Bed time

— Ух. Вот поэтому я не люблю давать обещания. Фриск была послушным и тихим ребенком… По крайней мере, так говорила Ториэль. Попробуй пошали рядом с матерью-драконом, королевой Подземелья, и останешься, как минимум, без пирога. Как максимум — без головы, но об этом миссис Дриимурр умалчивала. Говорила она о том, что за Фриск нужно присмотреть пару дней, пока опекунша отправляется по делам в Жаркоземье, и что ребенок будет вести себя тихо и прилежно: сидеть в углу, читать захваченные с собой (заботливо вложенные в чемоданчик матерью) книги об улитках и кушать овощи. Как бы не так. Санс почесывал черепушку, с безнадегой наблюдая за «тихим ребенком», прыгающей на кровати Папируса. Когда тот придет с вечернего патруля, точно будет кричать. — Хэй, малая, — предпринял Санс попытку вмешаться. — Может, эм, почитаем книжку про улиток? Фриск остановила прыжковую деятельность, но лишь для того, чтоб помотать головой, а затем продолжила добивать кровать. Она улыбалась, явно не тронутая печальной улыбкой Санса. — Про что-то другое? Может, сборник моих уморительных анекдотов? Возможно, ты голодная? Если продолжишь прыгать, костей не соберешь, хах. Ребенок ответила на все вопросы изящным кувырком по кровати — собрав все подушки и простыню, она скинула их на пол. Теперь ничего не мешало предаваться любимому занятию со всей решимостью. Санс вздохнул и услышал, как внизу хлопнула дверь. — Я дома!!! — известил Папирус, громыхая сапогами по лестнице. Не успел его брат и слова сказать, как тот уже ворвался в комнату. — Что вы устроили тут? И без меня?! Вы в курсе, что Великий Папирус должен следить за ВСЕМ весельем, которое происходит в округе?! — Ух… — Санс отвел взгляд, улыбаясь пуще прежнего. — Нам не хватало твоих зорких глазниц. — Только давай без этих шуточек! — Папирус сделал вид, что закашлялся, но даже Фриск заметила улыбку на его лице. — Нам нужен страж порядка, бро, — лукаво продолжал Санс. — Сильный, строгий и исключицельно великий. — Санс!!! Они оба засмеялись. Фриск продолжала прыгать. — Я не такой, каким ты меня видишь, Санс, я повзрослел и понял, что страж должен быть добрым и понимающим! — заключил Папирус и залез на кровать, скинув сапоги. — А поэтому я должен поддержать человеческое дитя в ее начинаниях! Теперь они прыгали вместе. Кровать печально скрипела. Понаблюдав за ними, Санс пришел к выводу, что взывать к гласу разума бесполезно и нужно брать все в свои кисти рук. — Не хотел я этого делать… — Его глазницы потемнели. — Но вы двое нарываетесь… Папирус сел на корточки и с недоумением уставился на брата. Он нечасто его таким видел. Фриск же продолжила прыгать, но тоже покосилась на Санса — скорее с любопытством. — Нарываетесь на постельное время! Санс поднял руку и души Папируса и Фриск окрасились в синий — скелет охнул от неожиданности, а Фриск с размаху села на кровать. — Ага, вот так, иначе с вашими косточками мне не совладать. — Он пожал плечами и подхватил свободной рукой простыню и подушки. Сместив души вместе с телами в сторону, он заправил постель и заставил обоих лечь. — Теперь все на своих местах. Потушив свет, Санс сел на край кровати, все еще удерживая души, потому что Папирус по привычке попытался свою защитить от внешнего воздействия, а Фриск вырывалась из упрямства. — Так нечестно! — возразил младший скелет. — Я требую авокадо! Хохотнув, Санс покачал головой. — У тебя не так смешно получаются овощные каламбуры, бро. Бери пример со своего батата. Папирус надулся, но долго злиться не смог, захихикав в перчатку. — Время для сказки, Санс. Ты же не оставишь человека без сказок?! — Конечно нет, — он устроился поудобнее, держа, впрочем, одну руку на весу. Огонек в его глазнице бросал на кровать мягкий голубой свет. — Что вам прочитать? Про Поверхность? Фриск помотала головой. — Хех, ну конечно, ребенок сама может нам рассказать про нее, — Санс почесал черепушку. — Хочешь послушать про Подземелье, верно? Я знаю сказку, которую никто, кроме меня, не расскажет до мурашек по косточкам. Даже мой великий брат. Папирус возмущенно открыл рот, но затем прикрыл, обратившись в слух. Он уже слышал ее: сказка про ученого, который не справился со своим изобретением и стерся с лица Подземелья. Младший скелет действительно не понимал, почему Сансу так нравится эта сказка. Когда он спросил его об этом, тот улыбался словно бы печально и молчал. Папирус не решался затронуть эту тему еще раз. К концу сказки все уснули. Санс отпустил души и вгляделся в умиротворенные и уставшие лица брата и ребенка, улыбнувшись им так нежно, словно они были всем, о чем он только мечтал. Зевнув, скелет положил голову на кровать, сгорбившись, и предался сну рядом с ними, как верный страж их сновидений.