Орочи, ты – Волшебник!

      — Лимонную дольку?       — Я откажусь. — сухо ответил Орочимару, перебрасывает ногу за ногу. — Почему здесь так воняет чесноком?       — Не обращай внимания. Просто меня недавно навещал профессор Квирелл.       — И оставил несколько головок под столом? — хмыкнул он.       — Я полагаю, что такое могло случиться. — натянуто улыбнулся Дамблдор, наливая чай в серебряный сервиз. — Может тогда я могу предложить тебе немного чая? Этот чудесный сбор был привезён одним моим хорошим знакомым прямиком из Японии.       — Я не вампир. — коротко бросил Орочимару, всё же взяв серебреную чашку, чтобы не показаться голословным, также немного пригубив для приличия.       — О, я и не сомневался. — весело ответил директор, немного отпив уже со своей чашки. — Вампиры не могут долго находиться на солнце, если не хотят получить трудно заживаемые ожоги. А вы с Минервой уже виделись при свете дня довольно долгое время. Да и жалоб на непонятно откуда взявшиеся укусы в больничное крыло пока не поступало, хотя с начала учебного года прошло уже более месяца.       Дамблдор решил упустить, что в то время было довольно пасмурно, чтобы по-настоящему убедиться в обратном. Да и про то, что уже подготовленная кровь может спокойно храниться в стазисе, он решил промолчать.       — Я кое-что хотел спросить, — отложив чашку, спросил Альбус. — У вас случайно не завалялось где-нибудь маховика времени?       — Я не знаком с данной вещью. Судя по названию, этот артефакт должен в какой-то степени контролировать время, если я не ошибаюсь.       — Хорошая догадка. — кивнул Дамблдор своим мыслям, решив перевести тему. — Скажите, насколько вы продвинулись в самостоятельном изучении школьной программы?       — Третий курс. — честно ответил Орочимару, особо не найдя причин это скрывать.       — Даже так? — притворно удивился он. — Я так понимаю, текущие занятия не удовлетворяют ваших потребностей в развитии, не так ли?       — Всё верно. — кивнул Орочимару, внутренне обрадовавшись тому, по какому направлению идёт этот разговор. — Хотите предложить мне перейти на третий курс?       — К сожалению, — вздохнул Дамблдор, — устав школы не предусматривает перевод из одного курса на другой экстернатом. Но, я вам предлагаю вот что, — пододвинулся он. — Вы можете попробовать заранее сдать экзамен по всем предметам первого курса, и тогда посещение занятий на этот год станет для вас необязательным.       — Чудесно, — улыбнулся Орочимару, сведя пальцы вместе. – И когда же будут назначены экзамены?       — Завтра же я попробую договориться с экзаменаторами Министерства. Так что проводится они будут, скажем, на следующих выходных. — ответил он. — Но у меня будет к тебе небольшая просьба...       Орочимару и не думал, что всё будет просто.       — Я слушаю, — спокойно ответил он, внутренне шипя. —«Всё же не зря он напомнил мне Хирузена.»       — Пожалуйста, попробуй больше общаться со студентами, — внезапно сказал Дамблдор. — Я понимаю, что с твоего высокого полёта очень трудно наладить общение со сверстниками, да и в целом ты привык быть один. Поверь мне, я был почти как ты в твоём возрасте. Но пойми, что в мире очень трудно живётся одиночкам. Невозможно добиться успеха в чём-то значимом одному.       «И это всё?» — неподдельно удивился он, отпустив одноручную печать в рукаве. — «Я думал, что он сейчас начнёт требовать с меня информацию о техниках и прочем. Должно быть, это какая-то долгоиграющая интрига.»       — Надеюсь, что ты меня услышал. — торжественно произнёс Дамблдор, но встрепенулся после небольшой паузы. — Ах да, ещё кое-что...       Немного порывшись в столе, директор вытащил оттуда небольшой тканевый мешок, что с глухим стуком упал на устланную белой скатертью поверхность стола.       — Что это? — с сомнением спросил Орочи.       — Это твоя награда от Министерства Магии, которую мне любезно попросили тебе передать. — усмехнулся Дамблдор, рукой пододвигая мешок. — Пусть это и не эмансипация, которая положена за существо пятого ранга опасности, но награда за убийство буйного горного тролля положена волшебникам любого возраста.       — Благодарю, — кивнул он, убирая довольно увесистый для своих габаритов мешочек к себе в рукав. — Я полагаю, что это всё?       — Пожалуй, что да. — кивнул Альбус. — Больше я не смею вас задерживать.       Но когда Орочимару уже хотел покинуть кабинет директора, последний внезапно выдал:       — И лучше бы вам в дальнейшем внимательнее присматривать за своими питомцами. — внезапно бросил он. — В этот раз против вас нет никаких весомых доказательств. Но в дальнейшем я не собираюсь прикрывать ваши выходки перед Попечительским Советом во вред своей репутации.       И сделав небольшую паузу, он закончил:       — Вы уже показали, что можете за себя постоять.       Орочимару предпочёл никак на это не отвечать, и стремительным шагом выпорхнул из помещения, напоследок лишь сверкнув своей мантией.       «Боюсь, что я начинаю перенимать некоторые привычки нашего зельевара.»

***

      — ...она сделает всё что угодно! Нужно только...       Обычно Орочимару не вслушивался в перешёптывания студентов, так как в целом они содержали в себе мало конструктива. Как и сейчас, услышав краем уха довольно неоднозначную реплику, Орочимару подумал о пубертатных подростках то, что мог подумать всякий взрослый человек. Так он бы их и оставил, если бы спустя секунду не услышал продолжение.       — Комната, что исполняет любые желания, говоришь? Неужели это...       Последняя часть настолько смогла заинтересовать Орочимару, что тот решил обождать с походом в библиотеку, незатейливо сев на диван гостиной.       — Да, это она и есть. Мне о ней ещё отец рассказывал перед тем, как я отправился на первый курс. Её нашёл ещё мой прадед, когда искал где можно уединиться по одному, кхм, поводу.       — И ты просто так мне хочешь рассказать, где она находится?       — Конечно нет! — хмыкнул он шёпотом. — Это наша семейная тайна. Но с тобой я готов поделиться с нею за...       — Сколько?! — Встрепенулся он. — Да это же мои карманные на целый год!       — Ты пойми, — сказал он, — это мой последний курс, а тебе ещё три года здесь учиться. Неужели ты не хочешь ещё три года делить ванную с другими, и практиковать заклинания в пыльных заброшенных классах? А как насчёт той девки из третьего курса Когтеврана? Как там её...       — Откуда ты...       — Об этом уже весь Хогвартс знает. Научись меньше пялиться. — хмыкнул он. — Так вот. Неужели ты хочешь, чтобы твой первый раз с ней был в грязной кладовой для мётел? Подумай, как ты ей в глаза смотреть после этого будешь?       — И неужели твой отец не запретил тебе про неё рассказывать?       — А как же... Запретил. — хмыкнул тот. — Но мы ведь никому об этому не скажем...       После полуминутного молчания, более старший студент перед уходом шепнул ему лишь одну вещь, :       — Когда надумаешь с ответом – приходи в комнату номер девятнадцать. Это моя спальня.       «Кажется, сегодня мне придётся немного отклониться от своего графика.»

***

      Пусть Орочимару и считает сон чрезвычайно раздражающей рутиной, которая отнимает у него непозволительно много времени, обычно он редко когда пренебрегал им. Ему как никому другому известны последствия недостатка сна, и потому он исправно отсыпает положенные для его тела шесть часов ежедневно.       Но сегодня ему придётся пожертвовать своим сном с мыслью о том, что он может отоспаться в дневное время, как всегда, пропустив ненужные для него занятия.       «Колопортус»       Кинув запирающие чары на дверь спальни, Орочимару тихим шагом начал подходить к единственной кровати в комнате, нацеливая палочку на спящего студента седьмого курса.       «Сейчас заклинание Империус мне бы очень сильно пригодилось. Но, к сожалению, так как я до сих пор не смог найти больше информации по Непростительным, кроме их упоминания, то придётся ограничиться старым добрым запугиванием. Сомневаюсь, что понадобится допрос с пристрастием.»       «Силенцио»       «Но до этого лучше не доводить. Конечно, я умею доставлять боль так, чтобы не оставалось ни внешних, ни внутренних повреждений. Но вполне возможно, что что-то может пойти не так, и в этом случае Обливейт уже не поможет.»       «Энервейт»       Первое заклинание намертво скрепило рот громко храпевшего парня, а заклинание "Энервейт" заставило его проснуться, при этом свалившись с кровати.       Чего Орочимару не ожидал, так это на внезапно наставленной на него палочки, которая, оказывается, всё это время была у парня в руке.       Тот уже заканчивал вырисовывать какое-то заклинание, но Орочимару, как бы ему не было любопытно, не стал дожидаться его завершения, так как оно потенциально могло вызвать много шума. Санину не потребовалось и доли секунды, чтобы плавным движением выхватить чужую палочку и схватить за шею лежащего противника, подняв его на уровень своих глаз.       — Советую не творить глупостей, если не хочешь лишиться конечностей. — сказал Орочимару, перехватив рукой летящий в него кулак и сжав его до лёгкого хруста, заставив выпучившего глаза студента натужно мычать.       Конечно, с его нынешним ростом это выглядело довольно комично.       — Сейчас я тебя отпущу, и ты, не делая никаких резких движений, сядешь за свой письменный стол, где тебя уже дожидается пергамент и перо с чернилами. На нём ты напишешь то, что я хочу от тебя знать. Дверь заперта, так что сбежать без палочки ты не сможешь, даже если бы у тебя был такой шанс. Вздумаешь отказываться отвечать, или не дай Ками соврать или что-то утаить – получишь Круцио. И не думай, что я блефую. — усмехнулся Орочимару, демонстративно высунув свой длинный язык, из-за чего и так напуганный до смерти студент ещё сильнее затрясся.       Если вы, конечно, любите чёрный юмор.       «Кстати, его тоже следует выучить. Сильнейшая до невозможности боль, которая не сравнится ни с одной из когда-либо изобретённых пыток... Звучит довольно претенциозно и очень многообещающе.»

***

      На следующий день, когда коридоры Хогвартса пустовали из-за занятий, Орочимару, который должен был находиться как раз на одном из них, стоял возле искусно расшитого движущегося гобелена, на котором изображался волшебник, что с усердием пытался научить танцевать группу троллей, разодетых в балетные пачки.       «Могу только подивится терпению этого человека. У меня никогда не было терпения учить этих бездарей, которых учат такие же несостоявшиеся бездари в Академии.» — хмыкнул он. — «Анко я ещё мог кое-как терпеть только из-за её смышлёности и небольшой прирождённой садистской жилки. Как Хирузен мог носиться с кем-то вроде Джирайи, вырастив из него почти равного мне по силам шиноби, я категорически не понимаю.»       Пройдя возле гобелена три раза с мыслью о своей лаборатории, Орочимару с любопытством начал разглядывать появившуюся деревянную дверь.       Открыв её, он с недоумением уставился на лабораторию для зельеварения, которая была почти что копией школьной лаборатории.       — Возможно, я недостаточно визуализировал своё желание.       Он повторил ту же процедуру, но уже тщательно удерживая в голове образ своей прежней лаборатории. Применив концентрацию, которой хватило бы на применение качественнейшего гендзюцу, Орочимару, наконец, получил то, что хотел.       — Или всё-таки нет, — промычал он, постукивая пальцем по клавиатуре, кнопки которой даже не думали начать нажиматься. Устремив свой взгляд на системный блок, Орочимару попытался открыть его. Как и ожидалось, внутри было абсолютно пусто.       «Глупо было надеяться на чудо.»       Проверив всё остальное, Орочимару убедился, что всё оборудование, которое было сложнее лампочки абсолютно неработоспособно. Да и ту он не смог включить, так как внешнее питание также отсутствовало.       Ради любопытства, Орочимару открутил лампочку и начал в малых дозах подавать в неё райтон чакру, постепенно увеличивая напор. Он с интересом наблюдал, как та начала постепенно нагреваться, светя всё ярче и ярче, пока в конце концов не перегорела от избытка напряжения.       Решив провести ещё один тест, Орочимару попытался выйти из комнаты вместе с лампочкой, но та на выходе сразу же исчезла из его рук.       — Скорее всего, комната будет поддерживать целостность трансфигурированных вещей, чтобы я с ними ни сделал, пока они остаются внутри неё. — возбуждённо пробормотал Орочимару, бросая на дверь Выручай Комнаты алчный взгляд.       Зайдя обратно в комнату и покопавшись в кармане мантии, Орочимару достал оттуда блокнот вместе с шариковой ручкой, чтобы затем нарисовать в нём треугольник. Вырвав листок с рисунком, он положил его на пол комнаты и вышел из неё.       Пройдясь возле двери три раза, держа в голове образ своей спальни, Орочимару снова открыл её, и, не обнаружив листка, заново повторил процедуру, но уже просто проговаривая про себя "мне нужна моя лаборатория".       Войдя в точную копию своей предыдущей лаборатории, на полу которой лежал оставленный им листок, Орочимару успешно вынес его за пределы комнаты.       «Нужно провести ещё много тестов, в том числе и с участием испытуемых. Если всё пройдёт удачно, то это место станет лучшей лабораторией, о которой я мог только мечтать...»