шаг за шагом

«Love at first bite» – так написано на тарелке с очередным блюдом, что через пару дней станет настоящим маст-хэвом этой осени и разлетится по всем сторис московского бомонда. Москва пахнет Баккарой и Килианом, реже Молекулой 0.2, иногда Том Фордом, а те, кто не как все, предпочитают Флёр Наркотик. Так или иначе все они до ужаса банальны и предсказуемы, но не осознают этого или просто делают вид, что не осознают, потому что так удобнее. Ты среди них не выделяешься, но критическое мышление всё равно не позволяет до конца выкупать всю эту светскую тусовку, а Картье на запястье и очередная усмешка в чьих-то сторис не выдаёт тебя. Никогда. Ты соответствуешь всем условно заявленным стандартам и уже долгое время куда более странно выглядишь на сцене в кокошнике, нежели в шикарном платье французского бренда. И в патриотичной куртке от Кати Добряковой. Казалось бы, все патриоты этой страны предпочитают собираться в «Лужниках» или на худой конец на Красной площади, ан нет, новый рестик в центре тоже вариант. Бокал белого полусухого расслабляет и слегка приглушает шум в помещении, отчего ты уже реже смотришь на часы и чувствуешь себя относительно комфортно в компании всех этих людей, где спасает разве что старая подруга, с которой вы не виделись аж с лета. У тебя в жизни был трудный период; у неё в жизни был новый любовник. В целом, всё логично и вполне объяснимо, но, может быть, есть и ещё причины, по которым вам было проще не списываться какое-то время. Может быть... Может быть, всё это тянется ещё с твоего дня рождения, и есть смысл обсудить эту тему? Правда одного бокала будет мало, но вы никуда не торопитесь. Тебя почти не триггерит эта тема, и ты даже не вспоминаешь события той давности, основной спектр эмоций пережив уже после дня рождения, когда всё остальное временно перестало иметь значение, а после не обрело его вновь. Только изредка, когда едешь по городу в такси на заднем сидении Майбаха или Мерседеса, появляется время на размышления, и ты понимаешь, что осадочек-то остался, но он ведь даже не извинился. Всё можно простить, ничего смертельного не произошло, по крайне мере, в контексте ситуации с ним, но он же, блять, даже не извинился... Даже не спросил, как дела; не выразил очередные соболезнования; не попытался сделать первый шаг. - Может, выйдем покурить? - предлагает подруга, продержавшись полтора часа, прежде чем тяга к пагубным привычкам взяла верх. - Ты ж собиралась бросить, - напоминаешь ты, усмехаясь, но послушно поднимаясь из-за стола. - Да бросишь тут, - отмахивается Добрякова, давно отложив эту затею до лучших в прямом смысле времён, - Я с этими новостями скоро поседею... Вот утром просыпаешься, и страшно даже телефон в руки брать. - Ну, если просыпаешься, это уже хорошо, - парируешь ты, полагая, что в данных обстоятельствах это не может не радовать. И она не может с тобой не согласиться. Вы выходите на улицу, где, помимо вас, достаточно желающих покурить, подышать воздухом и размяться после плотного ужина, поэтому отходите подальше от входа, впервые за сегодняшний вечер оставаясь наедине. - Ты ещё злишься на него или на меня? - неожиданно спрашивает она, на несколько секунд вынуждая тебя нахмуриться в попытке понять, о чём речь, - Я про Диму... - О господи, - непроизвольно срывается с твоих уст, потому что меньше всего на свете ты ожидала услышать этот вопрос, - А на тебя-то мне чего злиться? Я уже привыкла, что ты находишь оправдание всем его косякам. - Поль... - протягивает Катя, зажав сигарету между губ, и подносит к ней зажигалку. - Кать... - в тон ей отзываешься ты, не понимая, зачем она вообще завела этот разговор, - Ты была бы очень хорошим адвокатом, но не надо, правда... - Он не специально, - эти попытки аргументировать то, что для тебя уже не играет роли, вряд ли приведут к чему-то хорошему, но она пытается, - Вернее, специально, но... я думала, вы ещё в январе всё выяснили... - Пожалуйста, перестань его защищать хотя бы сейчас! У него есть мой номер, он сам мог сто раз написать или позвонить, но почему-то не сделал этого, так что я вообще не понимаю, зачем ты за него впрягаешься, - недовольно произносишь ты, закатив глаза. - Не мог, - возражает она, полагая, что это сойдет за ещё один аргумент, - И ты бы не стала его слушать: не обманывай ни себя, ни меня... - Да я и сейчас не особо горю желанием это слушать, - честно признаёшься ты и делаешь затяжку, сжимая в руке электронную сигарету, - Нам больше поговорить не о чем? - Ты же знаешь, что он упёртый, как баран, но вы не чужие друг другу люди, - Добрякова не теряет надежды достучаться до тебя, - Он не сделает первый шаг – это же Билан... - А, так ты мне предлагаешь сделать первый шаг? Ну, спасибо! - тебя искренне возмущает такой поворот событий, - Только мне это не нужно, и, по-моему, всех всё устраивает. - Нужно, Поль, вам обоим это нужно, - её упорству тоже можно позавидовать, - Он спрашивал про тебя, и я точно так же сказала ему написать и поговорить с тобой, но... - Но он нашёл тысячу причин этого не делать, - догадываешься ты, перебивая её. - Но он боится, что ты его пошлёшь, - заканчивает своё предложение она. - И правильно делает, - согласно киваешь ты, полностью подтверждая его опасения, - Мне не нужен ни он, ни его извинения... - Я тебе не верю, - заключает Катя, делая очередную затяжку. - А я и не прошу! - разводишь руками ты, - И ещё я замёрзла, поэтому ты либо делай куртки потеплее, либо бросай курить... Ты разворачиваешься и направляешься обратно в сторону входа в ресторан, действительно уже продрогнув, поскольку на улице не май месяц, хотя истинная причина наверняка в теме разговора, ради которого она, по-видимому, и позвала тебя сюда. Благо остаток вечера вы проводите за разговорами на совершенно другие темы, что логично, учитывая присутствие за столом людей, которым вовсе не обязательно знать ничего из того, о чём вы говорили наедине. Она снова заставляет тебя думать обо всём этом и о нём... о нём, который давно перестал падать в твоих глазах куда-либо, но всё равно умудряется из раза в раз выдавать что-нибудь новенькое. И ей хочется верить, что ты хоть немного оттаешь после этого и не будешь злиться на него, хотя в последнее, конечно, верится с трудом. Писк терминала, уведомляющего о том, что списание денежных средств прошло успешно, похож на звук кардиомонитора, когда бегущие линии превращаются в одну сплошную и, собственно, прекращают бежать. Этот звук давно мог бы стать саундтреком Москвы вместо канонного «Moscow never sleeps», но об этом почему-то никто никогда не задумывался. У неё отлично получается сыграть на твоей совести: ты понимаешь это уже в такси, когда весь внешний шум сменяется тихо играющим радио, и бежать от себя больше некуда. Ты злишься, не желая признавать, что она права; что сама где-то на подсознательном уровне прекрасно понимала, что он не сделает первый шаг, и даже понимала, почему его поздравление было столь оригинальным. Ведь есть что-то, о чём она не в курсе, уже давно не вдаваясь в подробности ваших разногласий, что случаются регулярно каждые несколько лет. Просто иногда углы получается сглаживать, а иногда у тебя не остаётся сил делать скидку на то, что «это же Дима», и что он упёртый, как баран. Ты неохотно отыскиваешь его в списке контактов, понятия не имея, актуален ли сейчас тот номер, что и полгода назад; тот последний номер, который у тебя остался. Ты гипнотизируешь взглядом экран телефона с его именем и номером под ним, будучи не до конца уверена в том, что стоит делать этот дурацкий первый шаг, который вполне может стать последним. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское, а ты выпила пару бокалов вина и апероль, решив продегустировать всё, к чему лежит душа в меню нового ресторана. Ты нажимаешь на его имя и успеваешь сделать глубокий вдох, что занимает буквально две секунды, а затем сбрасываешь вызов, решая отмотать назад и повременить со всеми шагами и поспешными выводами, сделанными не на трезвую голову. Ты смотришь в окно, проезжая по Новому Арбату, что сейчас особенно красив, потому что ночь и всё горит. И внутри всё горит от нежелания переступать через себя и отпускать какие-то поистине нелепые обиды, на которые так глупо тратить жизнь. И от этого ещё сложнее и больнее...       Свет фар медленно проплывает по потолку спальни, создавая очень дешёвую иллюзию звёздного неба; во всяком случае вызывая именно такие ассоциации, когда смотришь снизу вверх. Есть такие ночи, когда не спится по необъяснимым причинам: у некоторых это называется бессонница, а у него это просто время, когда можно побыть наедине с самим собой. Экран айфона загорается, оповещая о новом уведомлении загадочной надписью «Этот абонент пытался Вам позвонить», и это прям чётко описывает ситуацию, потому что ты именно пыталась.... пыталась, но не смогла. Он колеблется буквально с секунду, тут же перезванивая и не тратя время на какие-то глубокие размышления и самоанализы, как ты. Ты вздрагиваешь, когда видишь входящий от него, и очень сильно хочешь верить, что водитель не слышит твоего несдержанного и такого обречённого «Да блять...», потому что никак иначе прокомментировать увиденное у тебя не получается. Но ты пыталась. Это важно. - Ну, привет, - тебя не выдаёт ни голос, ни интонация. - Привет, - он, кажется, очень рад тебя слышать, - Как ты? И тебе на секунду успевает показаться, что сейчас придётся подбирать слова и думать, что сказать, но этого не происходит. Такой простой его вопрос выбивает почву из под ног, несмотря на то, что ты сидишь, и разбивает все твои предположения в один миг. - Я хорошо, - это правда, - А ты? - Сойдёт, - отзывается он, вовсе не собираясь спрашивать, зачем и почему ты пыталась позвонить. Вот это реально неважно. - Я очень соскучился по тебе... - Да что ты?! - удивлённо фыркаешь ты, потому что не всё так просто, - А чё ж тогда не позвонил и не написал? Решил ограничиться одной сторис? - Прости, - абсолютно серьёзно отвечает Дима, не пытаясь отшучиваться или съезжать с темы. Это было бы тупо и нечестно. Тебе бы очень хотелось съязвить и ответить не менее иронично, чем всегда, но ты не такая уж и стерва, чтобы на корню обрубать его попытки извиниться, а если учесть, что ты знаешь, как тяжело ему даётся признавать свою неправоту, то и не стоит этого делать. - Простила, - отвечаешь ты, потихоньку отпуская эту обиду, застрявшую комом где-то в области грудной клетки. - Поль, у меня к тебе есть одна просьба, - выдаёт он, словно и не было всех этих месяцев необщения, - Возможно, странная... - Интригующее начало, - подмечаешь ты, не скрывая своего удивления. - Давай вместе поедем на кладбище через месяц? - это сразу премия за лучшее предложение года. - То есть даже не в ресторан и не в кино, а сразу на кладбище? - ты теряешься от такого заманчивого предложения настолько, что не находишься, что сказать. - Просто будет годовщина и... - Я помню, - тебе не нужны дополнительные напоминания о таких датах. Он никак не аргументирует и ничем не объясняет свою такую просьбу составить ему компанию, но это явно не то, что нужно выяснять, и о чём стоит расспрашивать. Это всего лишь просьба, и ты можешь отказать, но не делаешь этого. И не сделаешь. Кажется, это и так понятно и даже очевидно. - Хорошо, - соглашаешься ты, только сейчас замечая, что почти приехала, - Мне надо идти... Ближе к делу сориентируемся, ладно? - Я тебе напишу, - констатирует он, и, наверное, это даже можно расценивать, как обещание, - И если что, я вообще не против кино и ресторана... - Спокойной ночи, Дим, - усмехаешься ты, никак не комментируя его слова. - Спокойной ночи, - отзывается он, по-прежнему не задавая ни одного вопроса на тему того, зачем ты звонила. Возможно, потому что у тебя и нет на него ответа. Этот телефонный разговор - априори прогресс, потому что, как бы упорно ты ни отрицала, и как бы отчаянно он ни пытался не придавать значения, это правда важно и нужно вам обоим. И главное, вовремя это осознать и сделать первый шаг, на который способен далеко не каждый. Но тот, кто способен, ничего не теряет, а тот, кто пока нет, рано или поздно обязательно это поймет. И непременно сделает второй...