второй пол

Немое оцепенение, застывший взгляд, голова вжатая в плечи… Все это всего в один момент, в одну жалкую секунду, за которую Ястреб основательно успевает пожалеть, что затронул эту тему, использовал волю альфы в своих словах и, что отскочить он не успел достаточно быстро. Прежде чем чужая реакция прекратит его шокировать. Прежде, чем его тупой рот пошутит снова на эту тему, прежде, чем он успеет сделать или сказать что-то еще… Кто бы мог подумать, что Даби окажется омегой. На заброшенном складе холодно и сыро, начало декабря, вообще, не радует хотя бы мизерным теплом, а здесь из-за выбитых окон и отсутствия дверей еще и сквозняк гуляет. И несмотря на все это, Ястреба в миг обдает волна сухого жара, а горячая ладонь неплотно обхватывает шею. Неровно обрезанные ногти впиваются в кожу, а дышать становится тяжелее. В данном случае, это даже не самая большая беда, на фоне того, что следующие слова Даби буквально выплевывает вместе с синим пламенем изо рта. — Заткнись! — рука, сжимающая его горло опасно нагревается. Чужая хватка обжигает нежную кожу. Кадык нервно дергается. — Ещё одно ебаное слово и я тебя сожгу! Драка сейчас хуевый вариант, молчание, в принципе, тоже. Сейчас что не делай, все будет плохо. Даби на взводе и достучаться рационально не самая лучшая идея, но хотя бы какая-то. Ястреб осторожно касается обожженной кожи на запястье. Проводит пальцами по стыку между скобами и пытается нормально вдохнуть хоть немного воздуха. Крылья беспокойно шуршат за спиной. Все в нем кричит о том, что он может вырваться, может грязно сыграть на втором поле и зарычать, заставляя внутреннюю омегу Даби пойти на попятную и отступить. Он может ударить. Может сделать многое. Как и пирокинет. То, что его не жгут заживо уже маленькая победа, но… Похерить отношения, которые с таким трудом выстраивались, черт знает сколько, тоже не хотелось. — Тише, — хрипит он. — Давай… Поговорим нормально. Даби буквально весь кипит. От злобы. Но ещё и от паники. Она застыла на дне темного зрачка. Ужас, страх быть подчиненным. Паника того, кто поддался своей второй сущности. И отчасти, Ястреб его понимает. Он видит этот затравленный взгляд не первый, даже не десятый раз в своей жизни. Видит его иной раз в отражении зеркала, только в иных случаях… Когда торчат клыки, когда набухают шейные железы, когда в нем остается так мало человеческого и так много кого-то злобного, агрессивного и похотливого, готового драться за свою омегу, а потом поиметь ее на глазах у всех и заделать кучу очаровательных детишек. Даби сплевывает под ноги и разжимает руку. Он делает шаг назад, наконец, отпускает горло героя. — Съебись, — коротко бросает злодей. Торопливый разворот на носках тяжелых бот и такой же нервный и скорый шаг по направлению к выходу… — Постой, — горло саднит, но он вкладывает всю волю альфы в свой тон, замечая, как напрягаются широкие плечи злодея. — Давай спокойно поговорим. Даби? — Если ты не прекратишь использовать эту хуйню на мне, нормально мы не поговорим. Ястреб испытывает тупое желание спрятать лицо в руках и застонать в голос. * — Я не знал… — Не знание не освобождает от ответственности, вы герои вроде так любите говорить? — Даби выуживает из кармана плаща пачку стиков и электронную сигарету. Медленно обстоятельно заправляет стик и не спеша его раскуривает. Он затягивается и выдыхает облачко, приятно пахнущего ментолом, дыма. Ястреб, если честно, на своей памяти, впервые, не знает, как подступиться и что говорить. Тема второго пола напоминает осколочную гранату, вырываешь чеку и разнесет осколки на много миль вокруг. Причем какого формата будут осколки и кто будет в эпицентре взрыва, догадаться не сложно. Остаться с подпаленным задом и нулем информации не хотелось. Глупо. Паскудно. И грязно… Было проще, когда он думал, что Даби просто бета или альфа без запаха. Ведь нет же этой типичной омежьей кротости, тонкой фигуры и звонкого голоса? Нет сладкого аромата, привлекающего альф. Вообще ничего нет, конечно трудно догадаться. А при нестандартном росте, говяном характере и общей энергетике, вообще в жизни не подумаешь, что перед тобой омега. — Чего притих, Птица? В бирюзовых глазах больше нет и намека на злобу, отчаяние и страх. Только привычная холодная насмешка и сволочизм вселенских масштабов, словно десять минут назад не было злого крика, угрозы сжечь и хватки на шее. Горло, к слову, до сих пор саднит, а кожа чуть побаливает в том месте, где Даби сжимал его. — За какой вариант ответа на этот вопрос, я не получу в лицо залп огня? — он перехватывает чужую электронную сигарету пером и быстро затягивается. Дым приятно обжигает рот, такая желанная и запретная доля никотина успокаивает. Пирокинет склоняет голову на бок и терпеливо ждет, когда недокуренная сигарета вернется ему в руки. — Давай только без жополизства, я такое не люблю. — Во всех планах или только в словесном? Ветер уносит его слова и негромкий смешок Даби куда-то в ночную высь. Созвездия за чертой города выглядят ярче в сто крат, Ястреб облегченно выдыхает ментоловый дым и задирает пылающее лицо к небу. То ли пытаясь рассмотреть холодный блеск далеких звезд, то ли стараясь успокоить расшатанные нервы. А возможно все вместе. Промозглый декабрьский ветер снова пробирает до костей. * Тема вроде как исчерпывает себя после первого же раза, а с другой стороны вроде и не исчерпывает. Вопросы копятся в геометрической прогрессии, а не замечать слона в комнате, вернее, омегу под боком в преддверии гона становится все сложнее и сложнее. Ястреб дает себе зарок не лезть в чужую и без того мутную душу, касательно второго пола. Все что угодно другое, только не тема омеги. Одного раза хватило, Даби показал шипы и этого хватает. Хотя, что-то между ними все равно неуловимо меняется. Не ощущать этого просто нельзя. Тонкая невидимая стена. Тонкая, как стекло, чуть надави и возможно посыплется. Только, что будет под этим стеклом не понятно. То ли граната осколочная, то ли чужое сердце, нежное ранимое. Второе, естественно, было бы проще и идеальнее. Да и Комиссия одобрила бы. Если бы знала. Но есть вещи, которые по морально этическим соображениям трогать не хочется, да и опасно. Ястреб думает, что если не получится по нормальному, по человечески забраться Даби под кожу и укорениться в Лиге, он будет давить на второй пол. Аккуратно, как можно незаметнее… Может быть. Герой устало потирает переносицу пальцами, снимает очки и открывает рабочий ноутбук. Отчет Комиссии нужно отослать до полуночи. * Принюхивается он неосознанно. В этом по большей части виноват приближающийся гон. Ястреб ведет плечами, расправляет крылья и вдыхает воздух полной грудью, не улавливая ни одной манящей омежьей нотки рядом с Даби. От того пахнет дикой сладкой смесью энергетика, кофе и апельсинового сока, но в остальном, ничего… Ноль. И если бы не его реакция тогда на складе, можно было забить на все. Но это было интересно. Хотелось заглянуть поглубже, разодрать подпиленными когтями тонкую образовавшуюся стену между ними и понять в чем дело. Омеги же пахнут, даже на самых сильных подавителях, хоть что-то быть должно! — Знаешь, Птенчик, шпион из тебя на кол с минусом, — зевает злодей в свою кружку с адским варевом. В теплом свете бара, его кожа кажется не настолько бледной. Даже можно сказать, что она выглядит здоровой… целые ее участки. Металлические скобы слабо блестят в оранжевом свете и обманчиво переливаются медью, а то и золотом. Внутренняя птица, восторженно скребет когтями пол, по факту же… Ястреб складывает крылья за спиной, перекидывает ногу на ногу и обнимает руками бутылку какого-то безалкогольного напитка. — Мне казалось мы прошли стадию недоверия, — картошка фри тут отвратительная, но сырный соус наоборот хочется есть ложками. Где они только такой берут, непонятно. Ноги липнут к половицам. Ястреб думает, что если посветит на пол ультрафиолетовой лампой, то найдет на этом полу остатки Мезозоя, спермы Генриха восьмого и кровь Кеннеди. Ну так, навскидку. Если пол мыли здесь хотя бы раз с момента открытия этого заведения. Под ногами шустро перебирая лапками пробегает таракан. — Так я и не про твое членство в Лигу. А про твое «незаметное» обнюхивание, — почесывая основания шеи, почти мурлычет Даби. — Можешь облизать меня, если хочешь. Ястреб готов поспорить, что услышал, как тонкое стекло между ними разбилось молотом Тора, не иначе. Он почти чувствует мелкие осколки, что впиваются в руку, но… Это приятно. Неожиданно, как и кривая ухмылка Даби. — Всего или в конкретных местах? Может ему зашить себе рот? Ради профилактики? Сираха-сан всегда угрожает этим, когда его начинает нести. Ястреб не знает, роет ли себе могилу или путь в лучшее развитие событий. В принципе, первое не исключает второго. На этой проклятой миссии все немного двойственно. Горячая рука ложится на лоб героя зачесывает выбивающиеся светлые пряди назад, чуть сжимая их. Волосы путаются в чужих скобах и цепляются за них. Так что, когда Даби убирает руку, мелкие выбившиеся пряди, вновь падают на лицо Ястреба. — Твое желание засунуть язык мне в задницу, немного пугает, Птица счастья, — устало выдыхает пирокинет и откидывается на прожженный, зеленый велюровый диван. — Может я просто хочу сделать тебе приятно и использовать свой рот по назначению? Злодей лишь хмыкает в свою кружку. * — То есть совсем? И во время течек? — пиво не стало лишним в их разговоре. По итогу, Ястреб ощущает, что его лицо пылает, но с Даби их отношения вновь вышли на прежний уровень и может даже немного интимнее, потому что… серьезно. Пару минут назад он рассказал второму самому разыскиваемому человеку в Японии, что до семнадцати лет на полном серьезе считал, что если кончать в партнера — омегу или гамму — без узла, то он или она не залетит (сексуальное образование в стенах геройской Комиссии не то чтобы было на первом месте). — Есть альфы без запаха, почему тебя смущает факт отсутствия его и у омеги? — пьяный румянец на щеках Даби выглядит очаровательным. Его хочется глупо потрогать пальцами, обнять его лицо ладонями и погладить здоровую, нетронутую ожогами кожу большими пальцами. — Еще скажи, что не знал, что омеги мурлычат для того чтобы успокоиться после оргазма. Или чтобы утихомирить альфу. Лампочка над головой героя мигает, Ястреб глупо хихикает в свою кружку пива. — Ты же шутишь, верно? Ты меня разводишь? Даби перехватывает его руку устраивает на своей грудине. Она выпирает, под обожженной частью кожи этого и не видно, зато бледная здоровая часть, демонстрирует выпирающие косточки довольно неплохо. И первую секунду, захмелевший мозг даже думает что это какая-то уловка, какой-то очередной трюк, но… Нет. Он не слышит самого звука из-за гомона народу, из-за музыки и общего шума в баре, но ощущает еле заметную вибрацию под пальцами. Если бы он прижимал руку не в перчатке, возможно ощущения были бы сильными. Ястреб неосознанно тянется перьями к чужой груди. Мелкие алые перышки прижимаются к Даби по бокам от ладони и… вслушиваются. Тихое приятное мурчание волнами отдается в голове, бежит мурашками по позвоночнику. Точно, как кошка. Герой ощущает себя ребенком, которому только-только рассказали про солнечную систему. — Дай пиздюлей тому, кто рассказывал тебе про секс-просвет и общую биологию второго пола, — хмыкает злодей, отнимая его руку от себя и сдувая назойливые перья. Те послушно возвращаются в общую массу крыльев. Но руку убирать не хочется… — Птица? Даби тянет эти слова нараспев и какая-то не совсем здоровая часть Ястреба готова растечься здесь на столе лужей из перьев, бросить к ногам омеги весь мир и себя заодно. Пусть только продолжает мурлыкать. Стоп. Запоздалое осознание, что поплыл внутренний альфа, бьет неприятным холодным мокрым снегом. Прямо за шиворот. — Про волю альфы знают все, но это… — Как локальная фишка, — цокает языком пирокинет. — Умеют все омеги, но не все понимают, как пользоваться. Чужая улыбка кажется обманчиво манящей. Ястреб думает, что счет у них с Даби теперь один-один. * Даже при учете подавителей, что-то из феромонов все равно вырывается наружу и действует на окружающих. Крылья беспокойно шуршат за спиной, а клыки ноют, гон пускай и не в самом своем расцвете, но все же… Он думает, что будет злиться на Даби рядом, думает, что внутренний альфа захочет омегу, пускай и без запаха завалить в койку и трахнуть, но… Реакции нет, почти никакой. По крайней мере пока… Зато злодей по его квартире ходит с фильтром в носу. — Мог бы и не приезжать, — между ними диван, таз с чистыми постиранными вещами, что пахнут влагой и новомодным порошком, а еще сушилка. Тот факт, что Даби неосознанно перебирает его вещи, кажется весьма забавным. Он не гнездится, но это что-то максимально близкое к этому состоянию. По крайней мере, за последние полчаса его пребывания в квартире, здесь стало заметно аккуратнее. Акцентировать на этом внимание вроде и хочется, а вроде и нет. Чужая реакция в этом плане непредсказуема. — Я бы и не приехал, если б ты, куриные мозги, помнил о том, что нужно отослать план здания, — продолжая развешивать его вещи на сушилки ворчит Даби. Он периодически касается шеи, потирает набухшие железы у основания. Прогнать бы его, по-хорошему. А то закончится все это недолгое пребывание, спровоцированной течкой и тогда… Что будет тогда, представляет внутренний альфа, как перегнет Даби через подлокотник кресла, растянет и трахнет, заполнив узлом, пока он рефлекторно мурлычет и стонет вперемешку. Картина вырисовывается слишком яркая, и Ястреб зажмуривает глаза до цветных всполохов под веками, пытаясь избавиться от этого навязчивого образа в своей голове. Но кажется, делает только хуже. Крылья продолжают беспокойно шуршать за спиной, выдавая все его состояние с головой. — …который ты до сих пор не вытащил из своего… — Ты же в курсе, что перебираешь мои вещи, да? — герой делает шаг назад, к кухонной зоне. Словно столешница и высокие барные стулья будут достаточной преградой, когда все пойдет к черту. Когда… Почему он не подумал про «если»? Откуда эта железобетонная уверенность? — Мне надо занять руки, а тебе открыть окно, потому что ты воняешь неролью и какими-то специями, кура грилль. Оскорбление слишком наигранное и слабое, особенно в богатом арсенале Даби. Ястреб осмысливает услышанное и на распашку открывает дверь, ведущую на крышу. Мыслить под холодным порывом ветра становится проще, но не на долго. Особенно, когда он вновь переводит взгляд на Даби. Он то себя и контролирует лучше. Намного. Хотя у самого пот стекает по виску, а фильтр в носу… Наверняка не действует. Перья улавливают слишком быстрое сердцебиение и рваные выдохи. Хотя внешне… Внешне, Даби относительно ведет себя как обычно. — Что такое нероль? * Чем дольше Даби остается в поле его видимости, тем тяжелее держаться. Ястреб чувствует себя животным, чувствует себя идиотом, чувствует, как контроль ускользает от него сквозь пальцы и по итогу обнаруживает себя прижавшимся к злодею со спины. Плечи у Даби напряженные, почти каменные, но он не угрожает, не двигается, лишь тихо мурчит в этих объятьях, в этом коконе из крыльев и рук, не отталкивает, но и не жмется в ответ. — Отпустило? — в его голосе звенят злые осколки ненависти к самому себе и немного злобы на ситуацию, может и самого Ястреба. — Может прекратишь цепляться за меня когтями и отойдешь, Птичка? То, что он продрал перчатки, становится неприятным сюрпризом. Герой нехотя выпускает омегу из своих объятий и делает пару неспешных шагов назад. Даби еле слышно выдыхает, но не оборачивается. Застыл напряженной статуей у дверей. Ни вперед, ни назад. Ястреб знает, его тянет, внутренняя омега, небось извелась за последние пару дней, прикипела, захотела большего. Поэтому нет огненного залпа в лицо и громкого злого ора. — Может ты… — слова неправильные, тяжелые. На языке они никак не умещаются, Ястреб бессильно клекочет, пряча лицо в ладонях. — Просить тебя побыть со мной в гоне, слишком… — Слишком, — глухо откликается Даби. А потом хмыкает. На пол, неаккуратно тяжелой грудой падает плащ, а за ним и тонкая светлая майка. — Но я не против. Герой тупо пялится на узкую, по омежьи узкую талию, жилистую спину, выпирающие крылья лопаток и сходит с ума только от этого вида. Даби хочется откормить, прижать к себе, укрыть крыльями и оберегать. Даби все еще хочется перегнуть через подлокотник дивана и хорошенько трахнуть, так чтобы колени поджимались, так чтобы он имя собственное забыл и только бессвязно мяукал под ним. Штаны отправляются на теплый пол к остальным вещам. — Ну и? Чего затих, Птица счастья? — злодей оборачивается к нему. Полностью нагой, открытый. С легким румянцем на щеках, чуть сбитым дыханием. Он переступает с ноги на ногу и хитро щуря глаза манит Ястреба к себе пальцем. Словно зачарованный, крылатый герой делает шаг, другой. Как во сне, останавливается напротив, а потом прижимается носом к основанию шеи, чуть прикусывая набухшие железы, лижет обожженную шершавую плотную кожу, наслаждаясь тихим выдохом над ухом. Большая ладонь уверенно чешет Ястреба между крыльев. Мнет, гладит мелкие перышки, сгребает их в охапку, тогда, как другая рука обнимает за талию. — В чем подвох? — бестолково шепчет Ястреб, поднимая лицо и застывая в миллиметре от чужих губ. — Верно мыслишь, Птаха, — обжигая горячим дыханием, произносит злодей. — Мы либо трахаемся в той позе, в которой ты не видишь мое лицо, либо ты трахаешь меня с закрытыми глазами. И еще, никаких… — Меток, да. Я знаю, — Ястреб наконец его целует. Медленно, мокро, с языком, как мечтал. Он прикусывает плотную нижнюю губу и чуть оттягивает ее, игриво цепляя зубами скобу. Что ж… До дивана они добираются только после того, как на Ястребе остаются только дурацкие носки с нарисованными тонкими куриными лапами. * Течет Даби не обильно. Смазки мало, так и он сам не в течке, если так подумать. Прозрачные вязкие капли выступают из сжимающейся звездочки ануса. Ястреб размазывает ее по розовому ободку мышц, чуть давит подушечкой ногтя, проникая внутрь по фалангу и тут же вытаскивая палец. Влажный неприличный мокрый липкий звук отдается в ушах. А что будет, когда он добавит дополнительную смазку? — Я сам, — он не видит лица Даби, но хватает его голоса. Покорного, хриплого. Мышцы под плотной кожей ожогов перекатываются, а скобы натягиваются, стоит ему завести руку за спину и начать растягивать себя. — А то ты, Птенчик, еще порвешь своими когтями в порыве страсти. Бедра пирокинета соблазнительно приподняты, он лежит животом на этом чертовом круглом подлокотнике, неуютно переступает с ноги на ногу, но… Вид его завораживает. Тяжелый, большой, налившийся кровью член (кто там говорил, что у омег член больше десяти сантиметров в длину не бывает… явно не готов столкнуться с Даби, у которого навскидку в «боевой готовности» все двадцать два, а то и больше), большие поджавшиеся яйца, весь он выбритый, гладкий, задница округлая и упругая, тянет шлепнуть ладонью по бледным ягодицам или укусить их. Его движения ловкие, выверенные, привычные. Он знает, как приласкать себя, как лучше подготовить. Ястреб кладет руку на чужую поясницу и успокаивающе поглаживает. — Ты очень сильно поможешь и поддержишь, если принесешь еще смазки, — бормочет злодей, уткнувшись лбом в кожаную обивку. — Извини, я… — «засмотрелся», проглатывается вместе с жадным голодным стоном, когда Даби вводит в себя второй палец и проталкивает их вместе по костяшку. Блять. Перья находят смазку со второго раза, наполовину использованный флакончик лубриканта, дважды чуть не падает на пути в руки героя. Он согревает бутылочку в горячих ладонях, чуть оттягивает правую ягодицу Даби и льет вязкий гель прямо на длинные узловатые пальцы. — Так лучше, куриные моз… — Ястреб не удерживается, отвешивая увесистый шлепок по красивой оттопыренной заднице. — Гандон пернатый. Смех у Даби сочный, сладкий, кажется его можно потрогать. — Ты тоже, — смотря на красный отпечаток ладони на бледной коже выдыхает Ястреб, лаская себя. У основания уже набухает узел. — Только не пернатый. * В нем без малого четыре пальца, они свободно скользят туда-обратно, растягивая покрасневшие мышцы входа. Даби коротко стонет, выгибается дугой, так что кожа опасно натягивается в некоторых местах и Ястребу кажется, что он развалится на кусочки, прямо вот здесь и сейчас… Только впечатление это обманчивое. Даби монументальный, крепкий и прочный, все равно что китайская стена. — Думаю, с тебя хватит, — крупное алое перо, обвивает член злодея у основания, на манер кольца и Даби стонет разочаровано, скулит и трется членом о чертов подлокотник. — Ну же, горячий парень… — Если твой узел меня порвет, то я тебя спалю, — тихо скулит пирокинет. — Не порвет, — перехватывая чужую ладонь, шепчет Ястреб, буквально ложась грудью на жилистую спину Даби и накрывая их обоих крыльями с головой. — Я буду очень и очень нежен с тобой. Головку он пропускает с легкостью, как весь ствол до узла. Герой клекочет, непроизвольно чирикает, плавно покачивается, короткими толчками, слушая негромкие вскрики под собой. Даби сжимается на нем, стонет в голос, то ли пытается насадиться глубже, то ли наоборот пытаясь отстраниться. Капли пота стекают по затылку, Ястреб целует влажные жесткие темные пряди. Тянет руки Даби вверх, фиксируя их у него над головой, продолжая короткими толчками втрахивать жилистое подтянутое тело под собой в диван. Пахнет подгоревшей кожей, от ладоней злодея поднимается струйка темного едкого дыма. Когти впиваются в обгоревшую кожу запястья, а крылья… крылья то скрывают их под собой полностью, то раскидываются почти во весь размах, сносят картину со стены и пару фотографий. — Хватит нежничать, — прижимаясь задницей к узлу вплотную сипит пирокинет. — Либо делай все нормально, птица, либо ищи себе другую дырку для члена в гон. Ястреб целует, лижет прикусывает чужую шею. — Ты не дырка для члена, — шепчет он, оглаживая худые ребра и поджарый животик. Он отстраняется, почти выходит из растраханного отверстия для того чтобы войти по самый узел и пропустить часть его. Мышцы входа натягиваются, узкий розовый ободок мышц натягивается, пропуская его внутрь. — Ты прекраснейший партнер… в моей жизни. — Пиздец у тебя жизнь, Птенчик, — горький смешок сменяется стоном. — Еще… Вот здесь. Еще. Еще, еще, еще, ещеещеещ… Кажется, он повторяет это слово столько раз, что оно теряет свой смысл. Перо скользит по напряженному члену вверх-вниз, ласкает уздечку, толстую вену и щекочет уретру. Вязкие капли предсемени стекают по стволу, разрядка будет яркой. Ястреб чувствует, как Даби сжимает его все плотнее, он буквально воет под ним, стонов нет, только что-то среднее между какими-то полудикими забытыми животными звуками и нормальной человеческой речью, где угадывается его имя и дурацкое «еще». Герой спускает глубоко внутрь Даби, заливая его семенем, пока сам пирокинет сотрясается в оргазме под ним. * Он мурчит. Негромко и успокаивающе. Ястреб продолжает лежать на Даби, уткнувшись носом ему в шею, пока злодей согревает его внутри себя. Хочется провести вот так вечность. Укрытые крыльями, сонные, теплые, мокрые от пота. Узел постепенно спадает, а мурчание Даби затихает стоит Ястребу покинуть его тело. Натруженные покрасневшие мышцы не могут толком сжаться и по внутренней стороне бедра стекает вязкая смесь смазки и спермы. Герой размазывает потеки по бледной коже Даби. — Даже не думай, извращенец, — еле ворочая языком невнятно произносит он, переворачиваясь на спину. Ноги плохо его держат и Ястреб глупо усаживается на теплые полы, кутаясь в собственные крылья на манер накидки. Его чуть познабливает после оргазма и хочется снова оказаться внутри Даби. Но есть мысль и получше… — Я и не думал, — потираясь головой об острые колени, признается Ястреб. — Я сразу сделаю. А потом беззастенчиво закидывает длинные ноги Даби себе на плечи и прижимается губами к раскрытому входу, высасывая вязкую белесую сперму и безвкусную густую горячую смазку.