Эйс дрожала, широко раскрытые глаза были полны ужаса, слез и злости. В руках она держала громко плачущий сверток - и Доктор вдруг понял, что слышит запах паленого мяса, которое когда-то, вероятно, было его родителями. Замирать или разводить трагедию было некогда - для этого будет другое время (возможно) - Доктор потянул ребенка на себя. Эйс покорно отдала ему сверток и безвольно последовала к выходу, когда он, приобняв ее за плечо, повел из дома. То, что они выбрались живыми из леса - было чудом. То, что они успели на последний корабль, забравший выживших с Лан Беты, - чудом вдвойне. Стюарт действовал на инстинктах, практически вслепую выбирая дорогу, и упал вместе с Макшейн и ребенком сразу, как только добрался до взлетной площадки. Он чувствовал, как чьи-то руки поднимают его с земли и тащат до трапа, но был не в силах открыть глаза, и только бормотал "я в порядке", "спасите Эйс" и "Галлифрей выстоит". Если кто такая Эйс все более или менее понимали, что такое Галлифрей не мог знать никто - но и не то чтобы это сильно их интересовало. Он вдруг почувствовал, как сильно болят его собственные руки, как ужасной болью отдается в груди каждое его слово, закричал на весь оставшийся в легких воздух и потерял сознание. ------------------------- Когда Макшейн проснулась в следующий раз, Стюарта не было рядом - но медсестра быстро ее заметила и подошла к девушке. - Твой друг упертый малый, - как бы между делом заметила медсестра, хлопоча вокруг кровати Макшейн. - Да? Как это? - бросила та, недовольная, что с ней завели разговор. Спросонья она всегда была особенно сердита, но теперь, когда женщина напомнила ей о Стюарте, перед Макшейн всплыла картина, как тот чуть не разревелся у ее кровати часами раньше, и ей почему-то стало очень грустно и отчего-то стыдно. - Когда вы вернулись на Верданну, оба едва живые, он отказывался получать лечение, пока не убедится, что тебе оказали внимание, - сестра призадумалась, а потом всплеснула руками, - да и после не давал проверить свое общее состояние, позволял только менять повязки и все время сбегал к твоей кровати. Не мое дело советовать, дорогая, но на такого мужчину стоит обратить внимание, - она многозначительно посмотрела на девушку. - А знаете, вы правы, - после недолгой паузы ответила Макшейн. - Это не ваше дело, - она сладко улыбнулась, схватила с тумбочки книгу и сделала вид, что нашла ее крайне увлекательной. Медсестра поджала губы, смахнула невидимую пыль с прикроватной тумбочки и ушла к другому пациенту. Эйс вздохнула и отложила книгу. Она была во французском ресторане. Ей только исполнилось восемнадцать, и Доктор с чего-то решил, что вечер джазовой музыки в Париже 1934 года будет отличной идеей, чтобы отметить день рождения. Эйс долго ходила по гардеробной, пытаясь понять, что носили женщины этого периода, и в чем она не будет выглядеть как кукла. В итоге она осталась верной себе - лосины, юбка, и только черный бомбер заменил легкий темный пиджак. В конце концов, Доктор никогда не переодевается в попытке соответствовать моде времени, в котором они приземляются, почему и она не может позволить себе эту вольность? - Потому что, Эйс, - ответил Доктор, приобняв ее за плечи и разворачивая обратно в сторону гардеробной, - мой костюм неотразим и универсален для любого времени, тогда как одни твои лосины являются сильнейшим анахронизмом. Надевать платье девушка категорически отказалась, поэтому было решено остановиться на юбке со складками и светлой хлопковой рубашке. - Ну вот и славно, - довольно пробормотал Доктор, достал из кармана панаму, водрузил ее на голову и ушел в консольную. Эйс задержалась у зеркала, покрутилась в разные стороны, широко улыбнулась своему отражению (отражение весело улыбнулось в ответ) и последовала за ним. До этого вечера джаз казался чем-то таким же чужеродным и загадочным, как странные миры, истории о которых Доктор периодически ей рассказывал за чаем у камина в библиотеке ТАРДИС. Через десять минут она качала головой в такт музыке. Еще через пять отбивала ногой ритм. Минуту спустя она танцевала с Доктором свинг так, будто занималась этим всю жизнь. Она была во французском ресторане. И хотела бы там оказаться еще раз.