Надеюсь, теперь ты поймешь меня.

Город Харрикейн, Юта. К дому Афтонов подъезжает автомобиль оранжевого, матового цвета. Останавливаясь во дворе, где стоял неровно припаркованный пурпурный автомобиль, в машине открылась дверь водителя, откуда вышел Генри. Было не по себе проделывать всю эту дорогу через лес, но ради старого друга можно пойти и не на такое. Генри было и печально и страшно, когда он, проделывая робкие шаги по лестнице крыльца дома, смотрел на вчерашний выпуск газеты. Не хотелось сыпать соль на рану, которая и так уже никогда не заживет, но иного пути не было. Генри нажал на кнопку звонка. Простой, но такой радостный мотив звона колоколов навеяли воспоминания об их сотрудничестве и дружбе с Уильямом. Если Генри придумывал концепты игрушек, а также первоначальный концепт механизма эндоскелета, то Уильям доводил их до ума. Вдобавок, у него было неплохое чувство юмора и знание детской психологии. Без этой изюминки, маскоты были бы более отталкивающими. Невероятно жаль, что с его семьей случилось то, о чем и начинать не хотелось. «Волшебное место для детей и взрослых, где фантазии и веселье оживают», — стало обиталищем страшилок об обезумевших роботах. Но все это было неважно, а тем более для Афтона, ведь он потерял нечто большее, чем репутацию. Замок входной двери защелкал, и она отворилась. Из-за нее выглянул старший сын Афтонов, Майкл. Смуглая кожа, как у Уильяма в молодости, ссадины по телу и на лице, черная майка, но без маски Фокси, которая, казалось, была приклеена к его лицу. Но сейчас повода до игр не было. При чем, совсем. — Мистер Эмили? — Спросил парень. — Вы к отцу? — Да, Майк, — Со скорбящим выражением лица кивнул Генри. — Он дома? — Да, в своем офисе. Можете во- — МАЙКЛ?! — Послышался грубый и хриплый крик из коридора, прервавший мальчика. — КОГО ТЫ ЕЩЕ ПРИВЕЛ?! — Это мистер Эмили, пап, — Пробормотал в страхе Майк. — К тебе сам пришел… — Скажи ему, чтоб пришел сюда. А сам иди в свой свинарник! Живо! Генри наклонился к парню. — Майк, лучше поторопись. — Угу, — Кивнул тот. — Ты еще не в комнате?! — Вновь прогремел крик некогда веселого мужчины. Казалось, что во время них тряслись стены. — Х-хорошо, пап! — Майк убежал. Генри тут же устремился в офис Афтона. Этот дом был уже ему, как родной. Их семьи часто гостили друг у друга. Они чувствовали себя дома у них, а они — у этих. Он знал абсолютно все, начиная от количества комнат в доме, заканчивая тем, где и что находится в комнате… Джозефа. Но сейчас дом веял депрессией, страхом и гневом. Воняло алкоголем, машинным маслом, который вел к комнате, где сейчас работал друг Генри. Найдя дверь в офис Уильяма, Генри заметил крупное пятно справа, а так же осколки. Похоже, он пил и разбил бутылку. Страшно и подумать было, что происходило с ним. Набравшись сил, Генри приподнял правую руку и легонько постучал три раза. Генри постучал в дверь. — Уилл? Это Генри! Могу войти? — Боже, конечно, можешь, я знаю, что это ты! Войди! — Раздраженный голос прокричал в ответ. Генри открыл дверь и вошел. — Привет. В комнате был бардак. Кругом валялись запчасти эндоскелета, платы, гайки, болты и прочие железки. Их офисы всегда немного отличались: у Генри был стол посередине, а вокруг были еще столы и полки, где лежало всего понемногу. И как же это ненавидел Уилл, ведь в его офисе стоят отдельные ящики с нужными запчастями, нормальный ящик с инструментами, а не сумка, где лежит все подряд. Он был перфекционистом с рождения, продумывал каждый свой шаг, любил все сортировать, что немного пугало, как дотошно он этим занимался. Но он просто любил порядок. Но сейчас офис Генри был примером порядка. В офисе Уилла было очень темно, и только свет настольной лампы освещал ее. А за столом сидел сам механик. Сгорбившись и что-то бормоча, он разглядывал механизм обновленной челюсти, полностью идентичной тому, что была у Фредбера. Он ковырялся в ней, там что-то щелкало, и он еще больше бормотал. — Бл*ть! Ну… Аргх! — Рычал Афтон. — Уилл, — Позвал его Генри. — Да? — Тот ответил не сразу. — Посмотри на меня, прошу. Нехотя, Уилл закинул руку на спинку стула и повернулся. Его глаза зафиксировались на Эмили, а они казались ему мертвыми, стеклянными. В них уже не читалось никакой жизни. Только усталость и гнев. А ко всему добавляло то, что они были серые. Лицо его было уставшим и исхудалым, под глазами были страшные синие мешки. На шее и руках были старые шрамы от костюма. Страшная боль, не на шутку, расшатавшее его психику. До сих пор у Генри были мурашки, когда он смотрел на эти раны. Генри вздохнул. — Нужно поговорить. Уильям закатил глаза. — Только ближе к делу, — Съязвил он. — Эта газета, — Генри потерял мысль, — Давай сначала! — Угу! — Промычал Афтон. — Я-я, — Генри еще раз вздохнул, — В общем, в газетах написали о несчастном случае с Фредбером — Уильям сжал зубы, как Генри это сказал, — Я считаю, что нужно убрать «пружинных» маскотов и оставить «банду Фазбера». Дело в замках и плохом имидже, скажем так. Уильям встал, и уперся руками о стол. Генри вздрогнул, это было громко. — Мои механизмы имеют только косвенную причину смерти Джозефа. — Что? — Спросил озадаченный Эмили. — В смысле, — Уильям вздохнул, взмахнув руками. — Вот если я застрелю человека, виноват я, или пистолет, которым я стрелял? — Чего? Уилл, к чему ты ведешь? — Голова Джозефа не сама полезла в челюсти машины! И не страшный робот-медведь сам укусил его лобную долю! — Уилл, мы же это обговорили. И то, что ты сравнил Фредбера с оружием уже можно назвать предлогом для того, чтобы их убрать, — Генри было жаль Афтона, но и ему не хотелось начинать этот разговор заново, — Не начинай эту беседу опять! Здесь нет виновных. — Единственный, кто виноват в смерти ДЖОЗЕФА — ЭТО МАЙКЛ И ЕГО БАНДА БОЛЬНЫХ ЗАСРАНЦЕВ, ТАКИХ ЖЕ, КАК И ОН САМ! — Прокричал Афтон на весь дом, перебивая Эмили. — УИЛЬЯМ! — Закричал Генри, — Уильям, я знаю, как и почему случилось. Но это не значит, что Майкл умышленно это сделал. — Он ненавидел своего брата! Ты не знаешь, о чем говоришь: он всегда его обижал, когда я не видел, он всегда ему завидовал, а сейчас… СЕЙЧАС!.. — Уильям отдышался, — Эту мразь нельзя выгораживать. Он знал, что делал! — Нет, не знал! И не мог! Ты ему ничего не рассказывал. — Я сказал не подходить к маскотам менее, чем на пять метров! — А почему? Не говорил? Какая разница: близко к нему, далеко. Главная суть в том, чтобы их не трогать. И не засовывать… Да в рот Фредберу нельзя даже пальцы совать, не то, что голову пятилетки, — Генри вздернул вверх свой большой палец, указывая на него, а Уильяма злило слово «пятилетка» в адрес покойного сына, — Я чуть не потерял свой большой палец! Уильям подлетел к своему другу. — По-моему, это так же очевидно, как и то, что не нужно совать свою башку в пасть тигра. Но не-е-ет, это другое, ДА, МАЙКЛ?! — Вновь переключился на сына механик, а тот сидел в своей комнате, прекрасно все слыша. — УИЛЬЯМ! — Отдернув его, вскликнул Генри — Он сожалеет… — Сожалеет?.. Кто? — В ошеломлении спросил Афтон. — Эта тварь сожалеет? Генри не узнавал своего друга. Он был взбешен, его глаза наполнились кровью, зрачки сузились, а его оскал делал впечатление зверя. Обычно, на его лице была «голливудская» улыбка. Она иногда могла напугать, но точно не как сейчас. — Это его брат, — Спокойно ответил Эмили. — Он не знал, что творил. Уильям отошел и прорычал. Он начал обходить комнату, в раздумьях. Генри обратил внимание на настенную фотографию Семья Афтонов, 82 год. Уильям со своей фирменной улыбкой, Фиона и ее прекрасные золотистые кудри, дочь Элизабет, которая унаследовала их, Джозеф и... Лицо Майкла на фото было перетерто, расцарапано ножом в порыве гнева. Ясно было одно: Уильям возненавидел Майкла. — В его-то возрасте можно было перестать издеваться над своим братом, а тот его даже не признавал, клянусь. Ему 13, а Джозефу было 5. Это уже сознательный возраст. — Отрезал Афтон. Генри молчал. Он и представить не мог, чем мог поддержать Уильяма. Это был семьянин. Он подозревал, что в семье Афтонов были проблемные отношения, но сейчас стало еще хуже. Уильям глубоко огорчен этой невосполнимой потерей. Потерей собственного сына, которым действительно дорожил. А к Майклу у него всегда было предвзятое отношение. Поэтому Генри подумал и решил начать нейтрально, как любой бы поступил. Но к своему большому несчастью, немного оговорился. — Слушай, Уилл, я тебя понимаю… — Остановился он, но переосмыслив свою фразу, хотел начать заново, — То есть, нет! Я не- — Что? — Афтон опешил. После чего снова стал злиться. — Что ты сказал? Он был взбешен. Его глаза смотрели на Эмили широко, сквозя его душу. — Уилл, я… — Генри был напуган. Он ловил этот взгляд только раз от Уильяма. — Ты меня понимаешь? Генри умолк. — НЕТ! — Вскричал он, — ТЫ НЕ ПОТЕРЯЛ СВОЕГО РЕБЕНКА, ГЕНРИ! ТЫ ПРИШЕЛ КО МНЕ, ЛИЦЕМЕРНОГО ГОВНА ТЫ КУСОК, И ГОВОРИШЬ, ЧТО, БЛЯТЬ, ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ?! — ПРОСТИ МЕНЯ! Оба молчат. Уильям подошел к Генри и ударил его кулаком в нос. — АРГХ! — Прокричал от боли уже единственный владелец сети ресторанов. — «Прости» в карман не положишь, Эмили. — Афтон начал собираться. — Я заберу свои документы из пиццерии, и теперь ты один разбирайся. Я ненавижу тебя. Оставайся в своем мирке, где у тебя дохнут дети, но все нормально, ты же «все понимаешь»! Прощай, надеюсь, навсегда. Уилл с грохотом захлопнул дверь. Фотография Афтонов упала и разбилась. Генри все сидел, держась за свой нос. Из него текла кровь. Вместе с тем, он был глубоко опечален произошедшим. Он не хотел рушить дружбу с таким родным ему человеком. — Уильям! Погоди! Выслушай меня! — Иди уже домой, — Прогудело через толстые стены дома. — Майкл, подними свою задницу и принеси что-нибудь холодное мистеру Эмили! И смотри мне, сукин ты сын… Послышался следом голос куда выше, но куда менее разборчивый. «Да, пап», наверное. Послышались быстрые шаги, сразу, как захлопнулась дверь. — Мистер Эмили? Вы как? — Спросил, беспокоясь, парень. — Сынок, зови меня Генри. А вообще, нос болит, — Ответил тот, все так же держась за нос. — Вот! — Майк протянул замороженное мясо. — Приложите! — Спасибо, Майк! — Он взял мясо и приложив ледяной кусок говядины, продолжил — Твой отец, я- — Я знаю, — Перебил мальчик. Тут же он опустил взгляд. Он какое-то время стоял, в полной тишине. Напряжение в комнате выросла. С глаз мальчика начали капать слезки. — Майк! — Спохватился Генри. — Я не хотел… Д-джозеф, — Всхлипывал Майк, заикаясь, — мы с р-ребятами хотели просто пошутить. Я не хотел… А рот Фредбера взял и- Дальше он не смог договорить. Он просто заплакал. Столько горечи было в его слезах. Он все время проговаривал «Я не хотел», как будто перед кем-то оправдывался. Генри положил руку на его плечо. — Майк, — Тот тут же посмотрел на него своими заплаканными глазами. — Я верю тебе. Ты не виноват. Майк только больше расплакался и накинулся на Генри, обняв его. Теперь его кофта испачкана в слезах, но вряд ли Майка за это можно винить. Генри был сначала озадачен, но тут же обнял свободной рукой парня в ответ. — Все хорошо. — Утешая младшего Афтона, проговаривал Эмили. — Ты не знал, чем это может закончиться. Не вини себя, ты не виноват, еще раз говорю. — Хорошо… — Успокаиваясь, ответил Майк. Он отцепился от Генри и утер слезы. Ему стало стыдно и неловко. Второй тут же встал, отдал мясо, которое все это время держал на носу. — Мне уже не надо, спасибо большое. Ты супер-звезда! — Генри щелкнул пальцем в сторону Майка, стараясь разрядить обстановку. — Хе-хе, да, — Тот неловко захихикал, но это было необходимо. Генри еще раз осмотрел комнату. Тут стало нереально тихо и даже спокойно, хотя бардак в этой комнате мог вызвать исключительный ужас. Он посмотрел на фотографию, лежащую на полу, и осколки вокруг нее. — Ой-ей-ей… — Ему стало жалко. Он аккуратно собрал осколки стекла в пакетик, который нашел на столе и поднял фотографию. Его снова расстроило расцарапанное лицо старшего сына семьи, а также улыбка Афтона, которая уже не казалась такой жизнерадостной, а больше натянутой. Он тут же посмотрел на Майкла. Тот отвел взгляд. — Ты справишься, хорошо? — Сказал Генри, — Я очень надеюсь, что это временно, просто потерпи. И ухаживай за сестрой. — Хорошо, — Пробормотал Майк. — Кстати, как она? — Она совсем не понимает, куда делся Джозеф. Она очень скучает. Сейчас она спит, удивительно, не правда ли? «Учитывая, как их батек орет — реально удивительно!» — хотел сказать Генри, но обошелся лишь грустным: — М-да уж… Он повесил фотографию на гвоздь, а пакет выбросил в корзину под столом. — Я поеду домой, Майк. Если отец спросит, почему фотография висит, скажи, что это был я. — Надевая пальто, предупредил Генри. — Сам знаешь, какая у него идеальная память. Пока. — До свидания, — Ответил тот. Генри улыбнулся ему, и вышел за дверь. На улице уже была только его машина. Пурпурный автомобиль Афтона давно уже уехал. Генри вздохнул, сел в машину и поехал.

***

Пурпурный «Плимут» двигался по длинной трассе, по пути собирая каждую, хоть и редкую кочку, ведь съезжал на обочину. Сам Афтон был взбешен. Он всю дорогу повторял одну и ту же фразу, сказанную по ошибке его бывшим товарищем. — «Я тебя понимаю», «Я тебя понимаю» — Повторял Уилл, смотря в пустую даль дороги. — Ты меня никогда не поймешь, Эмили. Никогда. Афтону казалось, что он остался один, никого не осталось рядом, чтобы поддержать его. Фиона не смогла стерпеть этого инцидента. Она упорно считала, что виноват Уилл и его машины, из-за которых он не просто уделял мизерное количество времени своей семье, но и одна их которых погубила их младшего сына. Вчера она съехала от него к родителям, а завтра придётся ждать заявление о разводе. Эти мысли только больше выводили Афтона из себя. Его бросили все, никто не мог помочь. Остался только Уильям Афтон и его ужасающие мысли и воспоминания. — Виноват Майкл и только. — Бормотал он тихо. — И больше никто. Он использовал маскота, как оружие, чтоб убить своего брата. Он жалкий червяк! Вдали засияли огоньки. Это были лампочки на баннере закусочной. Они выстраивались в целое название: «Семейная Закусочная Фредбера». Афтон почти приехал, но не решился заезжать, прямо у центрального входа. Он мог нарушить атмосферу в здании, о которой все время жужжал ему Генри, да и сам он это понимал. Хоть они за такое короткое время и разошлись, Уильям не хотел мешать делам его бывшего друга в любом случае. Поэтому зайти через черный вход — было ему более привлекательным решением. Объехав здание ресторана с правого боку, он припарковал машину. Запах здесь был отвратным: помойка. Стояли мусорные баки с открытыми крышками. Уильям сидел и вытер руками лицо, чтобы прийти в себя. Со стороны ресторана звучала детская и веселая музыка. Уильям смотрел в окно ресторана: посетителей было куда меньше из-за новостей, но он все равно видел эти счастливые семьи, которые едят эту дрянь, которую они даже сами не производят. Полуфабрикаты — единственная еда в этой забегаловке. Также он увидел ящик с Марионеткой и бегающих детей вокруг нее. Было сложно увидеть из салона машины, но почти каждый ребенок носил зеленый браслет, чтобы робот их не потерял. Так же был какой-то раздражающий стук. Будто кто-то долбился кулачками в дверь. Уильям нашел источник звука: это была девочка лет 6-7, да и не просто какая-то. Афтон сильно удивился, когда опознал в этой девочке дочь Генри, Чарли. Она отчаянно билась руками в дверь, промокши под дождем, и кричала «Впустите, пожалуйста!», «Ну ребята!» и прочее. Как так вышло, что она оказалось за дверью пиццерии? Как Афтон задумался об этом, в его голове что-то щелкнуло. Он вышел из автомобиля и подошел к девочке. — Ребята, ну это не смешно! — Кричала Чарли, — Тут холодно и мокро! — Шарлотта? — Спросил Уильям. Девочка тут же обернулась. Она была очень похожа на отца. Те же глаза, очертания лица и только волосы были мамины. Длинные и вьющиеся. Афтона это взбесило. — Мистер Афтон! Здравствуйте! — Радостно сказала Шарлотта, — Можете открыть эту дверь? Эти придурки выгнали меня за дверь и закрылись. А мне холодно! — Хмм, — Афтон улыбнулся. Эта улыбка была уже другой. Она была слишком широкая, что оголяла все зубы Уильяма, один из которых отсутствовал. — Мистер Афтон? — Девочка немного испугалась этого хищного оскала. Мужчина сел на колено и схватился руками за горло ни в чем невинного ребенка. — Кха! — Прокряхтела от боли девочка. — Теперь твой ничтожный папочка поймет меня. Афтон сжал ее горло, пока она пыталась глотать воздух. Ей было очень страшно и больно, ее кожа становилась синей. Она пыталась что-то сказать. Но выходили только кряхтения. Девочка, спустя секунду или две, упала на холодный бетон. Ее блестящие, наполненные жизнью глаза, наполнились слезами и тут же потеряли огонек жизни в себе. Уильям тут же оттащил ее в аллею и закрыл мусорными мешками. — Теперь ты поймешь. — Повторил Уильям. Мужчина сел в машину, развернулся и уехал обратно домой. После этого он ехал молча почти всю половину дороги, улыбаясь. По левой полосе в противоположную сторону ресторана ехал оранжевый автомобиль. Уильям начал смеяться. Сначала непринужденно, затем смех все нарастал, безумия было все больше. Его руки задушили дочь человека, который предал его. Он был счастлив от чувства мести. Но тут же он подумал: если нельзя убить Майка, то может, стоит попробовать выместить свою месть на других детей? Пусть Майк чувствует вину, что из-за него стали погибать сопливые спиногрызы. Уильям снова залился смехом, уезжая в пучину леса.