Пегас

       Спустя несколько дней...       По новостям указали лишь одного человека, что умер при пожаре. Тело нашли, но от Рики там не осталась ровным счётом ничего. Родственникам передали её прах и соболезнования, а Мурасаки полностью отказался от разговоров с кем либо, продолжая временно жить вместе с тренером, под его наблюдением. Мурасаки был знаком с Рики гораздо дольше, чем Жак. Они были товарищами, действительно самыми настоящими друзьями. То, что сейчас, вероятно, чувствует Мурасаки – это невыносимое чувство опустошения. Жак прекрасно знаком с этим.       Тео достаточно быстро пришёл в себя после того, как его привезли в больницу, так что сейчас он был полностью в порядке. Его рука была перебинтована от начала кисти до локтя. Ожог был не сильным, при правильном уходе не останется даже шрама.       Жак проходит в палату, где уже собрались все остальные. Розе помогала розоволосому юноше накинуть пиджак поверх рубашки. Он был одет с иголочки, словно на пресс-конференцию невзирая на свое состояние.       — Жак! — Аки улыбнулся, как только развернулся, увидев его.       — Я не знаю, что обычно носят в подарок на выписку, поэтому просто возьми. — Жак протянул ему небольшой пакетик.       Акира удивился, но с благодарностью в глазах принял его. Внутри лежал шоколад.       — Спасибо, я люблю шоколад. — Акира прижал пакетик к груди, весь сияя от счастья.       Жак виновато взглянул на розоволосого и его повязку на глазу.       — Не беспокойся, всё зажило. Правда, мне всё ещё стоит привыкнуть фокусироваться одним глазом. — Парень показал пальцем на повязку. — А это, — Он указал на руку в гипсе. — Заживёт, только… Она полностью не сможет больше разгибаться.       Лицо Жака исказилось в ещё большей вине, и Аки моментально понял, что ещё больше наговорил страшных вещей и расстроил господина Дубачелло.       — Очень миленько. Рад, что со всеми всё в порядке. А теперь, я думаю, мы достойны знать полную историю ребёнка, что стал агентом Интерпола и припёрся на опасное задание. — Скучающе выдал Марко, закидывая руки за голову, прикрыв глаза.       Аки выдохнул и присел на свою больничную койку. Они все ждут его доктора, что выпишет его. Пока у них есть время побеседовать.       — Аки Мобери же не твоё настоящее имя? — Спросил Тео, глядя на юношу из-под лба, сидя рядом с Марко.       Жак разыскал взором Эрела, что не отрывал от него глаз всё это время. Зеленоглазый прошёл к нему, коленом растолкав ноги того в стороны, и сев между ними, спиной опёрся об крепкую грудь. Эрел провёл пальцами по его талии, сцепив руки в замок на животе.       Сероволосый был удивлён, что Жак оказался тем, кто не против показывать свои чувства при других людях, как и Эрел. Но это, скорее всего, именно потому, что в комнате находятся только близкие им люди.       — Не совсем. Это моё имя до того как я попал в приёмную семью. — Выдал Аки что-то доставая из кармашка своего пиджака. — Я встречался с агентами ФБР сегодня. Поскольку моё задание пришлось преждевременно завершить, мне выдали настоящие документы. — Он раскрыл книжечку с золотой эмблемой Интерпола, но при этом закрывая пальцем настоящее имя.       — Почему не показываешь настоящее имя? — Моника нахмурилась, и её губы искривились в недовольстве.       — Я… — Его взгляд метнулся к Жаку, что не скрылось от второго. Он всё ещё не знал, какая реакция будет у черноволосого, если он узнает. — Я не хочу сообщать из личных побуждений.       — Как мы можем доверять тебе, если ты даже не хочешь показывать нам своё настоящее имя? — Расстроенно спросила Джанетт.       Акира взглянул на блондинку с таким же виноватым взглядом. Джанетт Дубачелло, дочь родного брата Джосселина. Она также значима для Акиры, как и вся семья Дубачелло, и лгать ей было также тяжело, как и Жаку. Акира решил рассказать частичную правду.       — Меня усыновили после того, как спасли от рабства у Англо-Французских бандитов. — Акира краем глаза видел, как бровь Жака дёрнулась. — Моё имя осталось неизменным. Но моя нынешняя фамилия должна быть скрыта от всех ненужных лиц.       Возникла небольшая тишина, которую прервал Жак.       — Почему ты хорошо знаком с Джосселином и Люси? — Спросил Жак, игнорируя удивлённые взгляды остальных.       Они были заинтересованы этим, поскольку ничего не знали о прошлом Жака.       — Я знаю, ты можешь быть зол на них, но… Поверь, у Джосселина и Люси были свои причины спрятать тебя здесь.       — Спрятать? От чего? — Жак нахмурился. — Или кого?       Акира поджал губы, понимая, что неудачно закинул удочку, пытаясь лишь намекнуть, но в итоге вызывая больше подозрений. Акира не отвечал на этот вопрос, и его спас Эрел, что успокаивающе поглаживал ладони черноволосого. Никто в этой комнате не представляет, сколько времени Жаку понадобилось лишь на то, чтобы принять тот факт, что его бросили собственные родители... Сколько времени ему понадобилось, чтобы закрыть своё сердце и забыть про них.       — В любом случае, я не могу ответить на эти вопросы, пока я на работе. — Неловко выдал Аки, пытаясь улыбаться.       — Я думала, что Интерпол не занимается расследованиями и у них нет своих агентов, тем более на территории других государств и несовершеннолетних? — Поинтересовалась Розе.       — Верно. — Акира кивнул. — Интерпол – моё прекрытие. Я работаю на политика. Нойманны объединились с мафией Миганов и в шаге от подписания союза с Французской мафией. Они стали угрозой не только Америке, но и Франции, поэтому я этим занимаюсь. — Аки поднялся со своего места и стал расхаживать назад-вперёд.       — То-есть какой-то политик отправил ребёнка на жутко опасное задние, где ты мог умереть в любой момент? — Скрестив руки, спросил Йен.       Аки недовольно взглянул на него. Они играли в молчанку или «кто кого заморозит взглядом первый» кажется единственным, на кого Аки так не смотрит и улыбается. Это Жак и девушки. Вся комната зашумела.       — Вы сомневаетесь в моём профессионализме? — Он снова указал на свою повязку. — Я дрался голыми руками против Артура Рокса, правой руки Эморри Нойманна, палача всея Америки. И я выжил… Если бы кто-то из вас столкнулся бы с Артуром в серьёзном бою, вы бы не успели ничего сделать, и вы бы умерли от ножа за две секунды. Именно столько нужно, чтобы нож из его руки влетел кому-то в голову. И я лично видел это…       Всё разом замолчали, стоило им подумать о Рики. Всё боялись спросить, в каком состоянии он видел тело Рики и при этом не сошёл с ума. Тео на его слова слегка нахмурился. Он уже понял, что Аки не простой ребёнок. Он взрослый не по годам, а по разуму. Тео толкнул локтем друга, и тот согласно кивнул.       — Давай я задам тебе одну легкую загадку, а ты попытаешься её решить? — Сказал Марко, глядя на то, как Акира закатил глаза.       — Хорошо, хотя я не знаю, как это покажет уровень моего интеллекта. — Розоволосый знает, что его собираются проверить. И он готов к этому.       — Представим, — Начал Марко. — У нас сотня заключённых. Все они пронумерованы от одного до ста. Листочки с этими номерами случайным образом мешают и распределяют по коробкам с номерами в отдельной комнате. Заключённые заходят в комнату по одному и должны за пятьдесят попыток найти коробку, в которой спрятан их номер. После чего выходят из комнаты, оставляя всё как есть. Общаться с другими заключёнными нельзя. Если каждый, попав в комнату, сумеет найти свой номер, то их отпустят, а если хотя бы один не сумеет, то их всех казнят. Перед тем, как это всё начнётся, им разрешается обсудить стратегию. Итак, вопрос: как же им следует поступить?       Марко сложил руки в замок перед собой, глядя на Акиру, что прикрыл глаз, при этом перебирая кольцо на пальце.       — Что это за хуйня? — Возмущённо выдала Моника. — Она ни черта не лёгкая.       Жаку захотелось пошутить над ней, но вместо этого он решил предпочесть понаблюдать за Акирой и Марко, тайно отслеживающим время, за которое Акира решит загадку.       — Уже знаешь ответ? — Шепчет Эрел на ухо Жака.       Жак выдыхает и расслабляется, откинув голову назад, дабы взглянуть в голубые глаза.       — Думаю, да. Хочу посмотреть, совпадут ли наши мысли. — Возвращаясь глазами к Акире, ответил Жак.       — Я знаю ответ. — Сказал Акира, открыв глаз.       Всё в комнате удивлённо переглянулись, поскольку не прошло и пяти минут, и каждый в комнате втайне пытался придумать решение.       — Зайдя в комнату первой, необходимо открыть коробку со своим номером. Когда заключённый откроет её, то увидит в ней другой номер. Ему нужно будет пойти к коробке с обнаруженным номером и открыть её. Так до тех пор, пока она не приведёт его к коробке, в которой будет лежать его номер.       — Почему именно так? — Спросил изумленный Эрел у Жака, не обращая внимания на то, что Акира продолжает объяснение.       — Если открывать коробки в случайном порядке, то у всякого шанс найти свой номер равен пятьдесят процентов. А значит, общая вероятность успеха составляет всего одна-вторая в сотой степени, что ниже, чем шанс двум случайным людям подобрать одну и ту же песчинку среди всего песка на планете. Стратегия Акиры превысила шанс успеха на тридцать процентов, что очень значительная цифра. — Пояснил Жак.       Эрел закивал и вернул своё внимание к розоволосому.       — Коробки можно рассматривать как звенья замкнутых цепей, — Продолжал пояснение Аки. — Если раскладывать номера в случайном порядке, то, скорее всего, получится несколько циклов. Есть покороче, есть длиннее. Начиная с коробки под вашим номером, вы, возможно, окажетесь в том самом цикле, что приведёт к нужному номеру.       — А что, если номера не окажется в цикле? — Осторожно поинтересовалась Айлин, приобнимая сестру за руку.       — Тогда это смерть. — Легко выдал Акира. — Всё решение - это математические вычисления. Я лишь придумал тактику, что увеличивает шанс выигрыша с нуля до тридцати процентов. Остальные же семьдесят – это чистый проигрыш. Им нужно рисковать или умереть. — Он сделал небольшую паузу, посмотрев на Марко и Тео. — Я надеюсь, вопрос об моих интеллектуальных способностях закрыт.       В больничной палате возникла напряжённая, тишина.       — Хорошо… Что насчёт Артура? — Прервал тишину Тео спустя какое-то время.       — Артур пропал. — Сказал Жак, и Аки поддержал его кивком головы.       — Не думаю, что он сгорел в пожаре. Вероятно, он ушёл и заляжет на дно на какой-то промежуток времени. — Сказал Акира.       — Её родственники уже назначали дату похорон? — Прошептал Жак, но его все услышали.       От тела почти ничего не осталось, поэтому было принято решение кремировать всё то, что осталось. Её родители собираются провести похороны в штате, где она родилась. Они не хотят кого-то приглашать. Акира опустил глаз в пол. Жак прошёлся взглядом по всем и зацепился за Марко, тот сразу это заметил.       — Я предупреждал тебя. Не плачься теперь. — Недовольно сказал Марко.       — Я не плачусь. — Жак поджал губы.       Марко прав. Он предупреждал его, как предупреждал и Артур.       — Сколько ещё людей должно умереть за тебя? — Продолжил Марко. — Пока они не убьют меня или Тео? А может быть Эрела? Тогда-то ты проронишь хоть одну слезинку?       — Марко, перестань, ты снова перегибаешь палку… — Сказала Розе, поджав губы.       — Знаю… Уже слишком поздно что-то менять. Мы слишком далеко зашли, и все знают, что мы с ним связаны. Я обещал Тео, и я продолжу выполнять свою работу. Но это же не мешает мне осуждать его действия?       — Прекрати истерить. — Сказал Аки. — Что сделано, то сделано. Нам сейчас никак не вернуть Рики к жизни и не найти Артура по щелчку пальца, но мы будем учиться на ошибках и станем ещё бдительнее, ясно?       Марко прошипел, но промолчал, понимая, что младший прав. Аки потёр переносицу, прикрывая единственный глаз.       — Ох, ты так красиво говоришь, прямо как в фильме. — Сказала Айлин, слегка улыбнувшись.       — Правда? Благодарю. — Аки с улыбкой проговаривал слова с лёгким акцентом, но стоило ему перевести взгляд на Марко, то выражение лица вновь стало холодным. — Итак, Артур сбежал, и на данный момент мы не знаем, где он. Рики мертва. Мурасаки не замышляет самоубийство, но в очень удручающем состоянии. Тренер Бурк остаётся с ним в Нью-Йорке до полного стабильного состояния. Эморри Нойманн прошёл в финал, который состоится седьмого апреля.       Жак ощутил, как Эрел напрягся при одном упоминании Нойманна и недовольно хмурится.       — Не разводи панику раньше времени. — Выдал Тео, глядя на Жака сжимающего руки его брата.       — Верно. — Поддержал его Акира, взглянув на Жака. — Спортивная стрельба поднялась в своих рейтингах благодаря этому шоу противостояния, что вы создаёте. Вашу встречу спустя долгое время уже сделали, покормили зрителей. Так что теперь они дадут им «поголодать».       — Туры по стране будут проводиться одновременно в составе одного округа. Нойманн в округе Южной Дакоты, так что мы не пересечёмся в следующих этапах до финала. — Подтверждающие сказал Жак.       — Ты успеешь хорошо подготовиться. Я, Марко и Фениксы будем продолжать обеспечивать твою безопасность. — Сказал Тео, после чего взглянул на Аки.       Юноша посмотрел в свой кошелёк и удручающе выдохнул.       — Придётся спать на улице. Мне не привыкать…. — Аки неловко улыбнулся.       Придурок из ФБР должен был дать ему денег, но не принёс. Юноша невольно вспомнил свои ночёвки на улице, на заснеженных улицах Нью-Йорка несколько ночей подряд, когда он только вылавливал Рокса. Эти воспоминания заставили его тело продрогнуть.       — Зачем? Ты же всё равно последуешь за нами во Флориду. Не оправдывайся, я знаю. Думаю, если ты покажешь свои документы хотя бы дяде Ду, он поверит и приютит тебя. — Сказал Жак.       — Ду? — Аки был удивлён.       — Джозеф. Знаешь его? — Жак наклонил голову, пронзительно глядя на Акиру.       — Знаю. — Сказал Акира, видя то, как Жак делает какие-то выводы у себя в голове.       — Ясно. Разбирайтесь в этом дерьме без меня. — Марко поднялся с места. — Мне ещё вещи собирать, а в аэропорт ехать через два часа.       Йен и девушки согласились с Марко, последовав за ним. В палате остались только братья Винс, Жак и Акира. Они поднялись со своих мест, когда врач пришёл для оформления документов.       — Мы пойдём к машине. В этой палате ужасно душно… — Сказал Эрел, беря Жака под руку.       Когда они уходили, зеленоглазый успел услышать.       — Мобери. — Окликнул Тео розоволосого. — Нужно поговорить.       — Что-то не так?       Дальше черноволосый не расслышал. Когда они вышли, Жак был счастлив вдохнуть свежего воздуха, прикрыв внезапно потяжелевшие веки. На улице шёл лёгкий снежок, что не успевал доходить до земли, как мгновенно таял. Эрел вышел следом, вставая напротив Жака, наматывая ему на шею синий клетчатый шарф.       — Я мог бы и сам. — Буркнул Жак, не ожидая, что Эрел заведёт руку за голову Жака, бережно прижимая лоб парня к своему плечу.       — Конечно. — Эрел запустил пальцы в чёрные кудри, слегка массируя.       Всю эту дополнительную неделю, что они провели в Нью-Йорке Эрел непрерывно был с Жаком. Они ели вместе, спали в одной комнате на одной кровати бок о бок. И этой недели хватило, чтобы тот начал понимать Жака ещё больше, чем прежде. Они делали всё, что не ухудшило бы эмоциональное состояние зеленоглазого. Эрел был единственным, с кем в эти дни Жак разговаривал и позволял находиться рядом. Для остальных же всё, что выдавало апатичное состояние Жака – это его отстранённость и плохой аппетит.       Сегодня ночью Эрел стал свидетелем внезапного ночного кошмара. За пробуждением стояла паническая атака. Эрел не помнит как, но они справились с ней, а после легли в кровать так, будто ничего не произошло. Жак сумел уснуть, в то время как перепуганный Эрел ещё пару часов просто наблюдал за чужим сном. Шоком стали слезы, что шли из закрытых глаз черноволосого. Эрел никогда не видел, чтоб Жак плакал, как и все остальные их друзья, поэтому он был очень удивлён. Эрелу только и оставалось, что стирать слезы с его лица. На утро, когда он поинтересовался, что тому снилось, Жак ответил, что не помнит.       Черноволосый сделал глубокий вздох, прежде чем отстранился от парня, доставая из кармана пачку сигарет. Как только он почувствовал знакомый дым в лёгких, ему стало легче.       — Я переживаю за Мурасаки… Он и Рики были лучшими друзьями. Недавно он летал с ней в Японию, и они были счастливы, а сегодня она уже для всех мертва... — Жак сделал судорожную затяжку, сбрасывал пепел, когда Эрел потянул к нему руку. Жак отрицательно помотал головой. Эрел остановился, поджав губы. — Марко предупреждал меня и был прав. Я не хочу этого признавать, но… Где-то в глубине души я уже был готов к этому.       Жак закинул голову вверх на солнце, что неприятно слепит глаза, но Жак не отводит глаз и настырно смотрит прямо на него. Для него олицетворением солнца была Рики. Именно её рыжие-огненные волосы привлекали внимание отовсюду, а её боевой характер был словно пламя. Девушка была похожа на Нану именно своей манерой общения, стремлению к высшему и нежной улыбкой. Но одновременно она была совсем другой.       — Жак? — Обеспокоено окликнул его Эрел.       — После смерти Наны я, кажется, хотел умереть. — Не громко прошептал черноволосый.       Для Эрела это звучало словно самое страшное признание, которое Жак только мог выдать. Парень отвёл глаза от солнца на Эрела, чьи эмоции менялись каждую секунду.       — На что ты клонишь? Ты же не…       — Ничего. — Перебил он его, выбрасывая недокуренный остаток сигареты. Парень усмехнулся, отворачиваясь. — Я хотел этим сказать… Что чувствую себя не правильно, ведь недостаточно сильно переживаю за смерть Рики. То-есть я слишком быстро принял тот факт, что её больше нет. — Парень приложил руку к груди, прикоснувшись к омамори, что до сих пор носил на шеи, не снимая. — Нормально ли это? Эрел… — Жак обернулся, позволяя ветру взъерошить его волосы.       Эрел сделал глубокий вздох и снова приблизился к Жаку, прижимаясь к тому с объятиями. Черноволосый его не оттолкнул.       — Это нормально. В смысле… Перед этим ты сказал, что в глубине души знал, что это произойдёт. Ты уже был готов к этому с самого начала. Ты подготовил себя. Знал, что кого-то придётся потерять… Поэтому сейчас твоя реакция именно такая. Но это ведь не значит, что ты не расстроен, верно? Твоя паническая атака и кошмары, признаки того, что ты переживаешь насчёт её смерти...       Жак кивнул.       — Видишь, ты всё чувствуешь. Мы все ощущаем то же, что и ты сейчас… Но мы всё ещё есть друг у друга. Мурасаки нуждается в нас сейчас. Поговори с ним, как представится возможность.       Жак снова кивнул и поднял руки, отвечая на объятия. Зеленоглазый отстранился первым, когда увидел, как Тео и Акира выходят из больницы.       — Я рад, что у тебя есть партнёр, которому ты доверяешь. Вы хорошо смотритесь вместе. — Раздалось на французском.       От речи на родном языке Жак содрогнулся. Открыв глаза, его взгляд сразу зацепился за Акиру. Розоволосый улыбнулся, останавливаясь напротив этих двоих. Тео же, никак не отреагировав на увиденные объятия, проходит к машине. Жак оглядел юношу, и на то, как мягко контрастировали розовые волосы с белым снегом, падающими на укладку. Костюм и пальто сверху прибавляли ему пару лет.       — Что он сказал? — Эрел переглядывался между ними двумя, в то время как Жак с красными щеками хлопал глазами, надеясь, что Аки просто пойдёт дальше к машине.       — Он сказал… — Жак отвёл взгляд. — Он сказал, что рад, что у меня есть любимый человек и... Что мы хорошо смотримся рядом друг с другом.       Эрел издал удивлённое «о» и улыбнулся, повернувшись к юноше.       — Спасибо. — Сказал Эрел на французском, чем удивил обоих французов. — Кажется, это единственное слово, что я знаю. — Он засмеялся, когда Акира хихикнул себе в кулак.       — Он забавный. — Сказал Аки, проходя мимо них к машине.       — Чегось? — Эрел снова взглянул на Жака, что вздохнул и направился следом за розоволосым.       — Забей, француз. — С сарказмом сказал Жак.       — Зато я хорошо знаю французский поцелуй. Опробуем? — Эрел усмехнулся думая, что засмущает этим парня.       — Разумеется. — Кинув через плечо, ответил Жак на другом языке, чем озадачил Эрела.

***

      Возвращаться в Орландо было непривычно. С холода в жару было переходить не просто, но большинства, кажется, наоборот, взбодрились, почувствовав тепло родного города. Они попрощались у аэропорта и разошлись, так что к машине Эрела двинулись пять человек.       — Завезешь нас? — Жак по хозяйнически заваливается в знакомый салон автомобиля и чувствует себя здесь гораздо комфортнее, чем в самолёте минутами ранее.       — Конечно. Мне заехать за тобой вечером? — Садясь за руль машины, спросил Эрел у Жака.       — Ты сразу вернёшься в Цитадель? — Спросила на удивление энергичная Джанетт.       — Да. — Заведя машину, Эрел довольно улыбнулся, услышав её мурчание. — Да и Тео нужно будет заехать туда. В конце концов, его не было очень долго.       — Он держал связь с фениксами всё это время? — Подала голос Айлин. Она была обеспокоена защитой Цитадели не меньше остальных.       — Ещё бы. Мы ещё и задержались. Цитадель была в напряжении все это время. Никогда не знаешь, когда Артур и Ходж сделают ход. Но на этот раз все было тихо. Это подозрительно… — Размышлял бывший капитан Фениксов.       Жак посмотрел через зеркало на розоволосого, что, прикрыв глаз, безмолвно сидел рядом с девушками. Жаку нужно будет узнать, о чем говорили Тео и Акира в больничной палате. Черноволосый заметил, что после их разговора Тео часто стал поглядывать на брата и применять свой «думающий» взгляд.       — Так… В девять? — Спросил Эрел у Жака, выезжая с парковки.       — В девять. — Жак расслабился, включая кондиционер.       Дорога до дома Дубачелл прошла в лёгкой тишине. Когда они выходили, Эрел помог достать из багажника сумки с вещами. В это время дверь дома открывается. В дверях возникает высокая белокурая женщина с родинкой над губой.       — Мама! — Джанетт сразу кинула свои вещи и побежала к матери, бросаясь в её объятия.       Айлин, как только увидела женщину, также бросила свои сумки. Она прошмыгнула мимо них в дом. Видимо, внутри дома была её мама. Из-за спины женщины появился черноволосый мужчина, и Акире потребовалось несколько секунд, дабы осознать, что это брат близнец Джосселина. Несмотря на татуировки, они как одна капля воды.       Джозеф спустился к ним, ободряюще хлопая Жака по плечу с широкой улыбкой. Аки наблюдал за воссоединением семьи с восхищением. Жак остался совсем один в одиннадцать лет и семь лет его растила другая женщина. У него не было семьи больше, чем один человек на протяжении долго времени. Сейчас ему двадцать и дома его ждут. Он потерял две семьи подряд, но обрёл одну новую большую семью. В которую входят не только родственные узы, но и духовные.       Акира видит желание в глазах Жака защитить то, что у него сейчас есть. У Аки же никогда такого не было. Да, он обрёл свободу и родителей, но и тогда ему покоя не дали. Заметив одаренный ум, учёные делали кучу анализов и ежедневно проверяли его мозг и способности. Лаборатория Интерпола стала его почти постоянным местонахождением, как и пресс-конференции куда с собой его таскал Джосселин. Он никогда не имел такую семью, какую имеет сейчас Жак.       — Жак. Вы что там размножаетесь? Вас с каждым разом все больше. Почему этот парень тут? — Джозеф подошёл к юноше, протягивая руку для пожатия.       — А... Приятно познакомиться! — Аки нервно сглотнул и слегка улыбнулся, пожав руку мужчине.       Сейчас вокруг него целых три Дубачелл, и у него вот-вот кажется, случится солнечный удар и сердечный приступ. Он слишком волнуется.       — Ты выглядишь слишком официально. Не жарко на солнце?       — Нет, все в порядке. — Неловко сказал юноша. — Найдётся минутка поговорить и обсудить, кто я и зачем здесь? Наедине, если можно.       — Да, конечно. Пойдём в дом, в мой кабинет.       Акира улыбнулся и перевёл взгляд на Жака, что заталкивал Эрела обратно в машину, потому как тот отказался уезжать без прощального поцелуя. Жак отказал, говоря, что они ещё сегодня увидятся.       Когда розоволосый и старший Дубачелло зашли в кабинет, Акира достал удостоверение. Джозеф, только завидев эмблему документа, насупился.       — Жак, что совершил преступление и к нему приставили копа? — Спросил Дубачелло.       — Что вы… Нет. Вообще-то я должен был вам показать своё не настоящее удостоверение, но я хочу быть честен с вами. — Акира расправил документ, показывая его мужчине, на этот раз не прикрывая имя. — Агент Интерпола Акира Дубачелло де Сент-Моро представлен в качестве охраны к Жаку Дубачелло.       Джозеф взял удостоверение юноши в руки и, кажется, по сто раз проходился взором по одной и той же строчке. Через минуту Джозеф вернул документ. Мужчина скрестил руки на груди, облокачиваясь об стол позади себя.       — Как ты связан с моим братом? — Наконец разрушив тишину, спросил зеленоглазый.       — Джосселин и Люси усыновили меня, когда мне было семь. — Акира замолчал под взглядом мужчины. Воздерживаясь от полного рассказа своего детства. — Возникли обстоятельства, из-за которых я должен присматривать за Жаком.       — Опять его эти политические игры. Как всегда всем покоя не даёт… — Зло прошипел старший.       Акира поджал губы. Он и не ждал, что его, чужого примут здесь. Он был готов уйти.       — И как он там? — Неожиданно спрашивает Джозеф, тяжело выдохнув, глядя куда-то в сторону.       — Он в порядке. Тяжело переболел коронавирусом, но уже всё в порядке. Мама… Люси тоже хорошо себя чувствует.       — Поместье вернули?       Аки отрицательно покачал головой.       — Вернут, как только представится случай.       — То-есть с ними все в порядке. Они живы и здоровы. — Мужчина провел рукой по лицу. — Я все ещё зол на него. Мой брат самый безответственный и ужасный человек. Идёт по головам, лишь бы добиться своей цели. Даже не побоялся пройтись по родному сыну… Всё потому, что он ввязался в политику, захотел власти и силы. — Джозеф тяжело вздохнул. — Но я рад, что с ним все в порядке. — Мужчина оттолкнуться от стола, подходя к двери и отворяя её.       Акира продолжал глядеть в пол до тех пор, пока его не окликнули:       — Что стоишь? Добро пожаловать.       Аки недолго глядел в зелёные глаза напротив, смотря на широкую спину отдаляющейся внутрь коридора. Акира, широко улыбнувшись, кивнул, выходя из тёмного коридора во светлые комнаты. Знакомство с тётей Эммой и Евой прошло плавно. Обе блондинки были рады Жаку и Акире. Эмма так и вовсе зажала его в объятиях и бормотала про то, как Жак подрос с их последней встречи. Кажется, он начинает понимать, в кого пошла Джанетт. Её сестра Ева оказалась спокойней, и она была очень красивой женщиной, но на лице её все ещё были видны следы от синяков. Ей удалось развестись с мужем и посадить его в тюрьму. Сейчас она переехала в Америку. Скоро, благодаря помощи своей сестры, они купят дом в этом же районе. Теперь все будет хорошо.       Женщины были обеспокоены внешним видом Акиры и спросили про глаз. Юноша ответил, что шрам останется, а повязку он снимет, как только ему сделают его особый протез для глаза. То, как он его потерял, им лучше не знать. Вообще лучше никому больше не знать. Лицо Артура всё ещё стоит у него перед глазами.        На удивление, Джосселин позволил ему остаться ночевать у них, а Жак добровольно отдал свою комнату, поскольку все равно не собирается ночевать дома.       — Жак, ты уже уходишь? — Эмма услышала копошение в коридоре. — Почему не останешься? Завтра же выходной.       — А его там парень ждёт. — Выдаёт Джанетт, ехидно ухмыляясь.       Взрослые лишь неуверенно переглянулись, не понимая, шутка ли это. Жак покачал головой, следя за взором женщин, что стали поглядывать в окно.       — Ждёт. — Подтверждает он, слыша писк Джанетт.       Девушка все ещё каждый раз радуется, когда Жак признает этот факт. До машины его проводил Акира. Он хотел удостовериться, что за Жаком действительно приехал Эрел и что всё хорошо. Они договорились встретиться в скором времени, как только Аки получит какую-то информацию от своего политика.       Садясь в машину, Жак поймал мягкую улыбку Эрела. Они двинулись по тёмным улицам, освещаемым фонарями.       — Как там Акира? Когда я уезжал, он выглядел так, будто был готов упасть в обморок. — Слегка смеясь, сказал Эрел.       — Ему было просто жарко. — Отозвался Жак, сидящий с прикрытыми глазами. — Он сдался и переоделся в обычную одежду. Теперь я могу сказать, что ему пятнадцать. Джозеф его принял, но всё ещё косо поглядывает на него.       Эрел кивал и внимательно слушал его. Когда они приехали и Жак вошёл в знакомую комнату, он был даже больше, чем счастлив. Парень даже не думал, что настолько привязался к этому месту, несмотря на шумный коридор с придурковатыми соседями и привычкой Эрела не закрывать дверь. Когда они вошли, Жак сразу же прошёл на их небольшую кухоньку, включая лишь одну лампу. Эрел решает не включать свет, а вместо неё подрубает подсветку в комнате, вместе с ней полилась музыка из колонок. Жак изумленно глядит на разные цвета, освещающее комнату.       Эрел прошёл следом, ставя на кухонный стол пакет с напитками, что взял с собой. Эрел осторожно заходит сзади Жака, проводя руками по его плечам, спускаясь ими вниз, приобнимая со спины.       — Мы живём вместе пятый месяц, и ты включил её только сейчас. — Жак кладёт свои руки поверх ладоней Эрела.       В это время начала играть песня на фоне, которую Жак хорошо знал на слова.       — У тебя найдутся силы на один танец со мной? — Шепчет Эрел.       Черноволосый разворачивается, глядя в глаза Эрела, когда тот неожиданно берет одну его руку в свою, а вторая продолжает покоиться на талии. Эрел собрался начать, но Жак ухмыльнулся, перехватывая инициативу ведения танца на себя, тихонько подпевая. Этого хватило, чтобы Эрел растаял, как шоколад на солнце.       — Когда заиграет маримба, потанцуй со мной, чтобы мы покачивались в такт музыке. — Жак притягивается к парню напротив ещё ближе. — Обними меня крепко, как ленивый океан обнимает берег. Потанцуй со мной. Как цветок, обдуваемый ветерком.       Они не торопясь, кружат по кухоньке. Эрел улыбнулся, продолжая за него.       — Прогнись со мной, легко покачиваясь. Когда мы в танце, ты очаровываешь меня. Останься со мной, танцуй со мной.       — На танцполе могут быть и другие танцоры, но дорогой, я вижу только тебя. Только ты владеешь этой волшебной техникой танца. Когда мы покачиваемся, меня охватывает дрожь.       Жак слегка фыркает и улыбается, когда отстраняется. От этой улыбки по телу Эрела пробежала стая мурашек. Эрел ещё долго не мог отвести взгляд от Жака, что уже открыл бутылку с пивом, затем открывая окно нараспашку, глядя на оживлённую цитадель. Делая один глоток, он передаёт бутылку Эрелу, деля одну на двоих, хотя в пакете было ещё много бутылок. Плохие мысли отступили, и несмотря на сложности сегодняшнего дня, его конец был самой приятной частью.

***

      Череда хорошей погоды в Орландо постепенно сменилась на редкие, но обильные дожди. Жители, считающие любую температуру ниже двадцати градусов холодом, как на Антарктиде, укутываются в тёплые бомберы. Жак перелистывает страницы давно известного романа на французском языке, который он никак не дочитает, но уже близок к концу. По телу парня прошли мурашки, то ли от поворота сюжета в книге, то ли от ветра.       Прошёл уже месяц с момента смерти Рики Рейсс, и все живут дальше, как жили до этого. Всё продолжают ходить на вечеринки, улыбаться и радоваться. И Жак делает то же самое.       "Слезами горю не поможешь. Если что-то хочешь изменить, встань и сделай это. " — Подчас эхом раздавался в его голове голос отца.       Парень думает над своим дальнейшим ходом. Ему вот-вот нужно понять, как действовать дальше, пока Нойманн не решил перебить, как свиней на ферме, всех его друзей и его самого.       Вчера он проводил друга. Тот уехал навсегда в другую страну, к себе на родину. После возвращения тренера Бурка и Мурасаки, Жак встретился с ним. Мурасаки выглядел как обычно. Он не был бледен, у него не было мешков под глазами и сами его разноцветные глаза по-прежнему имели блеск, но что-то в нем было по другому.       Его взгляд говорил, что это был их последний разговор с глазу на глаз.       — Она мне нравилась. — Выдал неожиданно Мурасаки, глядя на свои руки.       Жак сидел рядом с ним, глядя перед собой, заламывая пальцы рук.       — Я любил её, но... Я не успел ей признаться.       — Почему? — Аккуратно спросил Жак.       — Я хотел и даже признался на своём языке, в тот последний день в Японии, но она не поняла меня. Потом, видимо забыла погуглить перевод. Ты же знаешь, она была забывчива на такие вещи. — На лице его возникла спокойная и слегка грустная улыбка. — Я был настолько серьёзен к ней, что даже познакомил со своими родителями. Я сказал им, что хочу жениться на ней.       Жак поджал губы в тонкую линию и, не выдержав ругательств, согнулся к коленям, зарываясь руками в свои волосы, больно потягивая. Мурасаки прикоснулся к его плечу и не сильно сжал. Жак снова чувствует вину. Он лишил этих двоих счастья. Мурасаки ничего на это не ответил, но продолжал держать чужое плечо, пока Жак не сделал глубокий вздох и не выпрямился.       Они сидели какое-то время в тишине, но это не могло продолжаться вечность. Мурасаки поднялся со скамьи, взяв свою папку в руки.       — Что это? — Жак посмотрел на папку.       — Документы. Я возвращаюсь в Японию.       Жак почувствовал, как его дыхание замерло.       — Навсегда? — Спросил Жак.       — Навсегда. — Последовал ответ.       Они смотрят друг другу в глаза, пока Жак не поднимается, попутно снимая с шеи знакомое для них Омамори. Было видно, с какой болью в глазах Мурасаки смотрел на предмет в чужих руках.       — Рики дала мне его перед соревнованиями. Я думаю... Он должен быть у тебя.       Жак протянул его к нему. Мурасаки безмолвно оглядел Омамори, прежде чем потянуться и закрыть дрожащую руку в кулак, сжимая внутри дорогой предмет.       Мурасаки поднимает глаза на лицо Жака:       — Рики отдала его тебе, значит он твой. Будет некрасиво перед ней, если я заберу то, что она подарила тебе. Пожалуйста, храни его как можно дольше. — Мурасаки улыбнулся своей привычной нежной улыбкой и, совершив глубокий японский поклон, развернулся, шагая в сторону выхода из территории Цитадели.

Он ушёл не оборачиваясь.

      Парень проводит большим пальцем по ткани Омамори, после чего слышит сквозь мысли звонкий девчачий смех. Вверх по трибунам открытого стадиона университета его сестры в компании Акиры направлялись к Жаку. Парень переводит взгляд с них на поле, находя глазами несколько знакомых макушек. У группы Эрела, Тео и Марко совместная физра на улице.       — Жак! — Джанетт встаёт перед ним, поднимая ладошку.       Жак не двигается, но девушка все равно поднимает его руку, давая себе пять. Девушки устроились рядом с ним на скамье по левую сторону. Жак посмотрел на розоволосого юношу, что неловко топтался на месте, наблюдая за действием на поле.       — Как рука? — Спросил Жак, чем привлёк его внимание.       Аки прикоснулся к руке без гипса, который сняли вчера, и подвигал ею.       — Всё в порядке, почти как новенькая. — Ответил юноша.       С глазом все оказалось немного хуже. Его имплантат задерживался, поэтому Аки продолжает носить черную повязку, привлекая этим ненужное внимание студентов. Джанетт и Айлин прикрывают его своим младшим братом, так что он имеет доступ ко входу в Цитадель и может прийти, когда захочет. Жак продолжал наблюдать за Акирой, что неподвижно стоял на месте.       — Садись. — Черноволосый убрал рюкзак с места рядом с собой.       Акира повернулся и кивнул, усаживаясь рядом.       — Прости, у меня осталась одна привычка...       — Джосселин продолжает свои дрессировки? — Жак нахмурился.       Акира моментально отрицательно помотал головой. Было видно, что он был удивлён, когда Жак сказал такое. Возможно, Жак что-то подозревает и проверяет его?       — Нет. Он тут не причём. Это связано с моим детством... Когда я был в плену у Англо-Французских бандитов, мне не разрешалось садиться куда-либо пока мне скажут. Я был на ногах целыми днями, так что когда вечером нам объявляли отбой и можно было лечь, я валился на месте... Когда я попал к папе с мамой, я был счастлив. В смысле... Я был так удивлён. Мне можно было сидеть и даже лежать, когда я захочу. Мне можно было поесть, когда я этого хочу. — Акира видел, как бровь Жака дёрнулась, но он ничего не сказал. — Недавно я установил безопасную сеть и разговаривал со своим главным.       — И? — Спросил Жак.       — Работа идёт полным ходом. Как только придёт время, они лично прибудут в Америку, чтобы разобраться во всём.       От услышанной новости Жак замер. Аки заметил, насколько всё тело Дубачелло натянулось, как ниточка. Акира решил резко перейти на другую тему.       — Джозеф до сих пор продолжает удивляться тому, что я делаю всё, что он скажет.       Джанетт влезла в разговор, стоило ей отвлечься от Айлин и что-то услышать про своего отца.       — Чушь. Сегодня папа сказал тебе одеться потеплее, но взгляни, как ты выглядишь. Футболка и шорты в шестнадцать градусов.       Аки удивлённо вскинул брови на обвинения девушки.       — Это жарко! После Нью-Йоркского холода это словно Мальдивы. Кто бы что не говорил, мне ни капли не холодно!       Размахивая руками, воскликнул Аки, за что получил смех и тонну слов о том, какой он милашка. Жак вновь поежился от дуновения прохладного ветра.       — Даже ему холодно! Смотри, он уже так привык к температуре, что стал одним из нас! Тебе тоже стоит немножко привыкнуть. — Джанетт провела руками по плечам Жака, пытаясь согреть его трением.       — Я не замёрз. — Сказал Жак.       — Подотри сопли, потом говори.       Жак закатил глаза, а девушка перестала насмехаться, когда на трибуны поднялся Эрел.       — Привет, любимый! — Эрел улыбнулся, лучась как солнце.       Он видел, что Жак в плохом настроении, поэтому хотел немного подбодрить его. Жак ответил лёгким кивком, передавая тому бутылку воды.       — Нам там нужны игроки... Не хотите присоединиться? Многие сели и не хотят играть. — Эрел разом влил остатки всей воды в рот воду и та, слегка проливаясь, стекая по его горлу.       Глаза Жака непроизвольно следили за одной каплей, что несколько секунд держалась на его подбородке.       — Что серьёзно? Аки! У нас появился шанс! Ты когда-нибудь играл в футбол? — Резко поднявшись и переступая через Жака, спросила Джанетт, взяв юношу за руки.       Акира отрицательно замотал головой.       — Теперь поиграешь. — Девушка потянула его встать, а затем вниз по трибунам на поле. — Эрел, мы в игре!       Сероволосый махнул им рукой, прежде чем присесть напротив Жака, взяв его руки в свои.       — Холодные. — Сказал Эрел.       — Ты знаешь. Они всегда холодные.       — Да, но сейчас особенно. — Он взял свою сумку на скамье позади и достал оттуда свой бомбер, который Жак уже надевал. — Давай, замёрзший дединсайд. Надевай. — Он мягко улыбнулся и протянул ему в руку вещь.       Жак смотрит на неё несколько секунд, после чего без лишних слов берет бомбер в руки. Эрел внимательно пронаблюдал за тем, как Жак надевает бомбер, и даже сам заботливо застегнул ему пару пуговиц. От чего получил недовольный взгляд и возможно, Жак хотел что-то сказать по типу «Не помогай мне в таком, я сам могу», но Эрел опередил его.       — Мы собираемся пойти в кафе все вместе. Как только занятие закончится, пойдёшь с нами?       — Пойду. — Отведя взгляд от парня, ответил черноволосый.       — Отлично. — Он снова улыбнулся, поднимаясь. — Чмок в задницу! — Бросил ему Эрел, когда трусцой спускался, послав воздушный поцелуй.       — Себя чмокни. — Играючи отвечает Жак.       Зеленоглазый слегка улыбнулся, глядя на то, как Эрел присоединяется к команде. Он похлопывает Акиру по плечу и приступает разъяснять правила игры. Акира умный, быстро запомнит правила и освоится. Жак поворачивает голову, замечая Айлин, что села ближе, как только Эрел ушёл. Она была как всегда тихой.       В её руках был скетчбук, и все это время в её ушах были наушники. Видимо, она предпочла сберечь приватность разговора Эрела и Жака. Но сейчас она сидела с одним наушником. Выводя круг на блокноте, она передала его Жаку. Тот без лишних слов принял его, опуская грифель на бумагу.       — Айлин.       Девушка спокойно взглянула на него, убирая за ухо прядь волос, что выбилась из-за ветра.       — Что бы ты выбрала: умереть за своего врага или убить?       Девушка, не выражая ничего в лице, молча подняла голову на серое небо, поправляя капюшон серой зипки. Руки её невольно опустились на места, где у неё шрамы. Она всегда трогала их, когда серьёзно о чем то думала.       — Я бы умерла за него. — Прозвучал ответ.       Он передал ей блокнот, на котором вместо круга была уже жабка, а рядом пустые овалы.       — Я бы не смогла жить с мыслью, что убила человека, даже будь он моим врагом. Человеческая жизнь это не то, чем можно разбрасываться, — Продолжила девушка, поджимая губы. — Но думаю, у тебя своя точка зрения на это?       Жак кивнул, продолжая следить за сероволосой макушкой. Последнее время в его жизни присутствие Эрела стало постоянным и значимым. Это касается его сестёр, Акиры и остальных. Потеряв Рики и Мурасаки, Жак осознал, насколько сильно привязался к этим людям. Теперь делать вид, что ему всё равно на них, вовсе стало бессмысленно.       — Что ты собираешься делать? Что-то такое, о чем никто не знает? — Спросила Айлин.       Девушка передала блокнот Жаку. Теперь вместо пустых овалов там были грибы, но появилось много маленьких кругов. Жак насчитал девять штук.       — У меня пока нет плана. — Продолжив рисовать, ответил Жак.       — Но есть цель?       — Есть, но без плана цели не добиться. Мне нужно рассчитать каждый свой шаг, но стоит мне ступить на не ту дорогу, умрут все. — Вместо кругов стали появляться светлячки. — Нойманн становится опаснее. Артур пропал и, скорее всего, где-то выжидает момента. Проблема с Ходжем всё ещё не решена... Навалилось слишком много проблем, и их необходимо начать решать.       Если Жак ничего не сделает, то сегодня или завтра может снова кто-то умереть.       — Ты же не собираешься отдалиться от нас всех из-за этого? — Девушка повернула голову, точно также обводя взглядом друзей. — Это будет больно…       — Знаю. — Жак повернул голову, глядя в карие глаза.       Она посмотрела на него. Её брови были слегка нахмурены. Это свидетельствовало, что ей очень не нравится то, к чему ведёт разговор.       — Я думал об этом исходе… Я думал, что бы уйти, как только мы вернёмся с Нью-Йорка. — Он передал ей блокнот, закрывая глаза, запуская в волосы пятерню. — Думал сбежать и перекантоваться где-нибудь вплоть до финала. Так было бы удобней. Нойманн вряд ли нашёл бы меня, особенно если бы мне помог Акира со сменой документов.       — Почему передумал?       — Это бы привело меня не к тому, что я хочу. — Жак встаёт, закидывая на плечо рюкзак.       Айлин не стала его останавливать, лишь глядя на его профиль. Кутаясь в тепле бомбера своего парня, он вдохнул остатки знакомого одеколона и развернулся к сестре.       — Если я уйду, то это значит подвергнуть вас ещё большей опасности. Это значит оставить вас здесь на растерзание Ходжу и Артуру. — Его кулаки сжались от мысли об этих двоих. — Я больше не позволю им забирать то, что мне дорого.       Айлин молча глядела на Жака. Глаза в глаза, пока запыхавшаяся Джанетт и Акира не возвратились за своими вещами.       — Игра супер! Я первый раз играл, но это… Потрясающе! В следующий раз я хочу сыграть ещё, Джанетт! — Акира вскинул руки, широко улыбаясь.       Блондинка смеётся и треплет юношу по его розовым волосам так, как трепала бы, например, младшего брата. Её забавляло, что Акира радовался такой простой вещи, как игра в футбол. Девушка подхватывает свою сумку, беря Айлин за руку.       — У тебя ладошки потные. — Сообщает русоволосая, но не отдёргивает руку.       — Да? Это потому, что я круто играла. Жак, а ты видел…? — Она повернулась и заметила, что Жак уже давно спускался к компании, стукаясь с Йеном кулаками. Кивая Тео и Марко.       — Пойдёмте. Всё, что я сейчас хочу, это купить себе самый сочный бургер и слопать его. — Сказал Йен, вешаясь на Эрела.       Компания выдвинулась в кафе, по пути к ним присоединились Розе и Моника. Акира продолжал следовать туда, куда пойдёт Жак.       — Эй, Мобери! — Марко остановился на входе в кафе, и Акира оглянулся на него.       Красноволосый поднял ладони, на которых были видны шрамы. Он указал на детский столик у двери.       — Захватить тебе? Слюнявчик нужен?       Акира закатил глаза, и Розе подхватила юношу под руку.       — Не обращай внимания. — Красноволосая мило улыбнулась.       — Рози. Разве ты не на моей стороне?       Девушка отпустила Аки и, развернувшись, подошла к своему парню. Поднялась на носочки, обхватывая его лицо своими небольшими ладонями, продолжая улыбаться.       — Не обижай милого ребёнка. Он правда не хотел этого, а теперь он заботится о Жаке и о нас всех. Давай не будем его обижать.       Марко выдохнул и согласился с ней, за что получил утешительный поцелуй. Она тут же его отпустила, и они прошли за столик к остальным. Компания из десятерых человек устроилась за большим круглым столом.       — Жак, приятные воспоминания с этим местом? — Марко решил переключиться на более крупную добычу.       — Очень. — Парень оглядел помещения, закивав. — Ты давно перенял манеру Моники доёбываться до других?       — Эй, засранец, я не доёбываюсь до других. Только к тебе. — Моника взмахнула тёмными локонами и скрестила руки на груди.       Жак проигнорил её и устроился с самого краю. Его взгляд сразу упал на братьев Винс. Оба остановились у стойки. Жак вспомнил эту девушку, которую они тут уже встречали. Эрел на что-то посмеялся, лучезарно улыбаясь, в то время как Тео продолжал стоять со своим обычным лицом.       — Салли всё ещё здесь работает?       Джанетт поворачивается, чтобы посмотреть, но обзор ей заслоняли цветы, так что она отодвинула зелёные листы растения. Она нахмурилась, глядя на эту картину.       — Мадемуазель Джанетт? Что-то не так с этой девушкой? — Аки сделал то же самое, и теперь две пары глаз подглядывали за разговором. — Я могу узнать, о чем они говорят и обезвредить её. — Он собирается подняться, но чужая рука его останавливает.       — Что? Не надо! — Джанетт тянет его назад, и тот спокойно садится обратно.       Девушка вздохнула, возвращаясь в прежнюю позу. Она сразу посмотрела на свой маникюр, делая вид, что нашла в нем что-то интереснее, чем наблюдение за теми тремя.       — Видели, как она ему глазки строит? — Не выдержав, зло зашипела Джанетт.       В этот момент Йен присвистнул, Моника захлопала в ладоши, а Марко усмехнулся, бросив взгляд на друга, что о чём то говорил с Салли.       — А тебе есть дело до этого? — Спросил красноволосый.       — Мне никакого… — Отводя взгляд, фыркнула блондинка.       — Тогда почему тебя это волнует? — Моника кивнула в их сторону, намекая, что строит глазки она не только младшему Винсу.       Они сидели в тишине. Жак даже не повёлся на чужую провокацию. Моника кинула веселый взор Йену, и тот закатил глаза, говоря этим «зачем». Её ухмылка ответила «надо».       — Она вроде бы и флиртует со всеми. — Заговорила она, обводя всех взглядом и останавливаясь на Жаке. — Эй, Патикус…       — На хуй иди. — Не дав ей договорить, ответил Жак.       Моника разражается смехом. Ей приходит наслаждение, когда она бесит людей. А бесить Жака ещё веселей, чем всех остальных.       — Эрел заядлый ловелас. — Намекнула она.       Жак посмотрел на неё так, будто она тупой примат и у неё не было разума и вовсе.       — Отойду ненадолго. — Сказал Жак, поднимаясь со своего места.       Акира сразу всполошился, поднимаясь за ним. Жак не стал его останавливать. Всё внимательно наблюдали за тем, как Жак проходил мимо троицы у стойки. Стоило ему появиться в поле зрения, как Эрел переключил своё внимание на него. Жак кивнул в сторону их стола, а затем двинулся к выходу.       Эрел положил на стол карту, отдавая младшему брату оплатить.       — Куда ты? — Эрел остановил его за рукав и также посмотрел на Аки, который пожал плечами.       — Красное око. — Прошептал Жак, но Эрел его прекрасно понял, сжимая его ладонь в своей.       Это их кодовое слово обозначает скрытую слежку. Сероволосый хотел оглянуться, чтобы понять, кого же Жак заметил. Но парень не дал ему этого сделать, повернувшись к Эрелу, притягивая его к себе за затылок, сжимая белые волосы меж пальцев.       — Не наводи панику. Сидите, как обычно. Я разберусь.       — Жак… — Эрел нахмурился, собираясь возразить, но Жак уже отстранился.       Для остальных со стола это выглядело так, словно Жак все таки принял негласный вызов Моники и на глазах у всех устанавливал свои права на парня. Без лишних слов он развернулся и пошёл вперед. Акира так же услышав все это, сам додумался о значении кодового слова и делал вид, что ничего не поменялось. Они оба вышли из кафе. Выходя, Жак остановился ненадолго, чтобы закурить сигарету. Затем они направились на задний двор, на котором пока никого не было. Жак знал, что это ненадолго.       — Вы разработали кодовые слова? Умно.       Акира не подал виду, но внимательно осматривался по сторонам.       — Это удобно.       — Я тоже их видел, решил молча наблюдать. Как ты заметил их?       Жак ухмыльнулся и сделал затяжку, решая ответить.       — Держались в тени. По углам. Среди посетителей. Было заметно по их взглядам.       После этих слов дверь чёрного выхода за спиной Жака открывается и оттуда возникает тонкий и высокий человек в смокинге. Дубачелло не стал ждать и навёл на него дуло пегаса, снятого с предохранителя.       — Жак Дубачелло. Мы пришли поговорить с вами. Спокойно. Без оружия и насилия. — Мужчина взглянул на парня и вскинул брови.       — Переговоры вести собрались, значит… — Жак сжал сигарету между губ.       — Я знаю его. — Выдал Акира, продолжая смотреть в глаза мужчины впереди. — Альберт.       — Мобери. — Поприветствовал тот его, но ничего больше не сказал. Ожидая, когда Жак примет решение.       — С кем имею честь говорить? — Жак разворачивается к нему, и мужчина заглядывает в зелёные глаза, понимая, что не ошибся.       — Сара Миган. — Опередил мужчину Акира. — Невеста Эморри.