That's enough

— Ребята, тише, прошу! После какого это урока вы такие буйные? — с улыбкой отчитывает Сынмин. — После профессора Хвана! — мечтательно отвечали девочки, краснея и хихикая. Сынмин опустил глаза, его улыбка спала. Сынмин закатывает глаза. Опять этот Хван! Сколько можно уже лепетать о нем! Да, Сынмин действительно не собирается признать того, что Хенджин крутой. Он красивый, стильный, дружелюбный и очень светлый человек, а главное — ему подходит работа в художке. Он живет этим, и он реально чувствует мир. Возможно, совсем чуть чуть, но смотря на него у Сынмина появляется мотивация стать лучше. Он включает проектор, готовясь к тому, что из двадцати пар глаз его будет слушать только три. — Профессор Ким! Сынмин закатывает глаза. Второй раз. Оборачивается в сторону голоса, откуда в дверь забегает вышеупомянутый Хван. Он — полная противоположность Кима: длинные тканевые шорты белого цвета, большая футболка в стиле тай-дай цвета звонкого ультрамарина, незамысловатая татуировка на шее и классические красные конверсы. Красный и синий — кажется, самое ужасное цветовое сочетание, которое может вообразить себе Сынмин. — Что-то не так, профессор Хван? — с неподдельным интересом. — Да, я, прошу прощения, забыл передать вам журнал, — искренне. — Ничего страшного. — Он томно встает со стула, как обычно делает во время лекций, и подходит к Хенджину. Тот в это время пытается сделать вид, что не рассматривает младшего. Да, если Хенджин предпочитал свободную мешковатую одежду, то Сынмину комфортнее было носить костюмы, рубашки, пиджаки и все такое, что Хвана, честно говоря, пугает. Выше его сил признать, что ему чертовски идет такой стиль. — Профессор Хван, а вы не можете остаться подольше или провести нам урок? — заигрывая интересуются девушки, с появлением учителя переставая болтать и делая вид, будто они хорошие ученицы и готовы конспектировать все, о чем будет толковать Сынмин. Сынмин очень старается не закатить глаза. Да, он должен пытаться не показывать своего отвращения к ним, ведь они же просто еще неопытные, оттого и ведут себя так по-детски, правда? Но злость закипает в нем. Насколько же двуличными могут быть некоторые люди! Он делает большой вздох и поворачивается на Хенджина. — Ну, как вам предложение? — ему интересно посмотреть, как будет вести себя Хван. — Ох, я с радостью! Я просто думал, что вы будете против моего присутствия на вашей лекции, — каким-то извиняющимся тоном смущенно отвечает. — Ничего, наоборот, это повысит интерес слушателей, — улыбается Ким, про себя добавляя, что это поможет обрести хоть каких-то слушателей. Девочки начали суетиться, стараясь найти стул для преподавателя, чтобы он непременно сел рядом. — Вот, профессор Хван! Вам будет удобно сидеть здесь? — слащаво спрашивает одна из девушек. — Да, пожалуй… — Если хочешь, можешь сесть на мое кресло, — обращается Сынмин. Хенджин застывает. Боже, если бы не выключенный свет, чтобы отобразить проектор, все бы точно увидели румянец на его щеках. Когда такие простые предложения заставляли его краснеть, черт возьми? Или это из-за неформального обращения? — Оу, а где же вы будете сидеть? — приходя в себя после оцепенения спрашивает Хенджин. — Я не сижу когда рассказываю лекции, — ухмыляется младший и боже, его ухмылка… — Что ж, тогда я, наверное, лучше сяду туда, — поясняет Хенджин девочкам, что сразу загримасничали, с предъявлениями обернувшись к Киму. Он клянется, ещё немного, и он бы показал им язык, ей Богу! — Ну, хорошо, давайте начнем. Хенджин, можешь пожалуйста перелистнуть слайд? — Ох, да, конечно, секунду. — Он высовывает язык, как делает когда обычно занят, и пытается разобраться в кнопках. Проходит минута и он нервно улыбается, извиняясь за «технические шоколадки», что, на самом деле, заставляет Сынмина улыбнуться и подойти. Тот, к сожалению для себя, понял это слишком поздно. Потому что как объяснить то, что он перестает дышать, когда коллега прижимается к его спине, руки обвивают собственные, а тёплое дыхание касается шеи? И о Господи, он чувствует его парфюм. *** Когда лекция заканчивается, а ребята благодарят Сынмина за урок, пара девушек все-таки остаются, желая спросить что-то. — Профессор Хван, а не хотите ли вы пойти попить кофе или прогуляться? Вы могли бы рассказать нам что-то про искусство, ну или поделиться какими-то историями из жизни, знаете, вы такой интересный человек, может… — Простите, девочки, мы с профессором Хваном договорились отужинать вместе, думаю, прогулка отменяется на этот раз. — Даже не глядя на Хенджина перебивает Сынмин. Девушки переводят взгляды на Кима, действительно готовые убить его за порчу их планов. Но что же, против него не пойдешь, и они мило улыбаются, добавляя что-то по типу «Ох, ничего, удачного вам ужина», но Сынмин явно угадывает по их настроению, что ему они не против пожелать отравиться. Миссия не закатить глаза успешно провалена. Когда в кабинете нет никого, кроме двоих, молчание становится слишком громким. Хенджин решается поднять взгляд и замечает, что младший уже смотрел на него. — Эм, спасибо? — тихо начинает Хенджин. — О боже, можешь даже не благодарить. Я с радостью скажу им еще что-то, что заставит их лица скрючиться в злости. — Отвечает с цоканьем, поправляет лацкан пиджака, засовывая руки в карманы. Хенджин не может оторвать взгляда от такого Сынмина. Он ухмыляется, и его улыбка выглядит до безумия милой. Сынмин не может остановиться но смотрит, и сам непроизвольно улыбается. — Ну, это… ты не хочешь по-настоящему поужинать вместе? В смысле, я не обязываю тебя, и, типа, если я могу как-то тебя отблагодарить? — Хенджин смотрит в глаза, а потом непозволительно долго пялится на чужие губы, облизывая свои. — Черт, просто поцелуй меня. — Я… Что? — Боже, Хван, ты… — он действительно не сдерживается и закатывает глаза. А потом просто притягивает его за талию и целует, закрывая глаза и руку опускает на щеку. Хенджин не понимает, что конкретно произошло, но ему явно это нравится, поэтому отталкиваться от этого прекрасного чувства он не видит смысла. Сынмин, честно говоря, тоже понятия не имеет, что делает, но теперь знает, что с Хенджином целоваться приятно. Этого достаточно.