танец на гвоздях

На улице сегодня была легкая и приятная погодка, на небе не было ни одной тучки и этот день прекрасно подходил под хорошее времяпровождение на природе. Было уже 10 утра, в это время госпоже Аяке подавали завтрак, в остальные подданые молились чтобы его вкус ей понравился. Недавнее выступление труппы Нилу очень понравилось королеве Камисато, она резво хлопала в ладоши, обозначая для своего брата, что эти люди заслужили жить дальше. Но где же наш художник? Может рисует в своей комнатушке? Он не часто выходил из нее, ведь не хотел, чтобы люди, а тем более подчиненные Камисато видели его незаконченные шедевры. В этом дворце каждый улыбается, но за улыбкой скрывается страшное... Но где же можно найти Альбедо сегодня? Сегодня он оказался в одной из самых дальних частях дворца - обеденном зале, которым королева давным давно не пользуется. Слышимость тут небольшая, поэтому эта комната использовалась лишь для очень важных переговоров, но сейчас они стали проходить более конфиденциально. Так почему же здесь художник? В такой прекрасный день он оказался привязанным к одному из роскошных стулов, пока напротив него выседала Нилу. Похоже они поменялись местами, но в чем же причина.. В прошлый раз после починки бедняжки танцовщицы, Альбедо, торопясь совершил маленькую ошибку, от которой девушка вспомнила все свои смерти. Она была поражена Но так же, она была в ярости. Все это время он издевался над ее телом, она боялась его, но любила, а он использовал ее любовь против нее самой. Он из раза в раз доставлял ей невероятную, не совместимую с жизнью боль, и все снова и снова исправлял с помощью алхимии. В этот раз психика Нилу была уничтожена, как и ее сочувствие к любимому. - Просыпайся. - влепив пощечину, крикнула девушка, после чего парень в испуге очнулся. - Любимая? Что пр- почему я привязан. Что ты задумала, идиотка. - сменившийся в один миг тон собеседника не удивил, но немного озадачил танцовщицу. - Развяжи меня. Как ты смеешь идти против меня после всего того, что я для тебя сделал? - он сидел смирно, будучи уверенным в покорности спутницы. - На этот раз я не буду плясать под твою дудку, животное. - последнее слово она выдавила с презрением. - Как ты меня посмела назвать, шлюха? Совсем разум потеряла? - начал уже пытаться вырываться художник, но девушка резко пнула стул так, что он повалился и отлетел на метр вместе с Альбедо. - Не стыдно так со мной разговаривать? До сих пор не понял свое положение? - начала медленно подходить Нилу, пока юноша был в смятении и болевых ощущениях от падения. - Я вспомнила все. И фарш из моих ног, и убитую Бусю, и копье, и мои ампутированные части тела, и яд в желудке, и кислота в глаза, и вырванные с корнем волосы, и вырванные зубы, и... многое многое остальное - ее речь с каждым словом становилась все мрачнее и угрожающе. - Ты пытал меня за каждый малейший промах. Ты пускал меня на котлеты за каждую СВОЮ ревность. Я скрывала от тебя многое, но это я делала из-за страха перед тобой. - наклонившись, рассказывала жертва своему мучителю, смотря безумными глазами в его глаза. - Ты поплатишься за это, любимый, поплатишься своим телом и жизнью. - закончив фразу, девушка пнула связанного парня в живот, а потом уронила его стул, впечатов лицо Альбедо в пол.После таких махинаций тот с болью простонал, и, кажется, сломал себе нос, но этого мало. Схватив художника за волосы, Нилу начала бить его лицо об пол. Она ненавидела это лицо, она ненавидела ее любовь к этому лицу, она ненавидела существование этого лица и его безумную улыбку, которая стояла в ее воспоминаниях до сих пор, когда он убивал свою любимую. Этот человек бесчеловечен и его ничего не исправит, поэтому она собираеться показать ему всю ту боль, которую он так любил доставлять ей. Она опрокинула стул с Альбедо на спинку, немного вытерев кровь с его лица, иначе во всей этой субстанции сложно было увидеть человека. Парень не обратил сначала внимания на большой стол и количество блюд на нем, но все они были накрыты. Пододвинув одну из тарелок, она подняла крышку и оттуда поползли большие тараканы. - Начнем сразу с десерта. Помнишь как ты кормил меня Бусей? Однажды ты принес мне дохлую ворону. В другой раз я пила уксус... Раз тебе нравится подобная экзотика, может и сам попробуешь? - Нилу открыла рот Альбедо, пока тот смотрел с застывшим ужасом. Все лицо было разбито, и кровь вот вот хотела вновь потечь из свежих ран. Он бы мог вырваться если бы не был привязан к стулу, а челюсть не держала бы сильная хватка руки. В один миг девушка перевернула всю тарелку и большинство тараканов погрязли во рту художника, тщетно пытаясь выбраться и расползаясь по всему лицу. Какие-то насекомые пробрались в ноздри, какие-то остались лежать в слюне, а какие-то уползли под одежду и веревки. Алхимик пытался выплюнуть их, но большинство все равно застряло внутри. - Тебе понравилось? Как же мило... Но нужно съесть еще и первое. - после этих слов она взяла супницу и показала ее содержимое. Этот "деликатес", видимо, она собирала из помоев замка, так еще и недельной давности. - Ешь, пока горяченькое. - вся тарелка тухлятины была опрокинута на Альбедо, заталкивая тараканов глубже в рот. Можно было разгледеть остатки каши, недоеденную котлету, плесень, пролежавшую дня три и много другого безобразия, который почему-то никто не увез. Этот прекрасный "суп" мешал открыть глаза, чтобы увидеть свою бывшую жертву. Но это последнее о чем можно было переживать. Нилу подняла стул с юношей, от чего весь обед вывалился на пол, а плечи начало содрагать от глубокого кашля. Альбедо впервые оказался на месте своей жертвы, он не хотел отдавать ей свои слезы и крики, ведь он знал, что это бесполезно. - Как ты испачкался, бедняжка, давай помогу. - она вытерла все лицо парня салфеткой, измазанной в какой-то жидкости, от чего его начало сильно жечь. Художник не подавал виду о своей боли, только немного кривил брови. - Хочешь приняться за последнее блюдо? - парень из последних сил безнадежно помотал головой. - Не хочешь значит? - она взяла тарелку и разбила ее. - ничего, попробуешь кое что другое. Нилу начала голыми руками сминать осколки тарелки, царапая кожу и схватив за щеки парня стала сувать ему в рот мелкие куски стекла. Они сразу начали резать плоть и мягкие стенки горла. Выражение "есть стекло" заимело для него прямой смысл. Он начал задыхаться и пытаться выкашлять инородные частицы. Трапеза закончена, но веселье еще нет. - Хочешь потанцевать? Только, на этот раз, я веду. - Нилу вколола парню какую-то сыворотку, от чего силы на сопротивление у него совсем иссякли. Она развязала тугие веревки и подняла художника, перекидывая его руки на себя. На столе еще стояли тарелки и танцовщица одним движением скинула их на пол. В них оказались гвозди, а осколки тарелок смешались с ними, превращаясь в тропу. Голые ноги Альбедо, Нилу поставила прямо на нее. Стекла и гвозди впивались в стопы, вызывая очередную боль. Для девушки ничего страшного не было, поэтому включив проигрыватель с пластинкой она начала это танец. Танец на гвоздях. - Когда-то и ты со мной так танцевал. Только мои ноги были обезображенны тобой. Сегодня и я с тобой станцую, надеюсь тебе понравится, ведь это мое любимое занятие. - Они резво кружились переступая прямо на осколки. "Тропа" начала покрываться кровью из ног алхимика. В этом танце его вела лишь Нилу, вела на погибель за все те дни. За все месяца, проведенные в страхе и подвале. За все дни этого животного ужаса, крики, за дни боли, мучений и извинений. Она не должна была извиняться так много. Извинился ли ее парень? Не единого раза. Никакой справдливости. Была ли она идеалом? Совсем нет. Они стоили друг друга, они оба попадут в ад. Таких как они изгоняли фанатики церкви вилами. Они оба грешники. Танцовщица продолжала кружить спутника вместе с собой. В один момент, посчитав, что и ей обувь не нужна, она сняла ее, начав стирать стопы в кровь. Гвозди и стекла получили в свою жертву еще одну алую жидкость. Не смотря на боль, девушка практически пархала по острому полу, утягивая в свой полет ее мученника. Поймет ли он смысл этого танца? Поймет ли свои ошибки? Мало шансов. Но сегодня закончиться их любовь. Она завянет как цветок и окраситься в кроваво-алый. Схватив подсвечник со стола, Нилу подожгла часть одежды возлюбленного. Пламя быстро стало перехватывать ее тело, поглащая силуэт. В этой дикой агонии они продолжали танцевать как две тлеющие фигуры, не отрываясь друг от друга, тем самым слипаясь кипящеми плотями. Комната тоже перехватила мелодию: обои сгорали, огонь переходил по ним к потолку. Роскошные картины превращались в пепел, стирая с лица земли старания их авторов. Все следы сегодняшнего преступления были сожжены. Проигрыватель через силу пытался доиграть свою песню, хоть звук и был вымученный. Под угасающие звуки музыки, пламя подошло к люстре и та с громким скрипом обвалилась прямо на дуэт двух мученников, навсегда хороня их под собой. Всему настает конец.. и они как никто его заслужили.