Ищи надежду, пока есть время

Восемь лет назад, штат Калифорния, Кэмпбелл

В небольшом скромном доме, где живут два человека всегда царит уют и покой. Снаружи и внутри дом был обшит деревом, пластиковые окна, небольшой забор и самая обычная деревянная дверь снаружи, которая внутри укреплена металлом. Из года в год участок украшали, на Хэллоуин стояли выпотрошенные тыквы с вырезанными лицами, стояла ведьма с датчиком приближения, и каждый кто проходил мимо вздрагивал от неожиданного ехидного смеха. В Рождество на участке стояли самодельные ели, из древесно—волокнистой плиты, с подсветкой. Стояли каркасные подарки, что светились ночью. Этот год не был исключением, закончив украшать участок, мать и дочь приступили к украшению дома. На дверном проёме, ведущем на кухню, висел призрак. Он не издавал звуков, чтобы кто-то напугать, было достаточно того, чтобы быть отвлечённым и случайно стукнуться об него головой. На кухонном столе стояла голова, сделанная в технике папье-маше, на кухонном острове была рука, как держатель ножей. И таких мелочей было куча в доме, этот год был особенным, прошло ровно девять лет с того, как Наташа ушла в подполье и стала вести тихую и неприметную жизнь. Сказал бы ей кто-нибудь девять лет назад, что она оставит шпионство она бы отправила этого человека куда подальше. Но вот она, сидит и заплетает косы своей восьмилетней дочери. Делать ей прически она любит это дело помогает отвлечься и поразмышлять, собственно, этим она и занималась, пока её не отвлёк голос дочери: — Ай, мам больно же, — вскрикнув и скорчив гримасу голова девочки дёрнулась корпусом к матери. — Красота требует жертв. — нравоучительные нотки проблеснули во фразе, и Наташа невольно вспомнила свою мать, Мелину. — Эти жертвы того не стоят. — запротестовала Элизабет. — Элизабет Романофф, если ты хочешь пойти в школу лохматой, то я тебя не держу, — в подтверждение своим словам Наташа убрала руки от волос дочери. — Нет, не хочу идти лохматой, — девочка сложила руки на груди в знак несогласия, свела бровки и опустила голову, чем вызвала смешок матери. — только постарайся не делать мне больно. — жалобно произнесла Элизабет. — Хорошо, я тебя заплету, но чтобы без жалоб, договорились? — женщина протянула правую руки и оттопырила мизинец, который Элизабет сжала в кулачок. — По рукам. Наташа взяла наполовину распустившуюся косичку дочери и принялась заплетать дальше. Всё глубже и глубже погружаясь в свои мысли.

***

Сидя на кушетке и поправляя свою экипировку, Наташа старательно избегала смотреть в глаза медсестре. Ведь искренно боялась услышать неприятные вести. А медсестра стянула резиновые синие перчатки с рук и кинула их в мусорное ведро, с тяжёлым вздохом она начала говорить: — Вы состоите с кем-нибудь в интимных отношениях? — пошла к столу медсестра и отодвинув кресло села, взяла ручку и принялась ждать ответа пациентки. — Состояла, — кратко бросила Романофф, но подняв взгляд на медсестру увидела, что той нужно больше информации, — два месяца назад. — Больше не было ни с кем секса? — поправив левой рукой очки она посмотрела в глаза пациентке. — Нет, не было. — после ответа медсестра принялась делать пометки на маленьком листке, — Так что со мной? Я непригодна? Скоро умру? — Сплюнь девочка, от беременности ещё никто не умирал, по крайней мере в процессе вынашивания, с родами другая тема. Вот так сообщить новость о беременности сродни удару под дых. Наташа растерялась, маска хладнокровия и безразличия дала трещину, но быстро взяв себя в руки она выпалила: — Я не могу иметь детей, это совершенно исключено. — сказала Наташа медсестре. — Ну как видишь, возможно. — Валерия, я прошла посвящение, это просто невозможно! — воскликнула шпионка. — Кто тебя посвящал? — спросила старушка. — Я… я не совсем уверена, но наверное это была Елизавета. — Наташа неуверенно произнесла, опустив глаза в пол, секундное размышление и у неё не было сомнений в своих воспоминаниях. — Да, точно Елизавета Астрагал. — Значит посвящения не было, Елизавета была доброй и не смотря на риск, она ничего плохого не делала. За это она и поплатилась. — Валерия положила свои руки на плечи девушки и немного потрясла, — Мой тебе совет, спрячься, заляг на дно. Сбеги из Красной комнаты. — Это невозможно, отсюда уходят мертвецами. — отпиралась Наташа и отошла подальше от женщины. — Тогда стань им, попади под пулю, но не насмерть. — Если они узнают о том, что я сбежала, я не найду нигде покоя. — задумчиво проговорила Романофф. — Твои родители же нашли. — Ага, нашли. — пробурчала рыжеволосая, — отец в тюрьме, мать мертва. Валерия поджала губы и опустила голову вниз. Говорить было больше нечего. Они с Наташей прекрасно осознавали всю плачевность ситуации, выхода нет или он просто не устраивает их обоих? Наташа сидела, уставившись в стену, в голове был только один вопрос: «Что делать дальше?» — Расскажи отцу ребёнка, порадуй папашку, а заодно и попроси помощи. — словно прочитав её мысли выпалила Валерия и увидев, что Наташа хочет отвергнуть предложение не дала ей сказать. — Я знаю, что просить о помощи не в твоём стиле, но без помощи тут никак. — Проблема в том, что этот «папашка» мне поможет, но малая вероятность, что мы оба выживем после такого шага. — Барнс? — спросила медсестра и получив утвердительный кивок она продолжила, — Ты серьезно связалась с ним? У него же мозги промыты напрочь, одно слово Дрейкова и он убьёт тебя без промедления. — Там нужно далеко не одно слово, но «сердцу не прикажешь» так же говорят? — Ох, деточка, ты вляпалась по самые уши. — Знаю, но что сделано, то сделано, я пожалуй пойду. — вставая с кушетки и двигаясь в сторону двери проговорила шпионка, она уже хотела дёрнуть ручку двери, но её остановил голос Валерии. — Удачи тебе дитё и пусть бог тебе поможет. — в спину сказала медсестра. — Боюсь, что здесь бог бессилен. — Романофф дёрнула ручку двери.

***

Звон в ушах такое неприятное чувство, оно не может появиться спонтанно, только в следствии взрыва поблизости. Работая на Красную комнату, Романофф часто с этим сталкивалась, но после стольких лет «перерыва» она явно от этого отвыкла. И вот со звонком в ушах и лёгким головокружением, она смотрит на перепуганную дочь, та что-то ей говорит, но Наташа не слышит, увидев, что дочь сосредоточила свой взгляд на ком-то с другой стороны окна она обернулась и увидела его. Он стоял с пушкой на перевес, готовый убивать и идти по трупам. Человек, что стоял перед ней не был тем кого она полюбила, вернее был, но от него она могла узнать лишь внешность, что не изменилась. За небольшим исключением, его руки. Звон в ушах утих и теперь она отчётливо слышала, как громко стучит её собственное сердце. Единственное, что сейчас у неё было в приоритете это жизнь её дочери, она должна выжить. — Милая, сейчас ты должна подняться в мою комнату и спрятаться, — Наташа опустилась на колени и схватила свою дочь за плечи, слегка встряхнула, чтобы обратить на себя внимание, она достала телефон из кармана шорт и вложила в руки дочери — вот возьми его и найди номер Клинта, скажи ему что мы в опасности и нам нужна помощь. Всё понятно? — Да, мамочка, — поджав губки и сдерживая слёзы проговорила Элизабет, она принялась выполнять поручение матери и побежала наверх в её спальню. Преодолев лестничный пролет, девочка ринулась в сторону спальни матери, открыв дверь она забежала в комнату и резко её захлопнула. Оглядевшись, она приняла решение спрятаться в шкафу и подбежала к нему, открыла дверцу и осела на пол шкафа, среди многочисленных вешалок с одеждой, какие-то вещи спали с плечиков и оказались на полу, рядом с Элизабет. Разблокировав мобильный мамы, она принялась искать имя, что сказала ей мать и нашла, контакт «Клинт» был в избранных номерах и девочка нажала на кнопку вызова. Трубку поднял мужчина и всё что успела сказать девочка, это то что они в беде и нужна помощь, с другой стороны, было слышно, как мужчина бежал с лестницы, удар двери о стену и двигатель машины, что только была заведена. В это время сквозь щель в шкафу девочка видела только вход в комнату и угол кровати, с первого этажа доносились звуки разбитого стекла, несколько громких ударов, а также звуки ломающихся предметов мебели. Её дом ломался на глазах, а вместе с этим и вера в то, что их спасут, её мать правильно говорила, что в этом мире они единственные кто есть друг у друга. Только она может помочь своей матери, но что может сделать девятилетний ребенок? Кроме того, чтобы слушать родителей? Элизабет осела на дно шкафа и притянула коленочки к груди, всхлипывая и вытирая ладошками слёзы. Телефон лежал рядом и с того конца был слышен голос, что старался успокоить девочку. Дверь спальни разнесло в щепки, прогнувшись в спине и застонав от боли девушка поползла в противоположную, нападавшему, сторону. Шаги Барнса в берцовых ботинках громко звучали в этой комнате, он был в полном обмундировании, ремешки на ногах, в которых хранились ножи, кобура через плечо с травматическим оружием. Как только Наташа доползла до левой стороны кровати потянула руку к тайнику, открыв который она достала пистолет. У неё есть шанс, спасти дочь и оказаться в выигрышном положении. Она знала его как облупленного, все недочёты в бою, его слепые зоны. Когда они были вместе их частно ставили в пару, настолько часто что на теле обоих по мимо засосов и укусов, красовались синяки и гематомы. За каждый промах на тренировках следовало наказание. Поднявшись с пола и встав в боевую стойку, она посмотрела в его глаза. В которых не было ничего, пустота, безразличие, холод, все что угодно, но не обожание и любовь. Она не знает, что с ним делали после её побега, не знает, что вдов перевели на химическое подчинение и каждой ввели чип. Её свобода и жизнь её дочери слишком дорого обочлись вдовам и персоналу. — Ну и чего ты стоишь? — обратилась к агенту, ожидая реакции и выпада с минуты на минуту. — Я здесь, чтобы убить тебя, а не разговаривать. — голос был не его, будто вместе с полным подчинением разума они научились менять голос, что так сильно напоминал Дрейкова. — Тогда вперёд, не будем медлить. — после этого мужчина бросился на неё с ножом. В его руках нож не просто лежал, он танцевал в непонятном, безобразном танце, что никто не в силах понять. Наташа с тренировок помнила, что левая рука была слаба, но теперь там протез и она не была уверена в том, что справиться со стальной рукой. В какой-то момент она не увидела его нож в правой руке, мгновение и лезвие вошло по рукоять в её левый бок. Её глаза были широко открыты от удивления и неожиданности, он клялся в том, что не причинит ей боль, и в который раз нарушил данное им слово. Ей было плевать, что он обработан Дрейковым, ведь на тренировках он мог противостоять его внушению. Барнс начал медленно тянуть нож на себя, желая его вытащить и продолжить начатое, Романофф схватила его руку и рукоять своей левой рукой, и отняла запястье противника от клинка. Не отнимая от него руку, она со всей силой что только была в ней, скрутила его правую руку и навела курок. Он мог выбить своей левой пушку в её руках, но ему нравилась эта игра, ведь он знал, что выживет только один и это будет точно не Романофф. — Дернешься ещё раз и от пули твой мозг будет валяться на этом ковре. — в очередной раз, когда Барнс дёрнулся прозвучал выстрел, а после глухой звук падения. В шкафу раздался едва слышимый всхлип и тихое «Мама» из уст девочки. Услышав звук солдат двинулся к источнику шума, спрятав пистолет в нагрудную кобуру. Резко открыв двери Барнс, натянул улыбку и присел на корточки перед плачущей девочкой. Элизабет всхлипывала, маленькие ладошки вытирали бегущие по щекам слёзы. Наклонив голову, мужчина заговорил с девочкой: — Ну, чего ты плачешь малышка? — девочка отняла руки от лица не переставая всхлипывать. — Ну же, кроха скажи мне. — Вы… вы… обидели м...мою маму и т...теперь сделаете т...тоже самое с...со мной. — в глазах Элизабет были слёзы, и она смотрела на мужчину снизу вверх, даже то, что он присел не помогало сойтись в росте. — О, нет, нет, тебя я не обижу. Ты ещё слишком мала, чтобы мне противостоять. — он ухмыльнулся, но из-за маски этого было не видать. — Я заберу тебя с собой, ты будешь интересным экспериментом. — За…зачем я в…вам? — захлебываясь слезами девочка смотрела на обидчика своей матери, искренне надеясь на то что этот человек говорит не всерьез. — Меньше знаешь крепче спишь, сладкая. — хищная улыбка расползлась на лице, её никто не видел, но даже маска не смогла скрыть его радость, ведь глаза мужчины «улыбались». Внизу был слышен звук резко тормозящей машины, и пока девочка всё ещё сидела в шкафу, а мужчина на корточках внимательно смотрел на неё изучающим взглядом. Наташа Романофф — женщина, что сражалась до конца и стремилась к успеху во всех сферах жизни, она тянула правую руку к пистолету, который, как назло, лежал далеко, её длинны руки не хватало, чтобы ухватить его крепко и без шума. Чертыхнувшись про себя, она тихо постаралась оттолкнуться ногами в направлении оружия, занеся руку и почувствовав охлаждающий металл, она выдохнула, получилось, у неё получилось. Собрав последние силы, она обхватила рукоять и указательный палец расположила на спусковом крючке, смотреть в целик не было сил и времени, ведь Барнс мог в любой момент обернуться и увидеть, что у неё пистолет, она не хотела рисковать. Всё что она сейчас делала было ради дочери и только ради неё. Наведя на него ствол, она надеялась, что попадет пуля именно в него, а не в её дочь. Успокоив дыхание, она окинула себя взглядом, колото-резанная рана в левом боку, она может и не делать ставки на то, что ничего не было задето. Количество крови говорило само за себя, выдохнув напоследок она спустила крючок. Хлопок выстрела, а после шум, Элизабет бросила испуганный взгляд на мужчину, и увидев как он быстро опустил левую руку на правый бок она опустила взгляд вниз, где под его ногами уже была лужица крови. Барнс повернул голову вправо и увидел Романофф с усмешкой и пистолетом в руках. — Чертова сука. — она зашагал в её сторону по приказу Дрейкова. Наташа начала ползти дальше от него, пока лопатки больно не ударились о стену за ней. Она в тупике, а он очень зол. — Тут дети, подбирал бы выражения. — упрекнула Наташа, не смотря на всю плачевность её положения, её кровь разводами простиралась по полу. — Чёрта с два я буду подбирать выражения, Романофф.

***

Клинт бежал по лестнице осматривая каждую комнату, пока не услышал выстрел из соседней. Сломя голову несясь в эту комнату, он увидел следующую картину. Романофф на полу и к ней ведёт дорога из крови, рядом Барнс, с рукой у раненого бока и плачущая девочка в шкафу. Достав стрелы из лука, он запустил в него парочку, одна стрела долетела, а другая нет, потому что была поймана суперсолдатом. И пока Бартон взял на себя Зимнего солдата, его жена, Лора, ринулась к девочке осматривая ту с ног до головы. И не видев ни царапинки смело повела её к выходу, пряча её за своей спиной и ведя её чуть впереди себя. Спустив девочку и расположив ту в машине, Лора дала по газам и помчалась в сторону своего дома, где были её дети под присмотром своей бабушки. В расположении дома, выбранного Наташей, были преимущества, её дом и дом Клинта находились в девятиминутной езде друг от друга. А по тому добравшись до места жительства, она на руках вынесла девочку из машины, перешагнув порог дома, Лору встретила Гретта, опустив Элизабет на пол, её за руку схватила мать Лоры и без лишних вопросов к дочери повела девочку наверх, в ванную. Выбежав из дому и сев за руль она рванула обратно к Наташе. Лора превысила допустимую скорость в два раза, сжав в руках руль от злости и бессилия в этой ситуации она набрала номер скорой и вызвала на адрес подруги. Миссис Бартон надеялась, что к моменту приезда скорой в доме не будет Барнса и хозяйка будет жива. Бросив машину на подъезде к дому, она кинула телефон на кресло справа. Выйдя из машины и звонко закрыв дверь, Лора сорвалась на бег в дом подруги. Она поднялась наверх со сбитым дыханием, кровь кипела в жилах вместе с желание разорвать солдата. Пройдя через дверную раму, то что от неё осталось, Миссис Бартон увидела Романофф лежащую на спине, все около той же стены, и супруга, что стоял на коленях и производил непрямой массаж сердца. В мгновении оказавшись подле них, она положила руку на плечо Бартона, тем самым обозначила своё присутствие. Повернув голову влево, мужчина увидел её, слабо кивнул и отошел от неё, уступая место жене. — Наташа — робко и нежно Лора взывала к неё, — пора встать, Лиззи попросила исправить прическу. — делая пятнадцатое надавливание на грудь, она остановилась, зажав нос одной рукой, а правой открыв рот, она вдохнула в неё воздух. Клинт проверил наличие пульса, сначала на запястье, а следом на яремной вене, прикрыв глаза и распрощавшись с надеждой он отнял руку, а его жена продолжила делать массаж. За окном были слышны звуки подъезжающей кареты скорой помощи. Клинт встал и сообщив жене, что спуститься к скорой вышел из комнаты. — Наташа, ты обещала мне, что станешь крестной. Не смей вот так уходить! — воскликнула женщина, не прекращая своих действий, остановившись и опять вдохнув в неё воздух, она взяла запястье и начала щупать пульс. Он был едва заметен, но даже так он давал очень большую надежду, что она жива. Скорая поднялась с носилками, Миссис Бартон незамедлительно сообщила о том, что пульс есть, но он слабый. Лора и Клинт помогли парамедикам перенести подругу на носилки и донесли её до скорой помощи. Откуда её уже увезли в больницу.