Подземные птицы

Вот оно. Этот момент. Момент, от которого сердце колотится неприлично быстро и не даёт даже вдохнуть, чтобы хоть что-то ответить. - Я..я не понимаю, о чём ты. Конечно, она понимает о чём он. Тут нужно быть идиотом, чтобы не понять очевидного. Человек, держащий её за руку - профессиональный убийца и глава их криминальной банды. Рядом с ним участник группировки. Умный блондин, который изучал по книгам медицину, а также историю о прошлых бандитах этого города, которая заметно делала его речь острее при разговоре с очередными противниками, что часто помогало ребятам не только обдурить во время словесных перепалок на расклад получения выигрыша других игроков, но и спасало от длительных восстановлений после заданий в городе, когда наш неофициальный врач мог облегчить тебе жизнь на неделю вперёд. И вот вам Изабель, которая прожила с ними бок о бок больше пяти лет, пытается сделать вид, что не понимает, о чём эти двое, собственно могли догадаться. Дура. Конечно, ты дура. Маленькая рука пытается выбраться из под хватки черноволосого. Но безуспешно. А кто бы сомневался. - О-отпусти меня, Л-леви. - голос дрожит. Дрожь появилась и на руках. А может, они и до этого дрожали, а Изабель просто не видела. Почему ты продолжаешь держать мою руку? Перестань. Я не хочу отвечать. Потянув девушку за кисть, Леви развернул её к себе лицом. - Изабель. Кто? Слёзы..слёзы пошли. Ненавижу плакать. Блестящие зелёные глаза заслоняла рыжая чёлка. Солёная вода стекала по щекам, не собираясь останавливать свой резкий поток. Девушка продолжала тянуть руку, чтобы освободиться от хватки брата, но ничего не помогало. Она попалась. Фарлан не произнёс и слова. Должен был признаться самому себе, что поблагодарил мелкую за то, что она не поднимала своего взгляда на них. Она бы увидела взбешённое выражение лица Леви. А злым его лучше не видеть. Фарлан и сам не мог понять, какая у него была реакция. Сначала удивление, потом злость. Принятие и задумчивость. Насилие любого формата являлось нормой в подземном городе. К этому можно привыкнуть и делать вид, что не замечаешь всего происходящего перед носом. Но смириться с этим по отношению к другим людям и смириться с этим, когда оскверняют дорогого тебе человека. Совершенно разные вещи. За время, пока Изабель пыталась показать всем своим видом, что у неё всё в порядке и ничего серьёзного не произошло. Блондин уже успел прикинуть, что именно ему придётся сделать. Он изучал женскую анатомию и физиологию, поэтому уже был готов к тому, что Изабель придётся заставлять пройти осмотр. Изучение медицины по книгам не делает из тебя сверх умного человека в этой области. Но один из участников их группировки был образованным врачом. Они неплохо общались со светловолосым, поэтому Фарлан многому научился у своего друга Маркуса. Правда, он никогда не забудет, как учился некоторым тонкостям медицины на трупах. А после и на живых людях. Прозвучит удивительно, но ошибок он не совершал. Было лишь несколько, но только на трупах. Он мог зарабатывать на лечении других людей, так как связь с Маркусом предоставляла такую возможность. Но после его смерти заручиться словами некоторых людей в городе, которым помог блондин, было уже сложно. Но навыки пропить не вышло, хоть он и пил немного. Он знал, что нужно делать, чтобы узнать о появлении некоторых опасных заболеваний, которые могли передастся половым путём. Он готов связать её, но осмотреть. Хотябы просто для убеждения себя в том, что Изабель ничем не заразилась и не будет при смерти в ближайшие несколько лет. Никто так и не выяснил причину. Однако многих изнасилованных девочек быстро губил неизвестный недуг. Три дня проходило и у жертв появлялась температура, проблемы с дыханием, ноги начинали болеть ещё сильнее, а критические дни наступали чаще, чем обычно. Раньше блондин изучал это вместе с покойным другом, но в познаниях далеко продвинуться не вышло. Стало лишь известно, что это точно недуг, передающийся половым путём. А также девушка должна быть изнасилована не одним, а четырьмя мужчинами, как минимум. Фарлан отошёл от ребят, чтобы закрыть входную дверь на замок. Пока нам нужно успокоить её. Она дрожит. - Изабель. - Я же сказала, что всё в порядке, почему ты продолжаешь меня спрашивать об этом? - громко крикнула Изабель. - О чём, об этом? Умный. О чём об этом? О моём теле. Тут же всё понятно, как если бы черными чернилами писали на белой бумаге. Всё было бы отчетливо видно. Очевидное сделать не очевидным невозможно. В данной ситуации такая идея обратилась бы в крах. Её трясло. Рука всё ещё пыталась освободиться от хватки. Это была единственная часть тела, которая двигалась. Ноги не могли. Она стояла в замороженном виде напротив этих двоих, чувствуя лишь руку. Словно ноги прибили гвоздями к полу, а другая рука не находила сил двинуть хотябы кончиком пальца. Язык не поворачивался сказать что-либо, потому что слова были бессмысленны. Её голос продолжал дрожать. А глаза поднять она так и не смогла. Девушка продолжала смотреть на руку, которая покрывала её собственную. А в глазах появлялись вспышки воспоминаний. Когда ей было пять..семь..десять..и.. Так каждый раз. Почему ты не привыкла к этому? Это же ничего не значит. Они просто.. В ушах звенит смех. Такой противный. Ужасный. Она захотела закричать. Вот прямо здесь и сейчас. Прямо перед ними. Просто закричать, но

- Будешь сопротивляться, то станет больнее. Будешь кричать, то станет противней. Не будешь послушной, то изнасилуют. В три раза сильнее.

Но она же не с этими..она же с друзьями. Мне ничего не сделают, разве не так? Изабель никогда не видела в Леви и Фарлане угрозу. Они её семья. Люди, которыми она дорожит сильнее, чем собой. Но после таких моментов становится страшно. Страшно видеть людей вокруг себя. Страшно сказать что-то не так. Но в случаи Изабель страх заключался в том, чтобы показать слабость. Она сильная. Она не может быть слабой. Я не имею права на слёзы. Другие имеют, а она нет. Но почему сейчас это происходит со мной? Что я сделала не так? Почему я не могу перестать плакать? Да и что не так с этими двумя? Почему они всё ещё стоят и смотрят на неё? Неужели я так ужасно выгляжу? Жалкая, да? Отвратительная. Казалось, прошла целая вечность. Но на деле Изабель оправдывалась перед ними около пятнадцати минут и около трёх старалась оторваться от Леви. Всё произошло быстро. Она упала. Упала на колени перед Леви, который так и не разжал кисть девушки. Он не держал её сильно или грубо. Просто держал. Такая маленькая и тонкая рука по сравнению с огромной и сильной рукой этого парня - ничто. Да и этого мужчину не сдвинуть, даже если постараться. Она начала плакать. Навзрыд или нет, уже не помнит. Но она плакала. Сидя на коленях, закрывая правой рукой лицо. Она не сказала ни единого слова. Просто плакала. Долго ты ломалась, Изабель. - подумал Фарлан, ненадолго прикрыв свои глаза. Леви не стремился довести её до слёз. Он всего лишь хотел услышать ответ, но она упёртая. Она не любит быть слабой, а такие люди заранее не позволяют себе плакать на глазах у других. За эти несколько лет никто из них не видел, как она плачет. Если только, пока она спала, можно было услышать тихие звуки на подобии плача. Поэтому рыжеволосая вряд ли догадывалась о том, что её реальные эмоции выходили наружу, пока все спали. Ей нужно было это. Ей нужно было избавиться от этих эмоций. А мы просто будем рядом, не оставляя тебя одну, пока тебе не станет легче. Леви осторожно отпустил руку девушки. Опустившись на колени он аккуратно обнял её руками. Покрасневшее лицо примкнуло к правой стороне груди хладнокровного парня. Он обнял её так будто спрятал от всего мира. Лицо было спрятано, а руки упали на колени, как тряпичные нитки. Фарлан пошёл в сторону кухни сразу, как только Изабель опустилась на колени перед Леви. В другой комнате он включил чайник и налил стакан воды. Сначала сам выпил, а потом налил для мелкой. Бедный ребёнок. Ребята не любили обсуждать прошлое друг друга. Слишком много темных историй было в жизни каждого из них. Но чем больше времени они проводили друг с другом, тем проще было догадаться о том, что происходило с этим человеком в детстве. Изабель лишь раз упомянула, что её мать использовали как игрушку для удовлетворения мужских потребностей. Только вот она не работала в борделе, а люди, которые приходили сами, решили использовать её именно таким образом. - Ну и бывало, что моя мама была в болезненном состоянии, и они...В общем ничего серьезного не было. Так. Забирали ценные вещи. Ценной вещью здесь скорее была девственность ребёнка. Не сложно догадаться, что взгляд этих зверей перепадал на красивую маленькую зеленоглазую девочку. Им же нужно было куда-то вбивать свою сперму. Но когда Фарлан думал об этом, то становилось до ужаса мерзко. Он многое видел, но представлять, как насилуют маленького ребёнка жирные огроные мужики, выше его укрепившегося рассудка. Леви понимал, какого это наблюдать за тем, как насилуют твою мать, но чтобы его также нет. Это даже представлять страшно. А произойди такое с тобой, то жить потом с такими воспоминаниями из детства уже гарантирует нулевой сон и чремзерную осторожность. Однако в случаи с Изабель получилась чрезменая безответственность к своей собственной жизни. Фарлан оставался на кухни, слыша плач этого дитя. Через минут двадцать - всхлипы, а после даже сопение. Она уснула.