Забери меня

      — Я тебя нашел.       В стенах заброшенной церкви кружит проморзглый ветер. Шизель чувствует, как липнет водолазка к спине и волглая ткань холодит разгоряченную от бега кожу.       — Конрад здесь нет.       Ключник смотрит на него со второго этажа. Сидит на баллюстраде, свесил ноги вниз, осунувшийся и неподвижный, словно хищная птица. Он всегда выше Шизеля, даже сейчас, когда бежать некуда, когда все стремление медленно уходит из его мутных глаз.       — Я нашел тебя, — повторяет Шизель.       Ключник не отводит взгляд, не моргает. Анализирует.       — Поздравляю, — он отвечает безучастно, — что теперь?       В этом все и дело. Шизель не знает, нет, не хочет возвращаться в клинику. Это его работа, место, где он прозябает свое время день за днем. А Ключник стал новым. С ним запрещено вступать в контакт, но Шизель нарушает правила раз за разом. Спит на посту, издевается над пациентами, разговаривет с Ключником об увольнении. Как он хочет прийти в кабинет доктора Марсела, кинуть на стол заявление и молча уйти.       — Ты заберешь меня?       Ключник спросил это тогда с издевкой. Естественно Шизель никогда не заберет его с собой. Он оставит все прошлое лежать там, откуда оно никогда не придет к нему, когда мини-гольф заполнит его жизнь настолько, что зеленое поле не напомнит ему жесткий ворс ковра, когда клюшка перестанет быть средством защиты от пациентов, когда мяч не будет напоминать мутные желтоватые глаза.       — Ты пойдешь со мной? — Шизель утвердительно, но все равно спрашивает.       — Я пойду с тобой, — Ключник продолжает издеваться, даже когда находится за стеклом.       Естественно Шизель не возьмет его с собой и не позволит следовать по пятам. Ключник не хочет этого, он знает, что тот не хочет. Но тогда, со всей издевкой и ненавистью, это прозвучало так… понимающе?       Кто еще мог лучше понять Шизеля, как не изолированный псих с манией покинуть мягкие стены. Потому что они оба своего рода заключенные в этом месте. Как Ключник не может покинуть белую комнату, так и Шизель не может покинуть пост охраны. У них разные причины, но они так похожи в этом бесконечном круге дней, ночей, часов и минут единения.       — Дружок, со мной эти фокусы не пройдут. Я никогда, слышишь? Никогда не заберу тебя.       — Значит ты останешься здесь навсегда.       Шизель поднялся к нему, но продолжил сохранять дистанцию.       — Да, мы могли бы остаться там навсегда, — говорит он, — и разговаривать.       Шизель точно псих. Он нарушает правила, говорит с Ключником и не может остановиться. Это его собственный наркотик, которыми доктор Марсел пичкает больных, корректируя сознание.       — Я ненавижу тебя за то, что начал это, — Шизель делает шаг вперед.       — Мне казалось, что твоя цель — Эдна Конрад. Ты же собачка Марсела, что-то изменилось?       — Я хочу уволится.       — Так сделай это, — Ключник оборачивается к нему.       Шизель делает глубокий вдох, когда видит во взгляде напротив всю ненависть и гнев. Они оба за пределами темницы и не знают, что будет дальше.       — Мы можем сделать это вместе, — даже для Шизеля этот порыв — внезапность.       — Я никогда не заберу тебя с собой.       Он словно слышит, как смеется Ключник. Конечно, это безумие. Сюрреалистичная абсолютно больная идея. Но только с Ключником он может быть честен и раскрыть то, что сидит глубоко внутри.       — Это предложение? — спрашивает Ключник со смешком.       — Что если да? — отвечает с вызовом вопросом на вопрос Шизель.       — Ты псих, — заключает Ключник.       — Мы никогда не станем друзьями.       Но если и быть психом, то только с подобным себе. Если бежать, то только с тем, кто способен понять все отчаяние и безумие, которое кипит внутри.       — Я ненавижу тебя.       Он жмет руку Ключника. Холодную, вырисовывает выступающие кости худощавой руки подушечками пальцев.       — Ты останешься здесь навсегда.       Разгоряченная ладонь Шизеля скользит выше по рубахе Ключника, ощупывает всю хрупкую подноготную его внешней оболочки. Внутри он гораздо умнее и сильнее. Ключник всегда выше Шизеля.       — Ты псих, — повторяет Ключник.       Шизель готов сесть и остаться в этом месте, чтобы просто говорить. Излагать всю ненависть, агрессию на окружение и взаимно ненавидеть собеседника.       — Мы никогда не станем друзьями.       — А я и не собираюсь, — Шизель сильно сжимет плечо Ключника.       Важно лишь то, что с этого момента они бегут и вряд ли вернутся. Шизель позволит прошлому остаться в прошлом, но готов забрать с собой эти мутные глаза, которые похожи на два мелких потрепанных мяча для мини-гольфа.       — Мы останемся здесь навсегда.