Немного искренности

Гарри чувствовал поглощающий всё существо, сковывающий конечности и не дававший побелевшим кончикам пальцев двигаться, пронизывающий холод. Он уже проник глубоко, и мальчик чувствовал, как собственное дыхание замедляется. Хотелось встряхнуться, размять онемевшие ноги, но даже немного поднять грудь и вогнать в лёгкие хоть каплю воздуха казалось невыполнимой задачей. Голова Поттера бессильно повернулась набок. Сухая и тусклая трава щекотала и колола лицо, но сил, чтобы убрать её лёгким движением руки, не было. Запретный лес встречал новую жертву в своих владениях молчаливо. Заволоченное серыми тучами небо висело где-то над деревьями, словно давя на них. Чёрные ветви сплетались в высоте, отгораживая поляну от последней надежды на крохи света. Разбитые очки покоились где-то вдалеке, сбитые в пылу битвы и покрытые трещинами. Прищурив глаза и наблюдая за всем снизу-вверх, Гарри всё равно видел только размытые пятна, стоящие неподалёку. Они окружили его тёмным кольцом, не давая надежды уйти. Больше всех мальчика привлекала фигура, стоящая справа от него. Глубокая, точно смертельная рана гноилась на смуглой коже живота. При каждом неловком и слишком резком от окоченения движения из неё рывками вырывалась кровь, согревая. Гарри почти перестал её ощущать. Поттер прикрыл глаза — до страшного хотелось спать, и он со стоном подавил зевок. Он улавливал, как Пожиратели перешёптываются друг с другом, усмехаясь. Гарри было до простого обидно, что всё закончится именно так, но в этом он винил только себя. Поверить в настолько лживые и ласковые слова, забыв обо всём на свете, было в его стиле. «Ты мне интересен, Гарри.» «Твой дуэльный стиль поражает.» Тёмный Лорд никогда никого не прощал. «Ты вызываешь во мне странного рода чувства.» — говорил он, мягко наклонив полнящуюся вероломными планами голову. «Кажется, я влюбился.» Тёмный Лорд всегда был искусным манипулятором, играя с чужими душами, как маленькие дети со своими куклами. Теперь Гарри доживал тщательно отмеренные последние минуты, раненый режущим. Такая участь висела на нём с самого начала — между ними не было ничего, кроме притворства. Поттер сыграл свою роль и должен был уйти со сцены ради безрадостного финала. Волдеморт стоял рядом со своей немезидой, оглядывая с некоторой долей брезгливости измазанное в грязи и крови тело. Порванная одежда пропиталась влагой и прилипла к телу, и было заметно, что грудь уже почти не вздымалась, еле подёргиваясь, а глаза мальчишки начали закатываться, говоря о скорой потере сознания. Поттер заслужил всё то, что с ним произошло — от страданий до всего и предательства после. Когда Гарри почувствовал на себе взгляд ярких, всё ещё любимых жестоких глаз, он содрогнулся от новой волны холода, пробежавшейся от затылка к копчику. Изо рта вырвался кашель, и на лице появилась густая влага. — Вол… де… — потратив все оставшиеся силы, Поттер потянулся рукой в сторону мужчины, с последней надеждой вглядываясь в покрытое мраком пятно, но не успел. Конечность безвольно упала на траву, и голова мальчика откинулась сильнее на сухую траву.