От рождения до... возрождения

Сев таким образом, чтобы иметь возможность следить за слизеринским столом, Александра рассматривала «брата». Семейное сходство определенно было: новоиспеченный студент Слизерина был точной копией ее отца. – Теодор сказал правду? – мысленно спросил Малфой через несколько минут после того, как вошёл в Большой зал и сел рядом с Ноттом. – Ага, что скажешь? – Что нужно обо всем сообщить отцу. – Само собой… – начала говорить она, но подошедшие гриффиндорцы принялись задавать ей вопросы, и она была вынуждена прервать мысленный диалог. – Извини. – Он твой родственник, правда? – Понятия не имею, – обезоруживающе улыбнулась Морган. – Я вообще впервые об этом слышу. Лаванда всплеснула руками и тут же принялась красочно описывать церемонию распределения, что позволило Алекс закончить завтрак. Встав из-за стола, она только собиралась попросить Браун замолчать, когда та взвизгнула и ткнула пальцем за спину однокурсницы: – Это он! Медленно повернувшись, Александра окинула незнакомца внимательным взглядом, прислушиваясь к своим ощущениям. От юноши исходила очевидная угроза. – Меня зовут Себастьян Морган, – протягивая свиток пергамента, надменно произнес кузен, словно делал одолжение. – Надеюсь, в будущем нам найдется, что сказать друг другу. – Что это? – ледяным тоном осведомилась она, не спеша забирать послание. – Приглашение от моего отца, твоего дяди. Ты же наверняка видела выжженные пятна на генеалогическом древе. – Что ему нужно? – Будет лучше, если он скажет тебе все сам, – ушёл от прямого ответа Себастьян. – Я обдумаю это, – высокомерно кивнула Александра и, не больше не обращая на него внимания, отвернулась. – Драко, ты должен у него выяснить, что его отцу от меня нужно! – Не думаю, что это умная мысль. О твоих контактах с нашей семьей все знают. Лучше поручить это кому-нибудь другому. – Кому, например? – Эйвери, – после минутного размышления предложил Драко. – Хм… ты прав, подумаю, как ее уговорить. Мордред! – Эй, не нервничай, всё будет хорошо. Я с тобой, помнишь? – подбодрил он, по связи ощущая, насколько супруга взвинчена. – После занятий ты должен будешь мне напомнить об этом, а то я целые сутки провела без тебя. – С превеликим удовольствием. Едва Себастьян отошел от гриффиндорского стола, прибыла почта. Александре даже не нужно было самой читать статью, чтобы убедиться, что всё идёт так, как надо. Шокированные гриффиндорцы реагировали на прочитанное по-разному, но никто не усомнился в том, что Скитер на самом деле брала интервью у Мальчика-Который-Выжил: уж слишком некоторые фразы звучали по-поттеровски. Хотя отсутствие Гарри в Хогвартсе не планировалось заранее, Волдеморт всё-таки успел оговорить с ним сведения, которые тот должен был озвучить, когда Гарри станут спрашивать, где он провел остаток лета. Так что Поттер просто озвучил легенду Рите, а та, в свою очередь, успела вставить статью в утренний выпуск. Теперь весь магический мир знал, что друзья Мальчика-Который-Выжил оказались лицемерными предателями. Поттер не лгал, искренне рассказав о том, как Орден Феникса ограничивал его свободу, и о том, как ему удалось сбежать. И лишь в самом конце статьи Гарри слегка исказил истину, сообщив о своей болезни, вследствие которой он опаздывает к началу учебного года. Первым уроком была Боевая магия и, подойдя к кабинету, Александра смогла убедиться, что ничто не могло помешать традиционному объединению Гриффиндора и Слизерина. – Привет, красавица, – светловолосый юноша в форме студента змеиного факультета галантно поклонился Морган. – Позволь представиться: Локи Винтер, кузен того охламона, что утомлял тебя речами на вчерашнем ужине. – Привет, – против воли улыбнулась она, подумав, что Драко оказался прав: этот парень действительно смог её заинтересовать. – Насколько ты соответствуешь своему имени? – Это зависит от того, как ты относишься к Асгарду. Вот мой кузен, к примеру, соответствует на все сто процентов, так же умен, как молот того, в чью честь назван. Алекс расхохоталась, не заметив недовольства Малфоя, и только хотела продолжить увлекательную беседу, как в коридоре появился Амикус и загнал всех на урок. Рассевшись на привычные места, студенты Хогвартса занялись приготовлениями к занятию, когда профессор Кэрроу их остановил. – Вы здесь не ради удобства и интересной беседы с соседом по столу, так что сейчас мы вас всем хорошенько перемешаем… И тихо мне! – рявкнул Пожиратель, когда разочарованные его выбором ученики начали роптать. Увидев, кого в пару с ней поставил мужчина, Морган бросила непроизвольный взгляд на Малфоя, понимая, что присутствие очаровательного Винтера в непосредственной близости от нее не может обрадовать Драко. – Супружеский долг будешь исполнять до изнеможения, – не в силах повлиять на ситуацию, угрюмо пообещал Малфой, и ей только и оставалось, что кивнуть. Не знакомый с традиционными разглагольствованиями о важности подготовки к экзаменам, Амикус невозмутимо провел пол-урока, разъясняя принципы магической классификации. То ли Кэрроу рассказывал интересно, то ли подействовал тот факт, что он Пожиратель смерти, однако в кабинете стояла тишина – все слушали учителя. – Всё понятно? Прекрасно, тогда кто готов привести примеры? Мистер Забини, не просветите нас, что вас развеселило? Блейз смешался под строгим взглядом, зато все остальные понятливо заулыбались. За шесть лет учебы и гриффиндорцы, и слизеринцы настолько привыкли к назойливо поднятой руке Грейнджер, что отсутствие ответа у старосты не могло пройти незамеченным – Гермиона чего-то не знала. – Довольно улыбок, – оборвал переглядывания профессор и словно в насмешку обратился именно к Гермионе. – Прошу вас, мисс… – Грейнджер, сэр, – обречённо прошептала та, вставая. – Примеры, Грейнджер, – поторопил Амикус, начиная раздражаться. – Я не знаю, сэр, – со слезами на глазах призналась она. – Очень плохо. Минус десять баллов, – по щекам студентки потекли слезы, однако Кэрроу это ничуть не тронуло. – Если вам что-то непонятно – спрашивайте, но если вы молчите, а потом не можете дать ответ – это повод для взыскания. И чтобы подстегнуть ваше желание учиться, сообщаю, что когда мы перейдем от теории к практике, демонстрировать заклинания я буду на учениках с худшей успеваемостью. Это понятно? – подростки согласно закивали. – Тогда продолжим урок. Я все еще жду примеры. *** Обсуждая нового учителя, семикурсники поспешили на следующий урок. Сидящий за преподавательским столом мужчина осматривал каждого вошедшего внимательным взглядом, доброжелательно кивая на неуверенные приветствия. Когда порог переступила Александра, сердце Барти забилось чаще, но лицо осталось таким же бесстрастным. – Доброе утро, – дождавшись сигнала о начале занятий, Пожиратель смерти легко встал и, обойдя стол, остановился. – Меня зовут Бартемиус Крауч, и большинство из вас помнит меня под именем Аластора Грюма, – удивленные восклицания стихли через минуту, и он продолжил: – Реформы в области образования застигли вас в сложное время, но будем верить в лучшее. Некоторые из вас возмущены тем фактом, что уроки ведут Пожиратели смерти, – учитель обвел взглядом нескольких гриффиндорцев и улыбнулся, – ищите выгоду. Переждав волну ропота, Крауч невозмутимо продолжил: – Сомневаюсь, что профессор Кэрроу стал тратить время на то, чтобы рассказать вам о ЖАБА, поэтому придется мне. Итак, практический экзамен сдаст тот, кто сможет одолеть учителя в дуэли. Естественно, дуэль будет тренировочной, и сражаться мы будем не в полную силу. Подробнее мы вернёмся к этому вопросу в следующем семестре, а сейчас перейдем к уроку. Для того чтобы правильно выполнить заклинание нужно не только знать, какое движение совершить палочкой, но и понимать, чего хочешь в итоге добиться. Часть присутствующих меня не понимает, но с этим им придется разбираться самостоятельно, поскольку тратить время на разжевывание прописных истин на последнем курсе непозволительно. Я не могу восстанавливать пробелы в вашем образовании за счёт других студентов. Прозрачный намек на грязнокровок и политику «омаггливания» волшебного мира был понятен всем. И если большинство просто кивнули, соглашаясь, то Крэбб посчитал своим долгом прокомментировать слова профессора вслух: – Перебить ублюдков, и вся недолга. – Мистер Крэбб, если я услышу ещё что-либо подобное на своих уроках, не говоря уже о том, что поймаю вас на реализации угрозы – в лучшем случае вас отнесут в Больничное крыло. Конечно, если меня кто-нибудь успеет остановить, – Бартемиус не повышал голос, но что-то в его тоне было такое, что ученики ежились как от холода, а Винсент побледнел так, что было ясно – предупреждению он внял. – Надеюсь, мистер Крэбб единственный, кто еще не понял, что время ксенофобии прошло, – Пожиратель обвел глазами аудиторию, – будьте терпимее. Итак, перейдем к магической классификации… – рука Гермионы взлетела вверх, и учитель запнулся. – Да, мисс Грейнджер? – Мы уже прошли классификацию с профессором Кэрроу, – сообщила староста. – Ваша назойливость с годами не уменьшилась, – констатировал Крауч, подавляя раздражение. – Но, поскольку мне известно, что переубеждать вас – напрасный труд… Классифицируйте заклинание Протего по шкале Леннона и напишите его рунную формулу с комментариями. По мере произнесения слов глаза Гермионы расширялись все сильнее, и под конец тирады она стала похожа на эльфа. – Нет? Что ж, минус десять баллов с Гриффиндора. И, мисс Грейнджер, еще одно подобное замечание, и вы будете изучать предмет самостоятельно, – Гермиона низко опустила голову, скрывая слезы, но даже Уизли не сделал попытки её утешить. Выдержав паузу, Крауч уточнил: – Замечания, возражения, остались? Прекрасно. Итак, классификация… *** Два урока семикурсники старательно строчили конспекты. Слизеринцы и дурмстрангцы записывали с детства понятные им вещи с некоторой долей самодовольства, а вот многим гриффиндорцам пришлось туго. Профессор Крауч несколько раз прерывал лекцию, чтобы дать разъяснения, но, в конце концов, был вынужден махнуть рукой: вложить понимание магии в головы полумагглов за столь ограниченное время даже ему было не под силу. Покидали кабинет ученики с гудящими головами, мечтая о возможности размять перетружденные пальцы… но большинству новый преподаватель понравился уже тем, что одинаково ровно относился как к слизеринцам, так и к гриффиндорцам. Да, он унизил Гермиону, но ведь она сама напросилась, и потом, Крэббу-то досталось не меньше... – Это несправедливо! – донесся до студентов крик Грейнджер. – Я всю жизнь мечтала о чуде, а когда оно произошло, я не могла равнодушно его принять. Я трудилась, я училась, а эти, все из себя чистокровные, вместо поддержки, только и могли, что издеваться, да обзывать заучкой! Нет, Рон, это они не заслужили место в волшебном мире, а не я! Это они пришли на все готовое! – Была заучка, стала истеричка, – холодно прокомментировал Фрай, ускоряя шаг. – А скажи-ка нам, Грейнджер, с чего бы это нам помогать тебе? – голос Паркинсон прямо сочился ядом. – Ты явилась в наш мир, диктуя свои законы, и ждала поддержки? Твое подпрыгивание на уроках бесило всех, от слизеринцев до гриффиндорцев, от твоих друзей до профессоров! – И вообще, что значит «не заслужили»? – поддержал однокурсницу Забини. – Мы все маги по праву силы. Это наш мир. А вот ты пришла на готовенькое. Для нас это – жизнь, а для тебя, по-прежнему, всего лишь сбывшаяся сказка маленькой девочки. Ты так и не поняла, Грейнджер, что в нашем мире нет места не грязнокровкам, а таким как ты – магглам! – Вы – зло! – заорала Гермиона, у которой началась настоящая истерика. – Вы живете в роскоши, ни в чем себе не отказывая, а… – А с чего это вдруг мы должны себе в чем-то отказывать? – не дослушивая, перебила Пэнси. – Назови хоть одну причину. Может, потому что семья Уизли живет в лачуге? Если другие – глупцы, то мы-то в чем виноваты? – Эй, мы-то тут каким боком? – обиженно спросил один из близнецов Уизли. Как ни странно, но гриффиндорцы не спешили поддержать обвинения своей старосты, хотя и не уходили, опасаясь, что Гермиона своими криками спровоцирует слизеринцев на нападение. – К слову пришлось, – пожала плечами Паркинсон. – Довольно, – бросил Малфой, обернувшись. – У вашей подруги истерика, отведите ее в Больничное крыло, пока она туда не попала за оскорбление слизеринцев. – А ты вообще заткнись, предатель! – И кого же я предал? – издевательски хмыкнул Драко. – Ребят, пойдемте… – примирительно начала Морган, но лишь привлекла к себе внимание неадекватной Гермионы. – Ты! Эгоистичная, самовлюбленная лицемерка! Мы верили тебе… – Это комплимент? Спасибо, конечно, но он не по адресу. Ты годами обвиняла меня в излишней прямолинейности, как же я могу быть лицемеркой? А что до эгоизма – это единственная форма любви, стопроцентно гарантирующая взаимность. В конце концов, это моя жизнь, так почему я должна её тратить на кого-то еще? Фред, Джордж, увидите её, а то и правда, она сейчас докричится до Круциатуса. Двое Уизли подхватили Гермиону под руки и, не обращая внимания на её недовольные вопли, потащили в сторону Больничного крыла, а остальные наконец-то получили возможность спокойно дойти до Большого зала. На обеде студенты обсуждали поведение Гермионы, но эта тема довольно быстро приелась, и они переключились на сплетни. К немалой досаде Морган, большинство сплетен крутилось вокруг тайного бракосочетания Малфоя. Стоило кому-то поднять эту тему, и вопросы посыпались на Александру со всех сторон. Но к этому она была давно готова, так что всего несколькими фразами дала понять, что личная жизнь ее друга никого не касается и обсуждать ее она не намерена. Сокурсники обиделись, но Алекс и бровью не повела. Убедившись же, что Морган тверда в своем намерении хранить малфоевские секреты, гриффиндорцы сделали вид, что не они только что грозили бойкотом, и вообще все в полном порядке. Явившись на Чары, старшекурсники наконец-то выслушали кучу страшилок в исполнении Флитвика, и только теперь для них по-настоящему начался новый учебный год. А после урока к Морган подошла новоиспеченная когтевранка, оказавшаяся ее давней знакомой. – Алекс, милая, ты что, правда не узнала меня?! – Каталина?! – неуверенно протянула Морган, после нескольких секунд рассматривания темноволосой красавицы. – Мне и в голову не могло прийти, что ты училась в Дурмстранге! – О, поверь, мне пришлось устроить отцу знатную истерику, прежде чем он согласился не отправлять меня в Тессориум, – засмеялась девушка. – И представь степень моего разочарования, когда тебя не оказалось в школе? – Ну, прости, семейный бизнес не позволил покинуть Великобританию… Рада тебя видеть. – Я тоже! Ты должна прийти к нам на обед, – выпустил подругу из объятий, экспрессивно воскликнула Каталина, – я хочу познакомить тебя с женихом… О, кстати, почему ты позволила Малфою жениться?! Когда я прочитала о его свадьбе, меня так и подмывало трансгрессировать к нему, и выцарапать ему глаза! – Лина, ты совершенно не изменилась, – расхохоталась Александра, за десять лет отвыкшая от эмоциональности младшей дочери Леонарда Дельгадо, с которой пришлось провести очень много времени в детстве, так как их отцы были деловыми партнерами. – Надеюсь, ты тоже… Мне пора бежать, у нас, кажется, Трансфигурация сейчас… Но в субботу я познакомлю тебя с Викрамом, не забудь! – Договорились, – все еще улыбаясь, согласилась Морган. – Увидимся. Встреча с Каталиной всколыхнула глубоко запрятанные воспоминания из раннего детства, и заставила Алекс осознать, что среди новичков могут быть и другие ее знакомые, а значит с ее стороны будет невежливо их не узнать… Пообещав себе быть внимательнее к людям, она поспешила на следующий урок. Винтер поджидал за следующим же поворотом, растерянно оглядываясь по сторонам. – Хвала Одину! Куда идти? – Заблудился? Идем, пока не опоздали. – Ты моя спасительница! Я обязан тебя отблагодарить… Как насчет куда-нибудь сходить вечером? Усмехнувшись, Алекс покачала головой. – Я занята. – Что ж, значит, в другой раз, – легко уступил Локи и, так как они подошли к однокурсникам, замолчал. Последним уроком шли Древние руны, где испокон веков училось всего несколько человек с Гриффиндора, но сегодня традиции Хогвартса были нарушены: перед кабинетом профессора Бабллинг собрались не только Морган и наглотавшейся успокоительного зелья Грейнджер, но и все новички. Учитель окинула класс строгим взглядом и, едва колокол возвестил о начале занятия, взмахнула волшебной палочкой, раздав каждому по пергаменту. – К концу урока вы должны полностью перевести текст. Чья работы будет оценена ниже, чем «В» на мои уроки допущен не будет. Приступайте! Семикурсники изумленно таращились на Бабблинг, но, времени и так отводилось немного, так что через минуту все уже занимались переводом. Ближе к концу урока, когда многие успели завершить работу, Алекс решила рассмотреть своих новых сокурсников. Выводы делать было, конечно, рано, но одно Морган могла уже сейчас сказать наверняка: бывшие дурмстрангцы были дисциплинированными, в большинстве своем талантливыми, и воспитанными в соответствии с чистокровными традициями. Другими словами, они нравились Александре. – Она всегда такая ласковая? – осведомился один из новеньких после того, как они покинули кабинет рун. – Только когда ей навязывают толпу учеников, – усмехнулся Забини. Обсуждая непривычное поведение профессора Бабблинг, семикурсники дошли до Большого зала. Для ужина было еще рано, однако большинство предпочло потратить это время на выполнения домашнего задания, а не на ходьбу до гостиной и обратно. Алекс села за гриффиндорский стол и решила написать отцу. Казалось бы, она в Хогвартсе меньше суток, а сколько уже успело произойти! К тому моменту, когда Морган закончила, в Большой зал стали подтягиваться остальные студенты. Грейнджер тут же принялась жаловаться друзьям на слизеринцев, но не все готовы были ее поддержать. Внутри факультета наметился раскол. Конец прошлого учебного года наглядно доказал, что и слизеринцы могут помочь в экстренной ситуации. Пусть и с оскорблениями, но спасти жизнь врагам, а это дорого стоит. А уж после того, как официальная власть перешла в другие руки и все ждали массовых репрессий и – помня предупреждения Дамблдора – истребления грязнокровок, которых так и не последовало… Мало кто остался фанатично предан великому Альбусу Персивалю Вулфрику Брайану Дамблдору. – …будто и не живые вовсе! А этот Винтер? Вообще никаких эмоций! – А мне нравится, – искренне возразила Алекс, не думая, какое это может произвести впечатление. – Кто бы сомневался, – ехидно прищурился Финниган. – Для меня это естественное выражение лица, можно сказать родное, – пояснила Морган. – Брезгливое презрение – именно то, что должен испытывать волшебник в обществе Грейнджер. – Чего ты взъелась на меня?! – закричала староста, вскакивая из-за стола. – Что я тебе сделала?! – Оборотнем назвала, забыла? – Ты что, вечно будешь обижаться? – Нет, только пока ты не сдохнешь. – Алекс! – недовольно воскликнула Джинни. – Прекрати сейчас же! Но Морган лишь презрительно усмехнулась, сосредоточившись на своей тарелке. Покончив с едой, Александра убедилась, что до начала занятий с Айзеком у нее еще есть немного времени и, пока Теодор неторопливо наслаждался трапезой, стала всматриваться в студентов Дурмстранга. Как она и предвидела, знакомых было много: кого-то она помнила по детским праздникам, кого-то из-за деловых связей отца, а некоторых узнавала по семейному сходству с родителями, с которыми пересекалась ее собственные интересы в бизнесе. Как бы то ни было, время игнорирования окружающего мира прошло – наступила пора заводить дружеские связи… *** Встреча с невыразимцами прошла прекрасно: несмотря на долгий перерыв в занятиях, сотрудники Отдела тайн не изменили мнения о стажёрах и были рады возвращению Морган и Нотта на работу. Попеняв на неосторожность Алекс, из-за которой она едва не погибла, поговорив о событиях, произошедших за последнее время и обменявшись любезностями, молодые люди под командованием шефа приступили к тренировке… В Хогвартс Морган возвращалась, фактически вися на лучшем друге: интенсивность тренировки зашкаливала. – С таким расписанием мы протянем ноги за пару недель, – устало произнес Теодор, наконец-то добравшись до замка. – В прошлом году, когда шеф только составил наш график, мы думали также, а втянулись быстро, – возразила Александра. – С непривычки, конечно, тяжело, но если не нарушать график, думаю, к концу сентября мы восстановим форму. – Я и не спорю, вот только ты все еще не выздоровела толком, уверена, что тебе стоит так напрягаться? – Все нормально, Тео, ты же знаешь, я не стала бы этого делать, если бы сомневалась, что справлюсь. – Все же поговори с Фраем, ладно? – Нотт глубоко вздохнул и, медленно выдохнув, заключил: – Лучше лечь прямо сейчас, а то завтра мы не встанем на пробежку. Тебя проводить? – Нет, спасибо, дорогой, я сама доберусь. Спокойной ночи. – В шесть утра увидимся, – хмыкнул Теодор и, помахав подруге, двинулся в сторону слизеринских подземелий. А в это же время Гермиона Грейнджер выходила из башни Гриффиндора в гордом одиночестве: убедить Рона, что патрулирование коридоров должны проводить оба старосты ей так и не удалось. Негодующая Гермиона стремительно проносилась по этажам, почти не глядя по сторонам. Сегодня она должна была следить за порядком на втором этаже, а туда еще нужно было добраться… Исчезающая ступенька появилась как всегда не вовремя. Нога провалилась вниз, но замедлиться Грейнджер уже не успела – хруст возвестил о переломе. Как назло коридоры были пусты, видимо, именно сегодня студенты решили не нарушать правила. Гермиона, чья палочка при падении улетела куда-то, уже отчаялась получить помощь, когда на лестнице появился Гойл. – Грейнджер? Чего ревешь? – Не твоё дело! – огрызнулась та, пытаясь стереть следы слёз. – А я и не говорю, что моё. Помощь нужна? Гермиона оторопела, на секунду даже забыв о боли. – Уже сам вижу, что нужна, можешь не отвечать, – ухмыльнулся Грегори и, не успела та и пикнуть, как он бережно поднял ее на руки. – Не трогай меня! – завопила Грейнджер, подсознательно ожидавшая издевательств. – Просто заткнись, – холодно приказал Гойл, шагая в сторону Больничного крыла. – Я не гриффиндорец, и помогать тому, кто меня оскорбляет точно не стану. Изумленная староста замолчала, во все глаза смотря на него. За всю дорогу ни один из них не произнёс ни слова и, сдав пострадавшую мадам Помфри, Гойл даже не обернулся к Грейнджер, чтобы попрощаться. А Гермиона была так удивлена поведением давнего врага, что тоже промолчала, забыв даже поблагодарить за помощь.