Бутерброд

      — Неправильно ты, Венти, бутерброд ешь, — нахмурилась наблюдавшая за другом Люмин. Того это заявление крайне удивило. Они за какой-то бездной (вернее, за одной конкретной гидро бездной) потащились в Вольфендом, рассчитывая расправиться с этой проблемкой как можно быстрее. Кто же знал, что маг окажется почти сильнее их самих. Слава Архонтам (Венти хихикнул, хваля сам себя), Люмин догадалась долбануть по нему дендро элементом, недавно полученном, а затем добавить электро. На всю эту баламуду у них ушло более часа, и разумеется, Люмин, Венти и Паймон — особенно Паймон! — знатно проголодались. До ближайшего населённого пункта было топать и топать, а жевать одни изрядно поднадоевшие закатники не очень-то и хотелось. Поэтому Анемо Архонт и принялся выклянчивать «хоть что-нибудь пожевать». Весьма успешно: ему в руки всунули нечто, отдалённо напоминающее грибную пиццу, но без грибов и в более упрощённом варианте. Паймон гордо называла это «бутерброды по-Люминовски». Надо признать, они действительно были вкуснее, чем многая другая пища, которой он питался сам. Наверное, это из-за того, что готовит он сам, а у него с этим делом… мягко говоря, не очень. Во всяком случае, кусок ветчины, положенный на хлеб и накрытый сыром сейчас казался райским блюдом.       Которое он почему-то ел «неправильно».       — А фаф пфафийно? — по идее, это должно было прозвучать как «А как правильно?», но Венти не учёл одну крайне важную деталь. Он всё ещё занимался пережёвыванием бутерброда. Уже пятого по счёту. Теперь он начинает понимать это вечноголодное создание, которое, кажется, и во сне еду видит. Само создание тоже зафыркало, но более осторожно, дабы не поперхнуться. Люмин, которая уже покончила с приёмом пищи (она так мало ела и спала, что иногда Анемо Архонт сомневался в её человечности. Хотя, всё может быть, она же из другого мира), пыталась не засмеяться от вида божества с надутыми, как у хомяка, щеками, сидящего напротив неё. Наконец она не выдержала, и отобрала у Венти ту часть бутерброда, что ещё не пострадала от его зубов. Затем перевернула и убедительно потрясла многострадальную булку.       — Смотри: надо колбасой класть на язык, так вкуснее получается, — при этом монологе лицо путешественницы выражало искреннюю серьёзность, что не могло не рассмешить барда. Конечно же, он засмеялся, опять-таки забыв про злополучный надкусанный бутерброд. И в ту же секунду согнулся пополам, пытаясь не умереть такой бесславной смертью. Люмин вяло наблюдала за его потугами, а когда ей надоел этот цирк под ногами, она, особо не церемонясь, стуканула незадачливому Архонту между лопаток со всей своей немалой дури. Мучения того закончились, и он вернулся в нормальное вертикальное положение, прохрипев что-то вроде «спасибо» подруге. Затем они посидели молча пару минут — кто-то восстанавливал дыхание, кто-то пытался не уснуть. Второй кто-то со своей задачей явно не справлялся, ведь жил по логике «покушал — и спатеньки», а так как её желудок был сравнительно мал, то о её потребности во сне рассуждайте сами. Так и вышло, что Люмин задремала сидя. Со стороны при этом казалось, что она просто сидит, закрыв глаза.       Не прошло и трёх минут, как было задумавшийся о чём-то высоком Венти вспомнил, что его, вообще-то, пытались научить правильно есть бутерброды. Он принялся толкать своего соскучившегося учителя, пока до того не допирало, что есть эчпочмак. Когда же она поняла, что эчпочмак есть булка, булка есть хлеб, хлеб есть бутерброды, а бутерброды ест Венти, она проснулась окончательно и решила дать своему ученику закрепить полученные знания на практике. Люмин приказным тоном известила лучшего барда (а заодно и алкоголика) всея Мондштадта о необходимости принесения нового образца. На вполне логичный вопрос «Где?» со стороны бога свободы она неопределённо махнула рукой.       — Там. В рюкзаке, — получив полный возмущения взгляд Венти, заглянувшего в рюкзак, она лишь развела руками. — А чего ты хотел? Женская сумочка в классическом её понимании. Знаешь, как в одном из миров говорили? Ищите, и дано будет вам.       Архонт, тихонько матеря того мастера, что делал девушке её чемодан, рылся в этом самом чемодане в поисках хоть какого-нибудь намёка на бутерброды. Вот зачем ей в рюкзаке одновременно слизь слайма, слеза Двалина, подгорелая яичница от Беннета, три лука, дофигища розовых четырёхконечных звёздочек непонятного назначения, падисары и смола?       Не выдержав таких мук, древнее божество было вынуждено подойти к самой Люмин с просьбами о помощи. Та лениво, даже не открывая глаз, засунула руку в рюкзак и вытащила оттуда искомый предмет, после чего посмотрела на Венти взглядом, от которого пропадали аппетит и желание жить. Однако дальше взглядов дело не пошло, и в руки ему был всунут бутерброд, изрядно побитый жизнью. Но как только он приблизил к своему лицу заветную еду, мимо на всех скоростях пронеслась Паймон, выхватив хлебобулочное изделие у него прямо из-под носа и исчезнув в неизвестном направлении.       По следующей сцене можно было писать картину маслом: Люмин ржёт, Венти пребывает в шоковом состоянии, а Паймон… Паймон нет. Или нет, есть! Вон она. Венти её заметил, и картина сменилась: великий путешественник сквозь миры умирает от смеха, лёжа на бревне, одно из самых могущественных существ этого мира гоняется за летающей консервой, которая уже успела куда-то деть причину разборок. Внезапно консерва сворачивает, делая финт ушами в воздухе, Венти такого с разбегу повторить не может и падает носом в землю… погодите-ка. Земля ведь не такая мягкая? А ещё, кажется, земля не пинается и не матерится…       На следующей картине изображёна довольная Паймон, дожёвывающая трофейный бутерброд, а на заднем плане виден несчастный бард, погибающий от рук злой Люмин, на чью грудь он с размаху рухнул.