Я всегда рядом

Концерты всегда приносили бурю эмоций. Выступать перед тысячами фанатов, желая не разочаровать ни одного из них — сложно. Ужасно сложно. После усердных тренировок, на сцене всегда чувствуешь прилив адреналина, энергию, что дарят стей, счастье, что все проходит отлично. Но как только заходишь за кулисы, и радость выступления сходит на нет, ты ощущаешь себя настоящим овощем. Серьезно, концерты забирают буквально все силы, после них смыть макияж, а не сразу завалиться в постель — настоящее достижение и чудо многолетней выдержки. Это их первый тур по Европе, и все стараются выложиться по максимуму, невзирая на жуткую усталость из-за чересчур загруженного графика. Но постоянные перелёты, разные часовые пояса, незнакомые языки вокруг, папарацци у аэропортов и всегда новые гостиницы, где ты вещи не успеваешь выложить, как нужно съезжать — все это, мягко говоря, в этом деле не помогает. Добавить сюда тренировки, интервью и прочее — получается адский коктейль «попробуй выжить». И попробуй успеть поспать. Джисон не успевает. Он правда старается, даже пьёт успокоительные таблетки, которые вроде должны помочь уснуть, но все равно ворочается всю ночь напролёт. Ну просто не получается сомкнуть глаза, когда режим и так сбит перелётами, а тут ещё наваливается море волнующих событий, и все, что ты можешь, это лежать, думая всю ночь, как же пройдёт завтрашнее интервью и понравится ли концерт фанатам. А достаточно ли хорошо он делает то самое движение, что иногда выходит криво? Мысли буквально не дают провалиться в сон, и мешки под глазами Хана уже приходится убирать льдом, плотным консилером и направленным в правильную сторону светом. Бессонница бесит. Из-за неё ты начинаешь путаться в движениях на тренировках, голова ощущается одновременно пустой, но ужасно тяжелой, а сосредоточиться на чем-либо — непосильная задача. Если бы можно было просто так от нее избавится, но — нет! Новые комнаты и отсутствие чего-либо привычного плохо влияло на самочувствие парня. Джисон и раньше, во время туров, не мог спать один в плохо знакомых местах, ему всегда было некомфортно в незнакомой обстановке, но в те времена их всегда селили по два человека на номер, и мемберы рядом дарили ощущение чего-то родного и постоянного, помогали заснуть и часто даже соглашаясь спать в одной кровати. Но сейчас, поскольку они и правда проделали огромный путь как группа, компания приняла решение побаловать парней за усердную работу и оплатить каждому отдельный номер. Правда, Джисон подарку был не больно рад. Ему элементарно не хватало ощущения другого человека рядом. Но идти к мемберам в такое позднее время — значит разбудить и не дать выспаться уже не только себе, но и им. Так поступать Джисону не дала бы совесть. Поэтому единственный выход, что он для себя находил — закутаться в пуховое одеяло, будто ребёнок, и уткнуться в подушку, молясь, чтобы буря мыслей улеглась, а сон — наконец-то настиг. Сон не настигал. В голове крутилась навязчивая идея написать кому-либо из группы. Сейчас далеко за полночь, но, возможно, кто-то не спит? Как было бы сейчас хорошо, если он не замешкался и попросил бы у Минхо-хена или Феликса поспать вместе. Чужие объятия всегда помогали расслабиться. Джисон уверен, Минхо бы не отказал. У них уже давно установились близкие отношения. Они всегда вместе веселились, шутили, помогали, поддерживали друг друга. Остальные мемберы постоянно подмечают, что они вдвоём ужасно близки. Честно говоря, Джисону кажется, что их отношения часто переходят рамки дружбы со всеми объятиями, случайными и не очень прикосновениями, переглядками и шутками, что можно было бы списать на фансервис, но их количество не менялось от числа направленных на них объективов. Но Хан не против этого. Он правда обожает динамику его с Минхо отношений. Вместе им никогда не бывает скучно, они всегда смеются, обнимаются и Хан обожает дразнить старшего, провоцируя. Душу грело то, что он никогда не получал такого грубого и резкого ответа, как другие. А ещё, он обожает тот факт, что они всегда о друг друге заботятся. Джисон не может вспомнить случая, когда один из них, видя что другому плохо, не поддержал бы или не помог выбраться из ситуации. Может, многие думают, что Минхо черствый или даже жёсткий, особенно считая своеобразный юмор парня, но Хан с уверенностью может сказать: Минхо и бесчувственность — полярные вещи. Джисон часто в таких размышлениях приходил к одной и той же мысли. Она кажется логичной и элементарной, но, если задуматься, начинает пугать. Он так любит Минхо-хена. Любит все его рассказы о Суни, Дуни и Дори — Джисон правда может с лёгкостью пересказать биографию всех троих. Любит странные шутки старшего, его смущающие выходки и неповторимую страсть, когда дело касается танцев. Боже, до чего доводит ночная рефлексия. Хан шумно вздыхает и переворачивается на спину, откидывая одеяло. Прохладный воздух приятно щекочет кожу, а яркий свет луны просачивается сквозь неплотно занавешенные шторы. Так тихо и спокойно. Монотонный шум города, доносившийся сквозь окно успокаивал. Но никак не убаюкивал. Вдруг комнату озаряет тусклый свет. Джисон переводит взгляд на смартфон на тумбочке у кровати. Парень ругает себя за то, что опять выкрутил яркость на полную. Он понижает бегунок на экране, и, когда глаза привыкают, видит сообщение на экране блокировки. «Ты спишь, Джисонни?» Он хмурится, разглядывая имя отправителя и честно удивляется, когда понимает — сообщение от Минхо-хена. Почему хен в такое время не спит? Такие сообщения получать неловко. Джисон правда думал, что его сбитый режим не сильно заметен. Похоже, очень даже заметен. Открыв мессенджер он некоторое время просто пялится в никуда, соображая что ответить, чтобы не заставить старшего волноваться, но его прерывает ещё одно пришедшее сообщение. «Ты выглядел ужасно уставшим последние дни.» Вздохнув, он набирается сил и начинает печатать: «У меня плохо получается засыпать в незнакомых местах.» Не получив достаточно быстрого ответа, он тут же дописывает: «Не переживай, хен, все хорошо.» «Почему ты не попросил лечь с кем-то из ребят?» Почему он этого не сделал? На самом деле причин много, но все они такие незначительные, что все скатывается к лишь одной. Ему было неудобно просить об этом. «Не знаю, хен. Не думаю, что им было бы комфортно.» Бред. Сам Джисон в это бы не поверил. Он прекрасно понимает, никто за такую просьбу косо на него не посмотрит. Хан ждет следующее сообщение от Минхо, потирая не привыкшие к свету заслезившиеся глаза. На мгновение он чувствует себя, как подросток, которого родитель застукал за ночными играми в компьютер. Однако Минхо просто выходит из сети, оставляя Джисона в недоумении. Тот ждёт ещё немного, но, так и не получив ответ, откладывает телефон обратно с мыслью, что старший явно пошёл спать. Но, не тут то было, как только он взбивает подушку и снова заворачивается с головой в мягкое одеяло, слышится еле различимый стук, а после дверь в номер со щелчком приоткрывается. Хан находится в замешательстве, когда оборачивается и видит преломленную полоску света из коридора и растрёпанную макушку Минхо в дверях. — Ты что, даже дверь не запер, глупый? — возмущённо шепчет хен, осматривая темную комнату. — Минхо? — уставший младший забывает все уважительные приставки. С открытым ртом и милым удивленным взглядом, он начинает подниматься на локти, пытаясь сесть, но голос старшего его останавливает. — Эй, лежи, Джисонни, — Ли заходит внутрь номера и проворачивает замок, закрывая за собой дверь. — Минхо-хен, почему ты не спишь? — Джисон все так же удивлён. Переводя взгляд, Минхо не может не улыбнуться, видя настоящее, старший не побоялся бы сказать, гнездо на голове Хана. Ужасно смешное, но вместе с тем ужасно милое вкупе с беличьими щёчками и расфокусированным, бегающим туда-сюда, взглядом. — Это почему ты до сих пор не спишь? — он хмурится, стараясь не шуметь, но смешно спотыкается о что-то у порога, заставляя младшего сдерживать смешок, — И закрывай в следующий раз дверь на замок, — Минхо ворчит, сведя брови и Джисон видит, что тот направляется к его постели подсвечивая путь смартфоном, — Оставлять открытым номер на ночь — небезопасно. — Прости, я снова забыл проверить, закрыл ли входную дверь, — Хан заваливается обратно все ещё улыбаясь неаккуратности хена и трёт глаза, зевая. Как он мог забыть сделать такую простую вещь? — Это все из-за бессонницы, не могу уже нормально функционировать. — Не можешь, — подтвердил Минхо, как само собой разумеющиеся. Пересекая номер, он оказывается у кровати младшего и шикает, давая знак подвинуться, — Тебе же всегда нравилось засыпать в обнимку? — Да, но я правда не хотел вас тревожить, — Джисон послушано двигается ближе к противоположному краю постели, освобождая место и Минхо тут же заваливается. — Иди сюда, Ханни, — младший чувствует, как Ли тянется к нему через кровать и слабо похлопывает по боку, призывая придвинуться ближе. Но Джисон только непонятливо смотрит на парня. Обычно тот не бывает настолько чутким, — Ты сегодня весь день ходил как овощ и ошибся в одном и том же движении три раза подряд. Нельзя так продолжать. Тебе нужно было пойти к кому-нибудь, если не можешь заснуть один. Джисона немного смущает замечание Минхо, но тут же кажется, что его внутренняя борьба «беспокоить мемберов насчёт этого или нет» — глупа. Он слушается и придвигается к тёплому, такому знакомому телу, утыкаясь в шею. Родной — по-другому Хан, оглядываясь на все года, проведённые вместе, не может его назвать — запах проникает внутрь, заставляет потереться носом и вдохнуть поглубже, ощущая чужой пульс. Джисон чувствует, как его буквально сгребают в охапку вместе с одеялом и утыкаются в макушку. Руки Минхо проникают под безразмерную футболку, одна ложатся на лопатки, другая — обхватывает его через талию. Джисон опять зевает и, ощущая невозможное тепло и уют, обнимает старшего в ответ с единственной мыслью, что никогда его теперь не отпустит. Пусть забудет, что у него есть свой номер. В конце концов, его приходить никто не заставлял. В тёплых объятиях тело расслабляется, дыхание выравнивается, подстраивается под чужое, мысли, впервые за долгое время, покидают голову, а сон надвигается, медленно забирая Хана в свои пучины. Последнее, что чувствует Джисон, перед тем как провалиться в забытьё, мягкий, еле ощутимый поцелуй в лоб и тихий шёпот: — В следующий раз не мучайся и приходи сразу, Джисонни. Я всегда рядом с тобой. Как же хорошо, проносится в голове, что Минхо-хен всегда его понимает, даже когда сам Джисон не в силах попросить помощи. — Люблю тебя, хен, — сквозь пелену сна нечленораздельно шепчет младший, но Ли все равно понимает. — Я тебя тоже, Ханни. А теперь, спи.