Без сна.

Это было как в грёбаном примитивном фильме ужасов. Несколько туристов отправились в лес, почувствовали себя смелыми и решительными, но натолкнулись на неприятности и вернулись, к сожалению, не полным составом. До смешного глупо и клишированно. Но разве они не в реальности? Дима не сдерживает нервный смешок. Ему больно и весело одновременно, усталость мгновенно ощущается каждой клеткой его тела. Пот стекает по лбу, а он едва фокусирует зрение на жёлтом пятне поодаль. Не верит, пока не приближает камеру. — Денчик? Это же он? — сам себе бубнит под нос блогер и подходит ближе. — Денчик! Встречай героя! Сонное лицо оператора вызывает в нём ещё больше смеха и радости. Замок постепенно открывается, человек в палатке не до конца понимает, что происходит, но протягивает жадному до жажды Диме бутылку воды. Тот опустошает её с такой скоростью, словно не пил несколько дней. — Я уже думал, что меня никто не найдёт, — в голосе молодого человека слышится неверящее облегчение. — Что? — Что? — повторяет Денчик. Масленников хмурится, отставляет всю аппаратуру и заглядывает в палатку за плечо своего друга. Его взгляд становится более серьезным, задумчивым, в мозгу со скрипом начинают крутиться шестерёнки. — Ты один? — почти шепчет охотник. — Ну да. Ты пришёл первым. Мурашки пробегают по коже Димы. Ему на секунду не хочется верить в услышанное. Но он знал, что так будет. Мужчина обессиленно оседает на землю, придавливая несколько ростков неизвестных растений. Все посторонние шумы стихают, и даже голос напарника звучит где-то фоном на подсознании, как дополнительное сопровождение мыслям. Естественно, что это произошло. Шатен знал, что берёт с собой менее подготовленных к такому заданию людей. Знал, что у него самого опыта в ориентировании гораздо больше, что его организм быстрее приспосабливается к окружению, что ему проще среагировать по ситуации, взять себя в руки. Знал, что привёл двух своих самых близких людей в сраную Аокигараху, куда люди приходят на себя наложить руки. Паника искрой отразилась в его помутнённом взгляде. Денчик с беспокойством подполз на корточках ближе и коснулся чужого плеча, ожидая какой-либо реакции. — Эй, Дим, — взволнованно принялся трясти друга за плечо оператор. — Ты как? Плохо себя чувствуешь? Тебе нужен отдых. И поесть. Никакого ответа. — Ребята сильнее, чем кажутся, — вздыхает Денчик и хорошенько встряхивает Масленникова. — Ты их знаешь не хуже моего. Просто им нужно больше времени. Давай подождем в палатке, пока не заболели. Их нужно будет встретить, как подобает. Взгляд блогера, наконец, поднимается и изучает лицо напарника. Дима осмысливает его слова и кивает. Понимает, что правда в этом есть, и послушно забирается в палатку, перенеся технику.

***

Когда они слышат шаги, шатен вздрагивает и первым подскакивает с места, приподнимаясь на локтях. Удивление плавно растекается по его лицу, и оператор, находясь ближе к выходу, выглядывает через сетку. Его улыбка становится до необычного широкой, шокированной, а затем они слышат смех. — Даник? — уточняет он. — Даник, это правда ты? — Серьезно? — Денчик! Я смог! А-ха-ха, я дошел! — чужая радость на некоторое время становится заразительной, потому как, честно признаться, никто не думал, что он сможет. Надеялись, но не были уверены. — Эй, я тоже тут! — подаёт голос Дима, усмехаясь и высовываясь следом из палатки. — Дима! Вы не поверите, это самая ужасная ночь в моей жизни. Охренеть просто, — со смехом Даник падает на землю возле их временного пристанища и раскидывает руки в стороны. Пришедшему мужчине есть что рассказать своим друзьям. Они позволяют себе ненадолго отвлечься от всех тревог и страхов, затмить положительными эмоциями усталость, забыть обо всём и просто обсудить те потрясающие истории, которые с ними произошли по дороге сюда. Просто поговорить по душам, дабы затмить это липкое чувство одиночества и преследование чем-то, что невозможно увидеть поверхностным взглядом. Запах копчёной курицы, которую ребята решили открыть, возвращает Диму к реальности. Снаружи всё ещё темно, как в заднице, холодно и сыро, как в пещере, а часы показывают, что до рассвета, как минимум, пара часов. Нервы с каждой минутой натягиваются всё больше, словно кто-то подкручивает струны. — Хэй, Диман, — нежный голос друга привлекает к себе внимание. — Ложись спать, выглядишь хреново. Когда Сударь подойдёт, мы услышим. — Да-да, сейчас лягу, — отмахивается блогер и сверлит взглядом кроны деревьев через сетку. Естественно, он не ложится. Слушать чужой храп ему не впервые, но сейчас это настолько доводит его, что мужчина не выдерживает и выбирается из палатки. Разве так можно? — Как так, Дима? — спрашивает сам у себя и тяжело усмехается под нос. — Спать спокойно, пока Никита ещё бродит в этом проклятом лесу? Один, без еды и воды. Если ещё бродит, в лучшем случае. Шатен трясёт головой в стороны, чтобы выбросить эти мысли из головы. Он садится лицом к той стороне, откуда предположительно должен подойти Сударь. Ему становится плевать на все посторонние шорохи, вой вдалеке, мелькающие между стволами деревьев силуэты и прочую, так называемую, паранормальную историю. Всё, на чём зацикливается Масленников — образ друга, держащего на плече камеру. Дима не знает, сколько времени проводит, уставившись в одну точку, но из такого состояния его выводят шорохи за спиной, на которые он моментально оборачивается. — А, — в его голосе проскальзывает разочарование. — Почему не спишь? Денчик насмешливо приподнимает уголки губ и находит место рядом с мужчиной, с кряхтением усаживаясь бок о бок. Он видит, как блогер практически гипнотизирует воздух перед собой и вздыхает. — Если ты так переживаешь за него, нам стоит сейчас выдвигаться на поиски. Не нужно ждать до рассвета, — трёт шею оператор. Чувствует, что ступает туда, где ему не место. — Я не знаю лично, на что способен этот лес, но я слышал много рассказов. У всех разное восприятие происходящего, — Дима устало склоняет голову вниз и массирует переносицу пальцами. Денчик неуверенно кивает, но смотрит также спокойно. — Ты знаешь, что он такой же упрямый, как ты, но вредить себе не станет. Сударь способен трезво оценить свои силы. — В лесу могут быть те, кто не совсем дружит с головой. Не хочу, чтобы он влип в неприятности, — хрипит Масленников. — Но если даже Даник пришёл с учётом, что ему дважды пришлось пройти путь, то с Сударем точно что-то приключилось. — Он может ходить кругами. Не думаю, что ему удастся наткнуться на медведей или психов, — пожимает плечами Ден. Но от таких слов охотнику на привидений не становится легче. Сердце колотится где-то в районе желудка, вызывая тошноту, а голова начинает болеть только лишь от мыслей, что могло произойти с другом. Всё ещё другом! А что, если у него больше не будет шансов признаться и себе, и ему о чувствах? — Сука, — со злостью шипит мужчина. — Сука, сука, сука, — Дима подскакивает на ноги и хватает в руку фонарик. — Эй, ты куда? Один собрался? — Да, — не кивает, достаёт из кармана телефон с картой. — Вы останетесь здесь на случай, если он подойдёт. Здесь показывает.. — Что? Ты чего? — Стоп, стоп. Почему он.. Денчик с непониманием поднимается с места и заглядывает в чужой экран, не сдерживая удивлённого оха. — ..совсем в другой стороне, — продолжает за него оператор. Не произнося больше ни слова, Масленников срывается с места, оставляя за спиной опешевшего от происходящего друга. Но тот, к счастью, понимает, что будет лучше остаться в лагере. Особенно, если придётся, в итоге, искать обоих мужчин. Кровь шумит в ушах блогера. Тело движется интуитивно, наплевав на препятствия под ногами в виде корней и камней, на возможные провалы и прочие опасности, которые таит в себе Аокигахара. С одной стороны, Дима искренне рад, что карты показывают точку, принадлежащую Сударю, указывающую на его местоположение. Но с другой стороны, беспокойство нарастало внутри плотным комом, мешало спокойному дыханию и рассудительности, ведь эта самая точка не двигалась никуда. И это было чуть ли не самым большим страхом мужчины на данный момент. Окружение, как показалось Диме, совсем стихло во время его движения, и эту тишину он боялся тревожить своими криками. Он ориентировался лишь на зрение, подсвечивая себе местность перед глазами. И, чёрт возьми, как же он благодарен своим родителям за то, что те одарили его с рождения зорким взглядом, способным зацепиться за любую хрень вдалеке. Потому что спустя минут двадцать своих поисков он видит яркую точку между листьями кустов. Охотник сбавляет скорость и неспеша продвигается к своей цели. Он не знает, что это может быть, поэтому не решается рисковать. Но хруст ветки под подошвой ботинка полностью выдаёт его, и шатен напрягается, замирает. — Кто здесь? — взволнованный полу охрипший голос направлен ровно на Масленникова. — Сударь! Ветки царапают лицо, когда Дима буквально вылетает в небольшой овраг между двумя деревьями и заключает сидящего на земле друга в крепкие объятия. Насколько крепкие, что тот едва не задыхается, но на радостях терпит и это, находя в себе силы сцепить руки в замок на чужой спине. — Твою мать, Сударь, — истеричный смех Димы раздаётся прямо над ухом стримера, вызывая улыбку. — Я уже думал, тебя медведи сожрали, а ты прохлаждаешься сидишь! Он неохотно отстраняет его от тела, но не убирает ладони. Лишь переносит их на плечи, затем одним плавным движением на шею, чтобы позволить себе дольше чувствовать его тепло, убедиться в правдивости событий. — Димон, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — искренне воскликнул Никита и подхватил смех, вспоминая своё положение. — Ты как? В порядке? — Я увидел какого-то жука-переростка, испугался и неудачно оступился. Хорошо приложился ногой, что бедро болит до сих пор, а колено не мог разогнуть несколько часов. Сейчас уже легче, но ходить тяжело. И я решил, что лучше будет сидеть на месте и дожидаться вас. — Ты идиот, Сударь! — в облегчении смеётся ещё больше Дима. Из-за того, что он так и не смог сомкнуть глаз даже на полчаса, сейчас, добравшись до своей цели, тело ещё больше размягчилось. Усталость придавливала его к земле, и Масленников согнулся чуть ли не пополам, прижимаясь лбом к чужому плечу. — О, я тоже тебя люблю, Димас — хихикает Сударь и опускает одну ладонь на затылок охотника, мягко тревожа короткие волосы. — Пошёл к чёрту. Оба уже улыбаются от уха до уха, восстанавливая дыхание. Перестают замечать эту мрачную ночь, это беспокойное трепетание птиц и изломанный шум ветра, словно их накрывает непроницаемым куполом. Дима тоже затихает, обдумывая услышанное. Конечно, он понимает, что это просто шутка, но как же приятно услышать это заветное «люблю» в свою сторону из уст Никиты. Настолько, что мурашки пробегают по спине, а веки ненадолго опускаются в умиротворении. — Я-то пойду, но тебе придётся проводить меня до него, — усмешка горячим дыханием опаляет кожу шатена, и он вздрагивает. — Я ж теперь хромой. Охотник хмурится и прочищает горло. Он почти давится воздухом, когда открывает рот, чтобы сказать одну из самых важных вещей в своей жизни. Но с трудом отлепляется от Сударя и смотрит в его полные смятения глаза. — Вашу ж, — плюхается на задницу напротив мужчины Дима и в неловкости пытается содрать уздечку на большом пальце. — Ты чего, братишка? — Не хочу я тебя никакому чёрту отдавать. Никому не хочу. Смекаешь? Грустная улыбка на его лице ввела Сударя в некоторое состояние транса, но он понимающе стягивает губы в тонкую линию, а затем и вовсе зажимает нижнюю между зубов. И вовсе не потому, что ему становится некомфортно и странно. Только для того, чтобы не заржать в голос. — Что, я облажался? — Дима наблюдает за чужой реакцией и думает, в какую сторону ему лучше ретироваться, чтобы избежать дальнейшего разговора. Не в его принципах, но лучше, чем позориться дальше вот так. — Ты-то? — всё же смеётся стример, чуть не заваливаясь на бок, теряя равновесие. Крепкие руки Масленникова ловят его в самую последнюю секунду и усаживают обратно ровно, за что мужчина благодарно кивает. — Парень, ты только что признался мне в любви посреди грёбаного леса самоубийц! Ночью, в Японии! Ты осознаешь это? — его плечи подрагивают в небольшом веселье. — Ты реально думаешь, что облажался? — Ладно, твоя взяла, — пожимает плечами охотник и улыбается. Ему удается расслабиться. — Но, как по мне, всё вполне романтично. — О, само собой! Лучшее признание, на которое был способен Дима Масленников! Жаль, что мы сразу на Фудзияму не забрались ради этого. Только представь, сколько эпичности в одном моменте, — хмыкнул Никита. И Диме не могло показаться, что он склонился к нему ближе, двигая корпусом вперёд. Не могло ведь? Столько разговоров о его признании, но ни единого слова о взаимности. Шатен не знал, как стоит расценивать это всё. Только.. кто не рискует, тот не пьёт шампанское? Дима не церемонится, не затягивает и кладет ладони на заросшие щёки друга. Их взгляды цепляются друг за друга. Никита придерживается одной рукой за бревно, в то время как другая для устойчивости упирается в чужое колено. Никто больше не произносит ни слова. Сделай это, чёрт тебя дери. Их губы сталкиваются с сухом поцелуе. Не жадном, неторопливом, но при этом очень горячим и чувственном. Сударь первым мажет кончиком языка по потрескавшейся коже охотника, тянется ближе и получает ответную реакцию. Его губы сминают настолько нежно, что он буквально тает от каждого прикосновения к себе. Большой палец Масленникова разглаживает кожу под глазом, и Сударь расслабленно вздыхает в поцелуй. Они не замечают ничего: ни боли, ни усталости, ни голосов своих друзей, подоспевших к ним. В этом мире остаются лишь они двое, их чувства и сцепленные руки, которые останутся такими до самой двери дома.