Виляя хвостом

Тэхен с ноги открывает дверь в одну из свободных комнат на втором этаже и щёлкает замочком. — У меня с собой нет сменного белья! — Орет Чонгук, барахтаясь на чужом плече, и вздрагивает, когда его со всей силы шлепают по заднице. — Эй! Тэхен молча ставит его на пол, хватает за шею и прибивает к двери. Омега испуганно расширяет глаза, открывая рот. — П-подожди, давай ты остынешь… — Повторяю ещё раз. Я предупреждал тебя. — Радужки светятся в темноте настоящим огнём, шерсть на хвосте дыбом, у Чонгука от его ауры мурашки по спине. Лис смотрит на него с таким поглощающим желанием и похотью, что ноги подгибаются. — Хочешь меня? — Спрашивает низко и хрипло, облизывая клыки. Волчица сглатывает. — Да, но… — Нет-нет. «Но» уже поздно вводить в свой лексикон, волчонок. Ты сам это начал. — Цокает и резко подхватывает под ягодицами, врубаясь своими бёдрами между ног, придавливая к двери. Чонгук от неожиданности вскрикивает и пропускает момент, когда в него агрессивно толкаются и, придерживая на весу, рвут рубашку пополам, кусают за подбородок, широко лижут шею до линии челюсти. — Блять… — Шепчет в шоке, когда его резко поворачивают спиной и придавливают лицом к стене, рвут цепочки на штанах и сдергивают их вместе с бельём. Хватают за шею, кусая мочки ушей, точно по-звериному. — Хотел меня — получи, распишись. — Шепчет в шею, кусая её клыками. Чонгук вскрикивает от боли, морщась. — Какого хрена?! — Мы ещё не начали. — Чонгук слышит сзади звук расстегивающейся ширинки и в следующую секунду чувствует влажную головку между ляжками. Охренеть… Тэхен хватает его за ремни портупеи и натягивает на себя со всей силы, толкаясь между бёдрами, заставляя ноги плотно сойтись. — Сожми сильнее. — Хрипит, омега облизывает сухие губы и напрягает бедра. Он сошел с ума… но ему это нравится. Не помнит, сколько раз его кусали, и где только не засасывали кожу, не помнит как оказывается лицом у стоящего зеркала и расширяет глаза. Тэхен стоит сзади и клыкасто ухмыляется, играя бровями. Омега смотрит на себя покусанного и с синяками, но взгляд привлекает стоящий сзади. Словно… — Дьявол. — Шепчет, заворожено смотря на горящие радужки. Альфа широко лижет вену на его шее до уха, и плотно прижимает к себе, лаская его влажный член. Хватает за подбородок, чтобы не отводил взгляд, и держит прямо. — Смотри. — Приказывает, заводя пальцы сзади, подхватывает под грудь. и толкается двумя, жадно следя за каждой реакцией. Чонгук безбожно и бесстыдно течёт, кусая губы, смотрит на них. Альфа вынимает пальцы и со вкусом слизывает его выделения, не отводя горящего взгляда от зеркала. Чонгук задыхается, наблюдая за ним, стонет, откидывает голову ему на плечо. Пальцы находят его рот и толкаются глубоко, придавливая язык. — Давай. Сделай их мягче. — Шепчет на ухо, целуя мочку. Омега хнычет от возбуждения и посасывает его фаланги, не отрывая глаз. Слюна тянется за ними, пока рука снова не исчезает за спиной. Растягивает осторожно, сладко и почти нежно, хотя хочет втрахивать в это зеркало так жёстко, чтобы красные следы на ягодицах светились ещё неделю. Заставляет расставить ноги и упереться руками в тумбочку перед зеркалом. Хватает за ремни на портупее и засаживает почти полностью. Чонгук громко вскрикивает, хватаясь за дерево. — Смотри. — Приказывает снова, хватая за волосы, и поднимает голову. Чонгук открывает рот, облизываясь, и наблюдает за ними. Шлепки раздаются на всю комнату, тумбочка скрипит, ремни на портупее почти рвутся, омега стонет так высоко, что перебивает даже музыку. — Громче. — Приказывают сзади, омега слушается, волчица в эйфории вываливает язык, сладостно подчиняясь и отдаваясь желанной паре. Она для себя уже все решила. Альфа лижет косточки на позвонке, доводит языком до пушистых ушек и лижет их тоже, слегка покусывая. Чонгук хнычет, кусая губы. Зубы замыкаются на седьмом позвонке, прикусывая его клыками. Подчиняя. Тэхен останавливается и, подхватывая парня под бедра, заставляет широко раздвинуть ноги, и ставит на колени перед зеркалом, заставляя упереться в него щекой. Кусает половинку, и широко лижет хвост, от дырочки до кончика. Чонгук широко раскрывает глаза и пропускает момент, когда его валят на кровать, наваливаясь сверху. Тэхен широко разводит ляжки, смотря на него абсолютно обдолбанным горящим взглядом, облизывая влажный рот. Чонгук от такого вида стонет, притягивая к себе за ягодицы, и кусает в отместку за кадык. Альфа удивленно поднимает брови и соблазнительно ухмыляется. Омега, понимая, что он хочет сделать, откидывает голову назад и отрицательно ею качает. — Я не целу… — Не успевает договорить, как в рот врывается чужой язык вместе с членом, заходя с двух сторон так глубоко, что омега от шока вздрагивает и громко стонет в чужой горячий рот. Пытается оттолкнуть, но руки жёстко фиксируют над головой, скрещивая пальцы, придавливают своим телом намертво, широко и жадно вылизывая полость. Чонгук жмурит глаза и мычит в поцелуй, задыхаясь, когда в него толкаются с оттяжкой, и меняя скорость. Кусает его за язык, но в ответ ему до крови оттягивают нижнюю губу и слизывают её, размазывая по краю. — Охренеть… ты ебнутый. — Стонет, хапая воздух ртом, пока грызут его шею и спускаются влажными поцелуями ниже по линии пресса. Тэхен покусывает соски и рельеф, слизывая его пот, добирается до низа живота, хищно облизываясь, и закидывает его ноги себе на шею, зарываясь носом в промежность. Вдыхает природный запах так глубоко, насколько может, и заглатывает член полностью, заводя за щеку. Чонгук охеревает, вылупляя глаза, и хватается за простыни, задерживает дыхание. — Подожди-подо… бля-я-ять! — Стонет высоко, кончая ему в рот. Альфа проглатывает все до капли и слизывает начисто, языком добираясь до дырочки. Поднимает на него почерневший взгляд и напирает, заставляя прогнуться в пояснице, как эмбрион, подставляет подушку под спину и тянет за икры ног, кусая пальцы, закидывает на плечи и, снова глубоко вдыхая омежий запах промежности, глубоко толкается шершавым лисьим языком, покусывая, и тянет на себя за кисти рук. Чонгук метается в кровати, сходя с ума, почти плачет, сжимая бёдрами чужую шею. — Я сейчас… — Сжимает зубами края подушки. — Кончай. — Хрипит, оторвавшись от влажной дырочки, и лижет широко член. Омега вскрикивает и послушно приходит в экстаз второй раз. Альфа нагибается и кусает за низ живота, вылизывая пупок. Собственный член уже неистово болит, поэтому он отпускает омежьи ноги и скрещивает одну руку с его, заводя над головой, а сам стоит над ним, играясь своим членом у чужих губ. Водит по ним, размазывая предэякулят. Чонгук еле приводит дыхание в норму, сглатывая. — Я не отсасываю альфам. — Хотя он уже сам не уверен в своём ответе… Тэхен изгибает одну бровь и усмехается. — Все бывает в первый раз. — Толкает влажный член в рот, заводя его вторую руку над головой. Чонгук жмурится, мычит, задевает зубами. — Не кусайся. Цокает Ким, толкаясь глубже. Омега давится, поднимает слезливый взгляд на лиса, хмурясь, но, увидев его прикушенную губу и чистый кайф в глазах, стонет высоко, отдавая вибрации по члену, и сосет с отдачей, желая как можно дольше видеть удовольствие на чужом лице. Альфа утробно стонет, откидывая голову, у Чонгука от этого звука мурашки бегают до пяток, и он сам стонет от возбуждения, приподнимая свои бедра, задевая своим членом чужую поясницу. — Хороший волчонок. — Привстает и валится рядом, резко усаживая на себя омегу, снова звонко шлепая по ягодице. Чонгук хнычет, сам насаживаясь на его член, и откидывает голову, скрещивая с ним пальцы. — Трахай так, чтобы он упирался тебе в живот. Хочу видеть. — Приказывает охрипшим голосом и глубоко толкается со звуком, резко приподнимая бедра. Чонгук от неожиданности вскрикивает и послушно направляет так, чтобы контур органа внутри был виден внизу живота. От вида двигающегося бугорка омега сам горит щеками и течёт ещё сильнее, ускоряя темп. Тэхен удовлетворённо ухмыляется и давит широкими ладонями на живот, жадно смотря на искаженное в удовольствии лицо. Чонгук открывает глаза и смотрит в ответ. Брови ломаются, не выдерживает и нагибается, впиваясь губами в чужие, собственные клыки лезут наружу. Тэхен отвечает на поцелуй сразу же, жадно заглатывая чужой язык и прижимая к себе максимально близко, не оставляя и миллиметра между. Тела трутся друг о друга, скользя от пота, между ягодицами все мокро и в пене, капает на альфьи бедра и простынь, создавая неприличные звуки в комнате. Настолько неприличные, что это разжигает ещё больше, чем должно. Омега отрывается от его губ и кусает за скулу, снова привставая и продолжая двигаться в таком положении. — Не смотри на меня так. — Шепчет, облизывая губы. Тэхен поднимает бровь, ухмыляясь. Облизывается тоже. — Как? — Как будто трахаешь глазами. — Я тебя трахаю не только ими. — Смеется хрипло, снова подкидывая бедра вверх. Чонгук почти плачет, кусая губы, и сжимается вокруг него, напрягая пресс. Тэхен следит за ним с чёрной похотью в глазах. — Блять. — Не сдерживается и приподнимается, хватая его за ягодицы, целует глубоко, хватается за изголовье кровати и валит боком, закидывая одну ногу на плечо и вбиваясь под другим углом так быстро и глубоко, что Чонгук кричит, кусая края подушек. — Тэхе-е-е-н! — А-а-а? — Улыбается, вылизывая мягонькую пятку у лица. — Ты… ты… — Да-да. — Снова засовывает пальцы в горячий рот, набирая такую скорость, что подножки кровати скрипят ужасно громко, и стоны Чонгука не помогают. — Я сейчас… Нагибается к нему и сильно кусает за загривок, широко зализав укус, шепчет на ухо: — Кончай. *** Чонгук просыпается, еле-еле разлепив глаза, и стонет от хруста в пояснице. Тело болит так, что кажется, будто его не менее тысячи раз секли розгами. Потягивается, осматривая обстановку, и хмурится. Вчерашняя комната, та же кровать, только вторая сторона пустая. Омега хмурится сильнее, а потом осознает. — Козёл! — Бьёт пустую сторону ладонью. Оглядывается в поисках своих вещей и телефона. Устройство находит на тумбочке, хотя вчера оно явно было не там, а одежда аккуратно сложена на кресле рядом. Омега фыркает. — Джентльмен херов! Встаёт и топает к одежде, рассматривая её. Ну, хоть более-менее живая осталась, и на том спасибо. Двигает ногами и не чувствует неприятной влажности после секса, как бывает обычно, а значит он его протер. Снова фыркая, омега оборачивается на тумбочку и берет телефон, тут же хмурится, видя вместо привычной заставки скриншот с заметок. «Доброе утро. Вчера я был отвратителен. Надеюсь, ты в порядке, насколько это возможно. Думаю, после всего вопрос полностью исчерпан, и ты сдержишь слово. Полагаюсь на тебя, что все останется между нами. Прости за грубость ещё раз.» Омега перечитывает эти строчки и сжимает зубы. — Ты! Ты… Чёртова лисья рожа! — Орет, намереваясь кинуть телефон в стену, но сдерживается и злостно пищит, пиная подножку кровати. А потом пищит уже от боли. — Ким, драть тебя в задницу, Тэхен! Я тебя раскрошу! *** — Козёл! — Я надеюсь, он в телефоне у тебя так не записан? — Смеется Чимин, подавая другу бутылку холодной воды. — Гребаный козёл! Он свалил, как последний… — Козёл. — Продолжает Йеджи. — Да! Да меня никогда так не бросали после секса! Это всегда делал я! — Хлопает от злости по столу, надувая щеки. — По-моему, он вполне логично поступил. Вы ведь договорились, что это будет только один раз, и все. Разойдетесь как в море корабли. — Пожимает плечами Йеджи, заговорчески переглядываясь с Чимином. Омеги уже поняли, чем дело пахнет, когда наступила полная тишина и послышался грустный вздох. — Но я же… Я же хочу… быть с ним. — Шмыгает носом, печально смотря в панораму. Чимин с Йеджи улюлюкают и обнимают его с обоих сторон. — Вляпался все-таки? — Чмокают оба в надутые щёчки. У омеги дрожит нижняя губа. — Вляпался! — Воет белугой, топая ногами. Идиот! Какой он идиот! Влюбиться в двадцать лет в какого-то ботана, которого он знает без году два месяца! Это безумие! Такое не должно было произойти! Но у судьбы свои планы… Йеджи с Чимином крепко обнимают его, укачивая и поглаживая по волосам, наговаривают, что все будет хорошо и прекрасно, а Чонгук мысленно даёт себе оплеуху и собирает железные яйца в кулак, как раньше. Ну погоди, лисья рожа. *** Тэхена ловят прямо по коридору и заталкивают в первую пустую аудиторию, блокируя выход. Альфа открывает рот, но не успевает и слово сказать, как получает хороший шлепок по лицу. — Козёл! — Напротив пыхтит зареванный омега, тяжело дыша, пошмыгивая носом. Тэхен в шоке уставляется на него. — Ты чего… — Чего?! Чего, блять? — Толкает со всей силы в грудь, бьёт кулаками и толкает ещё раз. — Совсем охренел?! Ты настоящий мудак! Ты… ты… — Я знаю. Я же говорил, что ты пожалеешь. — Расстроенно вздыхает, поджимая губы. — Моя вина. Это было ошибкой. — Ещё раз ты скажешь это слово, и я вырву тебе кадык. — Шипит в лицо, снова толкая в грудь. — Тебе может ещё десять раз повторить, что жалеть я ни о чем не собираюсь? А ты поджав хвост, подскочил с утреца пораньше, и утек, что пятки сверкали! Трус! — Я думал, что ты уйдёшь раньше. Но, вышло, как вышло. Я не хотел как-то задеть тебя, прости, если это выглядело так. Чонгук глубоко вдыхает воздух, возводя очи к потолку. Выдыхает. И агрессивно похлопывая чужие плечи, заявляет: — Я аннулирую наш договор. И хочу ещё. — Тэхен хмурится, уставившись на омегу. — Я не совсем… — Желательно регулярно. И чтобы… виделись иногда. Вне универа. Гуляли. За руки, там. Ходили куда-нибудь, куда там ходят парочки. Ты понял, в общем. — Кивает сам себе, пряча румянец на щеках. Тэхен стоит, не шевелясь, и смотрит на него. — Ты адекватный? — Чего?! — Ты что, мазохист? Посмотри на себя! Ты похож на жертву насилия! — Но я не жертва насилия! — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Я ухожу. — Порывается открыть дверь, но её захлопывают прямо перед носом. — Я ни с кем не целовался до тебя, идиота кусок! И уж точно никому не отсасывал! — Потому что я принудил тебя к этому! — Ха! Попробуй принуди меня делать то, что я не хочу — увидишь, что будет! Все было нормально! — Ты считаешь, семь раз за ночь — нормально? Я к разрядке всего два раза пришёл! Это уж точно далеко от нормальности. — У тебя хорошая выносливость! — Тэхен хлопает себя по лбу. Подходит и берет Чонгука за плечи, слегка потряхивая. — Лисы — прирожденные нимфоманы. У некоторых пар сексом только не ограничивается. Нас могут выдержать только наши самки. Мы не имеем права вообще спариваться с кем-то другого вида. То, что я сделал с тобой — самая малая доля того, что мог. — С какими самками, блять, ты спариваться собрался?! — Звереет, толкая в грудь. — Черта с два к тебе кто-то подойдёт, ты понял? Я вас обоих по стене размажу, даже думать не смей о ком-то другом! — Я просто образно ска… — Да мне плевать! Чтобы я и слова о других не слышал из твоего рта! — Дело не в других! А во мне! — Возводит очи к потолку, потирая лицо. Вздыхает и подходит снова, не касаясь больше. — Ты… ты вообще в порядке? Я тебя вчера… — Нормально ты вчера меня, че ты заладил одно и тоже! — Подходит близко. — Ты кажется забыл, с кем имеешь дело. Я доминантный омега волка. Если бы я спал нормально перед этим неделю, не ломая себе голову, как затащить тебя в постель, то вчера мы бы не закончили. Нашёл, блять, чем пугать. Ты что, из-за этого бегал от меня, как пушка из ядра? Тэхен тушуется и краснеет, опуская глаза. — Отчасти. — Отчасти? — Нет. Забудь. — Вздыхает, уводя взгляд. Чонгук хмурится и подходит ближе. Что-то не так. — Скажи мне. Пожалуйста. Все останется в этой комнате. — Осторожно снимает его очки, как барьер между ними, с трепетом касаясь мягкой щеки. Тэхен поднимает на него глаза. Его радужки сегодня тонут в уязвимости, а не в огне. У Чонгука сжимается сердце. — Расскажи мне. — Просит, утыкаясь лбом в его. Судорожный вздох оседает на губах напротив. — …Как ты уже знаешь, в нашем обществе лисы считаются видом, которому нельзя доверять. Плуты, соблазняющие каждого второго. На самом деле, мало кто знает, что самцы верны своим половинкам настолько, что после смерти своей пары они остаются одни на весь остаток жизни, который и так будет коротким. Чего не скажешь о самках. Мой отец любил моего папу. Настолько, что это иногда походило на фанатизм. Мне тогда было лет девять. Я услышал его поскуливания. Зашёл в их спальню и увидел, как он голый, связанный по рукам и ногам, весь в красных отеках и укусах, лежит на кровати. С кляпом во рту, и завязанными глазами. Отец считал это высшей степенью любви. Я считал это… зверством. Спустя пять лет папа ушёл от нас. Отец первые два года сходил с ума, делал много плохих вещей. Но со временем взял себя в руки, начал много времени уделять работе и стал очень успешным. Стал хорошим отцом, отпустил его, понял свои ошибки. Нашёл новую любовь и теперь бережёт его как зеницу. А я… я никак не могу забыть его голого в кровати. Кляп во рту… укусы, ссадины. Мне это снится каждую ночь. Со временем все стало только хуже. Меня тошнит от одного только запаха мяса, я ненавижу запах феромонов других хищников, меня просто выворачивает. Я пью подавители, потому что даже от своих феромонов меня тошнит. Иногда кажется… я схожу с ума. Но все усложнилось, когда появился ты. Твой запах… срывал мне башню. Я еле дышал рядом с тобой. И как бы я не убеждал себя пить блокаторы, чтобы не чувствовать — не мог себя перебороть. Твой запах — совершенство. Ты должен это знать. Ты мне… нравился. Нравишься до сих пор. Сильно. И больше всего на свете я не хотел причинять тебе боль, даже малейшие неудобства. Боялся дышать на тебя, но иногда не мог не уколоть в ответ. — Улыбается. — Откуда я мог знать, что ты вдруг захочешь меня. Вспоминая, что я делал с тобой той ночью… я себя хочу придушить. Я ненавижу это. Я… Слова перебивает поцелуй. Лёгкий, нежный, полный сострадания и понимания, принятия. Тэхен застывает, раскрывая глаза. Чонгук целует осторожно, обнимая за шею, зарывается руками в пушистые волосы, поглаживая любимые торчащие уши. У альфы мурашки бегают по затылку. Омега медленно отрывается, напоследок чмокнув в губы. Смотрит в глаза напротив. — Я люблю тебя. — Тэхен широко распахивает глаза, открывая рот. Чонгук улыбается, касаясь его чёлки, бровей, губ. — Все люблю в тебе. Всегда буду на твоей стороне, буду твоей опорой, твоим домом. Буду дарить тепло. Я помогу справиться со всеми твоими болями, ранами. Отпугну твои кошмары, никто не останется безнаказанным, если обидит тебя. Ночью все было прекрасно. Разве по тому, как я отдавался тебе, не было видно? Твои засосы на мне, твой запах, следы внутри меня… я больше не смогу без этого жить. И я знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно намеренно. Потому что это ты. Я доверяю тебе, слышишь? Радужки вспыхивают искрами горящего огня, как всполохи первой влюблённости. Чонгук удивленно поднимает брови, завороженно смотря в глаза напротив. Понимает. Тэхен запечатлелся на нем, словно делая снимок его лица внутри своей души. Радужки глаз волчонка отдают янтарной вспышкой в ответ, давая понять, что чувства взаимны. И больше не нужно слов. Глаза, наполненные влагой, закрываются и огромный груз сваливается с плеч. Впервые признавшись другому человеку в своих ранах, Тэхен чувствует такую огромную благодарность, щемящее чувство нежности и глубокой привязанности, что это не умещается у него в груди. Крепко обнимает теперь только его волчонка, зарываясь носом в родную шею, вдыхая его спасительный аромат. Чонгук смеется и крепко обнимает в ответ. А хвосты обнимают друг друга. — Я тебя… — Я видел. И я. — Улыбается, лохмача рыжий затылок. Я помогу тебе справиться со всем. Все будет хорошо. — Ты — моё спасение. — Тогда не бросай меня больше. — Если только сам не прогонишь. — Не дождёшься. *** Год спустя. — Фу. — Морщит носик Йеджи, поглядывая на милующуюся парочку напротив. — Как вы уже достали своими счастливыми мордами! — Да отстань ты от них! Завидуй молча, как говорится. — Смеется Пак в объятиях своего парня. Девушка закатывает глаза. — Ещё одни голубки. — Найти бы тебе альфу, Джи. — Играет бровями Югем. — Нет, спасибо. Мне и так проблем хватает. — Фыркает девушка, но все равно делает фото на телефон, когда Чонгук счастливо смеётся в поцелуй, влюбленно смотря на Тэхена, у которого глаза по-лисьи горят искорками, когда он видит свою пару. — Отвратительно сладкие. — Цокает девушка, щелкая их на вспышку. Тэхен ест мясо только с рук Чонгука, поэтому едят они всегда с одной тарелки. И это тоже так отвратительно мило, что Йеджи снова щёлкает их на телефон. Отвратительно счастливые.