Amour ailé

***

– Раз уж вы согласились. Когда начнём? – Ну для начала я даже не завтракал. Зал для занятий весь грязный. Думаю начнём через месяц... Ой, кажется тогда закончится время нашего спора и я выиграю. На лице рыжика появилась саркастичная улыбка. – Давайте я уберу, приготовлю вам завтрак. Мне несложно. Да и я провинился перед вами... Ворвался в дом без спроса, вынудил встать с кресла... Думаю уборки и завтрака не будет достаточно. Что я ещё могу для вас сделать, Накахара-сан?, – Осаму говорил с таким энтузиазмом, для кумира был готов пожалуй на всё. – Просто прекрати говорить со мной на вы и называй меня просто Чуей. Не думаю, что я сильно старше тебя. – Ты прав! Ты старше меня примерно на два месяца! А я могу выдумать тебе какое-то прозвище и звать по нему, а не просто Чуей? – Оу, тогда и я тебе выдумаю прозвище, вернее уже придумал. Ну и как же ты желаешь меня называть? – Будешь тыковкой. И не спрашивай почему. Я может когда-то потом расскажу, а может и нет. На лице шатена промелькнула хитрая улыбка. Прозвище он явно придумал заранее, ведь особо не задумывался перед тем как заявить, что Чуя теперь "тыковка". Для кареглазого это явно имело какой-то углублённый смысл, дело было не только в цвете волос. – Тыковка? Хм, ну хорошо. А ты у нас будешь médiocrité. – Ну опять ты на своём французском! Называй меня мидиокрити, но только на японском! А то вдруг оскорбляете меня, а я этого даже не пойму. Я же не говорю с тобой на немецком. Хотя обозвал бы тебя уже aggressiver Chihuahua пару раз. – Чего чихуахуа? – Вот я тебя примерно так же не понимаю с твоим французским, тыковка. А теперь завтрак. Чего бы ты хотел? – На твой вкус. Удиви меня и тогда может перестанешь быть "мидиокрити", – последнее слово было сказано в манере Дазая. Лишь улыбнувшись тому Осаму начал осваиваться в шкафчиках, а потом принялся готовить. Рыжеволосый в это время подкатился к столу, и ждал пока еда будет готова. Скоро на столе уже стоял какой-то салат. – И что это? Ты думаешь я наемся? – Диетический салатик с авокадо. Здесь помидорчики, огурчики, даже уксус отыскал яблочный, а он куда полезнее обычного! – Ты издеваешься? – Ну балеринам надо же поддерживать фигуру. А ты и так уже засиделся. Чуя хотел было взорваться и накинуться на того, но пришло осознание, что опять случится конфуз, а находится опять на чужих руках не очень-то хотелось. Выдохнув старался успокоиться, но следующие слова и действия парня вернули злость. Он присел, взял вилку и наколол на неё овощи, приближая еду ко рту рыжика. – Ты салатик съешь и всё пройдёт. Я что зря старался? – Я тебе твой салатик знаешь куда сейчас засуну... – Не стоит тебе так нервничать. Я же просто предлагаю покушать. Я забочусь. Накахара выхватил вилку и принялся поедать свой завтрак. – Ты мне никто, чтобы с ложечки меня кормить и заботиться. – Ой, ну что ж ты так. Я твой будущий парень, тыковка. – Иди с кухни и не нервируй меня, бездарь. Зал убери как раз. Силы болтать есть у нас, значит и на уборку найдутся, а потом и на тренировку. – Жду не дождусь, Накахара-сан! С улыбкой парень выдвинулся из комнаты прочь. Параллельно тому что убирал всё равно, успевал болтать и эту болтовню было прекрасно слышно Чуе. Доев диетический салатик рыжик отправился к тому. – Закончил? – Кажется да. – Тогда на разминку вставай. К станку подходи. Сейчас твою гибкость проверим. Может ты не настолько безнадёжен. Подойдя к станку шатен даже не знал, что ему делать и жалостливо смотрел на старшего ожидая указаний. Тот тяжело вздохнул и подкатился ближе и оперевшись на станок привстал, глядя на ноги, чтобы убедиться, что они стоят и он сейчас не рухнет на пол. Держался за станок одной рукой, вторую держал на весу. – Ногу мне давай, только аккуратно. – Зачем это? – Не задавай лишних вопросов. Тянуть того было крайне тяжело, шатен словно дерево в плане гибкости, да ещё и вопит как ужаленный. – Можно как-то аккуратнее?! – Я ещё ничего даже не сделал, а тебе уже больно. Думал балет это легко? Таким деревяшкам как ты уж тем более тяжело добиться высот. А ты ещё и эксклюзив орешь тут. – Хах! Да я научусь твоему балету легко и растяжка у меня будет! Может сейчас я и деревяшка, но зато не прикован к инвалидной коляске и не лишён смысла жить. Ты просто зажрался. Ставишь себя на пьедестал, на котором вам уже не суждено стоять ни-ког-да. А ведь я думал, что ты такой же добрый как в телевизоре... – Я тебя сейчас телевизором и уебу. Дазай словно тень пронёсся и уже укатывал коляску. – Смотри, что у меня есть. А ведь тыковка без этого даже устоять не в состоянии. Как жаль. Поставив коляску в дальний угол нагло на неё сел. – Ну и как ты до меня доберешься? Доползешь как слизнячок? Накахара крепко схватился за опору, чтобы сейчас не упасть ни в коем случае. Стоять и без того было тяжело, а тут ещё и давление этого придурка. Тело начинало трясти, стоять всё тяжелее. – Верни кресло... – А что мне за это будет? Я перестану быть бездарностью в твоих глазах? – Верни и убирайся из моего дома сейчас же... Рыжик еле держался, чтобы сейчас не расплакаться. Не стоило даже открывать Осаму, надо было сидеть тихо, максимум общаться через дверь. – А вот и не верну. А вот и не уйду, – пропел Дазай. На лице красовалась самодовольная улыбка. – И кто из нас теперь бездарность? Я, у которого хоть какая-то перспектива жить, развиваться в разных сферах. Или ты, что даже не можешь шажок сделать без чьей либо помощи, без опоры. У тебя нет будущего. Ты ничтожество. Ты никогда больше не встанешь на ноги. А тем более не прыгнешь свой гранд жете. – Я не ничтожество и не бездарность... – А если я сделаю так... Поднявшись с кресла взял на руки и поставил в середине зала, далеко от всякой опоры, сам опять сел в кресло. Чуя конечно сразу свалился на пол. Ему стало совсем плохо сейчас. Особенно в эмоциональном плане. – Ты даже устоять не в состоянии. Ты это понимаешь? Понимаешь насколько всё безнадежно? – Прекрати это... Просто отдай мою вещь и уйди... Я не так много прошу... Оставь меня в покое... Я умоляю... – Если предложишь что-то взамен я так и быть соглашусь, но сейчас нет. Рыжик старался встать и пойти хотя бы совсем медленно изо всех сил, но было тяжело, очень тяжело. Осаму долго наблюдал за этим зрелищем и скоро ему надоело. Он вновь поднимает всё трясущееся тело на руки и несёт прочь из квартиры. – Продолжим же твою проверку на бездарность! – Отпусти меня сейчас же! Просьба вновь была проигнорирована. Парни скоро уже находились на улице, Чуя не прекращал истерить и этим конечно привлекал внимание. Пару раз к ним даже подошли с расспросами, однако Осаму ничего толком не понял, а как Накахара собирался заговорить на французском и просить ему помочь, он затыкал ему рот и на английском сообщал, что все с рыжим в порядке. От голубоглазого получал после этого укус или пощёчину. – Куда бы ты меня сейчас не повез я потом найду тебя и прибью, чертов эгоист. Дазай лишь вздохнул и наконец уложил рыжика на заднее сиденье машины, сам сел на водительское. Скоро машина тронулась. Оказавшись на сидении парень молча глядел в окно пытаясь предполагать где же его выкинут. Прошло наверное около 10 минут как машина резко остановилась. – Чуя... Срочно дай сумку такую чёрную... Она рядом с тобой должна быть... – С чего мне тебе что-то давать? – Пожалуйста... Мне это сейчас очень надо... И прости, что я повёл себя как мудак... Я не хотел тебя обидеть... Я потом объясню... Рыжик, вздохнув, протянул тому сумку и стал наблюдать за действиями Осаму. Заметив, что тот достал глюкометр, да и в целом осмотрев все содержимое сумки был крайне удивлён. – Погоди... У тебя... Парень не успевает договорить ведь за него это делает Осаму. – Да, у меня сахарный диабет. И я тоже инвалид. Я признаю свою ошибку в том что издевался над тобой в доме, я понимаю как это больно слышать подобные слова в свою сторону. Но и ты ведь сказал мне подобное. Это и вызвало у меня такую ненависть. Меня бездарностью называли все вокруг... Послышался тихий смешок и на время Дазай замолчал вкалывая себе дозу инсулина. – Извини... Я не думал, что всё так. Я просто до этого момента злился на тебя за то что ты вломился в квартиру... – Я мог бы сдержать этот порыв. Так что ты не виноват, тыковка. Я бы себе врезал на твоём месте. Сейчас отвезу тебя домой и больше ты меня никогда не увидишь, я обещаю. Ещё раз прости за всё. – Погоди... Зачем ты тогда затеял этот спор? Почему пришёл ко мне с просьбой научить танцевать? Мне показалось тебе этого совсем не хочется. – Мне нравятся танцы, однако это явно не моё. Когда я даже пытался как-то заниматься это не выходило. Я вновь слышал от своей семьи, что я бездарь и не на что не способен. А ты... Ты всегда меня вдохновлял... Ты так красиво двигаешься, сам такой красивый... Ну я подумал. Кто если не ты подготовишь меня за месяц к конкурсу. Чтобы я выиграл и доказал всем им, что не безнадёжен. Но и ты сказал, что я словно дерево. У меня нет шансов. Значит я зря приехал. Но я рад, что познакомился со своим кумиром, с тобой, тыковка. – Я готов попробовать позаниматься с тобой, если пообещаешь, что будешь стараться и мне не придётся лишний раз нервничать. А ещё обещай, что больше такого не повторится. – И всё же ты такой же хороший как в телевизоре! Ахахах. Спасибо огромное. Я обещаю, что буду стараться и что больше такого как сегодня не повториться. Я могу кое-что сделать сейчас? Если да, то теперь ты пообещай, что не будешь злиться на меня. – А... Ну хорошо... Делай. – А где "обещаю, что не буду злиться"? Чуя закатил глаза и вздохнул. – Обещаю, что не буду злиться. Шатен потянулся к тому через сиденье и нежно поцеловал в щеку, после довольно улыбнувшись словно кот. Накахара в это время весь покраснел и даже не знал что сказать. – Да... Ты... – Ты обещал не злиться. А ещё ты теперь видимо не тыковка, а помидорка, – прохихикав сказал парень. Он смотрел прямо в голубые глаза, не отводя от них своих. – Я... Я помню... Поехали уже... Рыжеволосый первый разорвал зрительный контакт и принялся прятать смущенное лицо. Дазай в свою очередь опять завёл машину и они отправились обратно в квартиру первого. Всю дорогу царила полная тишина.