Собрать осколки

      В раздражении хмурюсь из-за лучика солнца, который каким-то образом нашёл щель в моих шторах. Быстро принимаю решение перевернуться на бок, пока сон не ускользнул от меня. Но вместо обычной мягкой подушки под головой натыкаюсь на неизвестное препятствие и вспышку лёгкой боли. Возможно, это телефон решил прогуляться по кровати. Всё также лёжа с закрытыми глазами, нащупываю ладонью под подушкой в поисках гаджета. Его там нет, значит, всё-таки на кровати. Двигаю рукой — снова его нет. Я же помню, как положила телефон под подушку. Сон мгновенно пропал, когда мозг почуял опасность моего источника информации, из-за чего мне пришлось резко раскрыть свои очи. И увидела я не свою стену с голубыми обоями в полоску, а деревянную, с рисунками на ней. Не до конца проснувшийся мозг пытается найти причину ремонта моей комнаты и определения человечков на бумаге. Я всё ещё на боку, и неудобство на пополам с болью даёт о себе знать. Вожу рукой по голове, до сих пор разглядывая рисунок. Когда пальцы дошли до чего-то длинного, выпирающего из моей головы на месте уха, мозг начал бить тревогу, поэтому мгновенно принимаю сидячее положение, снова дотрагиваясь до странного объекта. Это не стрела и не рога, это... Ухо. Та же структура и воронка, и я ощущаю его, как ухо. На глаза попадается прядь волос, и я решаю дёрнуть её. Боль на голове не предвещает ничего хорошего. В панике оглядываю комнату, мебель, шкаф, стол. И понимаю, что всё это не моё. Это не моя комната. Она голубая в полоску, окна занавешаны бежевыми плотными шторами, на столе стоит компьютер, а здесь всего этого нет. Взгляд мечется по комнате, пока не останавливаться на... Двери? Дверь, по всей видимости, открыта, и она странно выглядит, а прямо за ней я могу увидеть странную маленькую девочку: у неё пшеничные волосы, длинные свисающие, как у эльфа, уши. Она сидит на кровати, на ней пижама в виде рубашки. Эта девочка смотрит на меня своими яркими красными глазами. В неловком молчании я поднимаю руку, собираясь помахать незнакомке. Однако она делает тоже самое, в одно и то же время, повторяя каждый мой жест. На её лице проскальзывает удивление вместе с недоумением. Тот самый лучик света перемещается на дверь, которая оказалась не дверью, а зеркалом. Это что же получается... Эта девочка... Это я?       Я опять поднимаю руку, в надежде опровергнуть все мои домыслы. К моему глубочайшему шоку, она повторяет мой жест. Нервно спускаюсь с кровати, замечая неприятную лёгкость головы. Приблизившись к зеркалу, я увидела, как девочка делает тоже самое. Дергаю прядку волос, вызывая боль. Я это делала. Это мои-не-мои волосы. Как же так? У меня они должны быть обычными, каштановыми и длинными, доходящими до половины спины; глаза должны быть тёмно-серыми; на щеке должен быть шрам, совсем маленький и незаметный; у носа имеется маленькая горбинка. Но вместо моего лица я трогаю совсем чужое, мне не принадлежащее.        Слова не могут выйти из рта. Казалось, что даже конечности отказались мне подчиняться. Однако когда я смогла сделать неуверенный шаг в сторону от зеркала, нога оттолкнула от себя что-то, и, переведя взгляд, я посмотрела вслед движущемуся шару. Он аккуратно остановился у ящика с такими же шарами. Они были знакомы мне. Я их видела во время очередного времяпровождения в игре. "Геншин" — прошетало сознание. Точно. Геншин. Эти бомбы принадлежат одному из персонажей-детей: Кли. У неё такие же пшеничные волосы, ярко-красные глаза и длинные уши.        Но вот загвоздка: это её тело, это её комната, это её бомбы.        Я... Я просто не могу быть ей. Это невозможно! Всё это звучит как выдумка, миф, ложь! Мне просто... Мне просто надо закрыть глаза. Да, верно. Посчитаю до десяти.       Один...       Два...       Три...       ...       Восемь.       Девять.       Десять! Открыв глаза, вижу всё ту же комнату и девочку в зеркале! Я же говорю, что всё это невозможно. Меня, наверное, напоили или накачали веществами, и теперь мне всё это кажется, так как другого объяснения всего происходящего я не вижу. Я же не могла, как в тех дурацких книжках, умереть и попасть в свою любимую игру! Хах, не могла же...? В ушах звенит от скольжения шин по трассе... Умирают и перерождаются только в фантастике. Книги, комиксы, фильмы – всё это лишь фантазии сценариста. Со мной такого вообще не могло случиться.        — Берегись! Нет! — чей-то женский голос кричит мне, но я не слышу, слишком сосредоточена на двух сияющих фарах. Всегда видела эти шутки в интернете про Грузовик-сан и всё такое. Я просто живу и плыву по течению. Могло быть и так, что подруга затащит на очередную подростковую пьянку. Я не увлекалась распитием алкоголя, а вот она – да, поэтому я была той самой трезвенницей в компании, которая всех довезёт до дома. Однако мне надо было быть осторожной, ведь водительских прав у меня и в помине не было. Мама знала о моей нелюбви к таким напиткам, именно поэтому она могла не волноваться обо мне. Я часто слышала, что являюсь примером дисциплины. Хех, а как не быть такой, когда каждое лето тебя увозят в деревню к дедушке-ветерану и бабушке-травнице. Как сейчас помню наши "тренировки" с сестрой. О, а ещё я помню... Ужасающая боль расползается по всему телу, начиная с груди. Она оплетает лёгкие, не давая сделать глоток воздуха. Слишком поздно понимаю, что захлебываюсь в собственной крови... Со вздохом сажусь на кровать – она немного грубая. Задумываюсь о том, что никогда не пробовала наркотики. Бывает ли чувство реальности происходящего? Видимо, поэтому многие не могут отказаться от галлюциногенных веществ, но я ведь сильная, я справлюсь.       — Сестра... Сестрёнка... Я здесь, я с тобой, я рядом. Ты только давай не спи х-хорошо? Т-ты ведь не хочешь просп-пать свой день рождения? Верно? Молодец, ты моя умница, просто подожди нем-много... Н-не закрывай глаза! Не смей умирать! Сестра! Сколько уже времени прошло? В этой комнате нет часов, поэтому сложно выяснить. Хотя, может, они всё-таки есть, а я их не заметила? Надо глянуть на полках.        По воле судьбы нога зацепила недавно упавшее одеяло, из-за чего я ринулась на пол. Не понимая ничего, я не выставила руки вперёд. Когда я уже лежала, то почувствовала жидкость, текущую из носа; она попала мне на губы, так я смогла определить вкус металла. Вкус крови...        В панике лежу на полу, смотря в потолок. Из-за положения тела жидкость начала идти в рот, я всё ещё могла дышать, но создавалось фантомное чувство удушения. Как будто я... Захлёбываюсь. Как будто бы я в океане крови, задыхаясь с новым вздохом и отравляя свои лёгкие. Находясь в приступе, я видела нависший надо мной силуэт, который говорит мне не спать. Чувствую, что снежинки, словно иголки, падают мне на лицо. Слева – тьма, а справа горят два источника света, вокруг – гомон, шум, разговоры.       — Не умирай... Я умерла. И из-за кого? Водителя злосчастного грузовика, как будто в насмешку, как в тех шутках про параллельные миры. Мне было семнадцать! Я могла сделать столько всего в своей жизни, но эту возможность у меня украли, отобрали! Встаю с пола, со злостью глядя на отражение в зеркале. У меня отобрали жизнь и запихнули в эльфа-переростка! Почему?! Чем я заслужила такой участи?! А эти глаза напротив глядят на меня с величайшим гневом, эти два ярко-красных ока! Не контролируя тела, толкаю зеркало на пол, из-за чего оно разбивается на множество осколков, некоторые из которых впились мне в ногу. Но это же не моя конечность, значит, мне и не должно быть больно! Злость требует выхода, и я вымещаю его на рисунках, срывая их со стен и надрывая каждый, оставляя на полу лишь клочки бумаги. Без понятия, что на них нарисовано, и знать не хочу. Когда же бумаги не остаётся, злость понемногу утихает, оставляя после себя опустошение, которое быстро заменяется слезами. Я умерла. Эти два слова выбиты на подкорке мозга, напоминая о них всё время.        Я умерла...        В страхе забиваюсь в угол комнаты, глотая слезы и давясь всхлипами.        Я умерла...        Я уже не сдерживаю рыданий, слёзы текут по щекам ручьями, а нос забивается соплями. Чувствую, как снова задыхаюсь, вспоминая горячие руки, прижимающие меня к себе.        Я умерла.        Точка. Больше нет рек слёз, лишь иногда падают одинокие капельки. В голове пусто, ни одной мысли. Казалось, что весь мир стал серым и тусклым. Комната опустилась во мрак, а я лишь засыпаю, в надежде проснуться от этого кошмара.

***

Тело всё затекло от сидячей позы сна, а щёки стягивает, напоминая о вчерашнем.        Открываю глаза. Всё та же комната, ничего не изменилось, кроме того, что свет из окна не такой яркий, как вчера. Странно, что меня никто не посетил. Может, Кли не очень нужна здесь, раз о ней не беспокоятся? А я? Я беспокоюсь о своей семье или друзьях? Не заметила, чтобы мысль о них проскальзывала в голове. Это что же получается, что я всё время им врала? Что они мне были не нужны и все те часы, проведенные вместе, ничего не стоят? Какая же я эгоистка. Они все всегда помогали мне и поддерживали в трудную минуту.        Но сейчас рядом никого нет, чтобы поддержать и успокоить. Я одна. Во всём мире одна. Никто не спасёт, никто не поможет. Мне надо самой справляться со своими проблемами, а они должны справляться с выбором цвета гроба... Вот как? Как в тех книжках у главных героев получается смириться с прошедшим и двигаться вперёд, следуя истории? Врали мне все, говоря, что я сильная личность. Я совершенно обычная и слабая, не умеющая мириться с тяжёлыми событиями. Но разве плохо, что я плачу по своей смерти, что я лишь фантазировала о параллельных мирах, всерьёз не желая там оказаться? Когда ты думаешь о красавчике-абьюзере, на самом деле, мы не желаем такой же судьбы, как у его партнёра. Конечно, есть, наверняка, в мире тот, кто желает оказаться на моём месте. Но я-то этого не хотела, так что не следует меня винить в моём же срыве. Это же обычная реакция обычного человека, разве я не права?        — Уже сама с собой разговаривать начинаю... Совсем крыша поехала... — чужой голос отдаёт хрипотцой и звучит намного тише, чем в игре. Уже успела и голос сорвать, надеюсь, что дом звукоизолирован. Телу надоело сидеть, поэтому я легла на пол, совсем немного задевая своими волосами осколки от зеркала и клочки бумаги. Кровь из ноги больше не идёт, также как и мысли. Снова стало тихо и пусто, так как наступила ночь. Здесь всегда дни такие короткие? Делать, оказалось, больше нечего, поэтому я спокойно уплываю в объятия Морфея.

***

В этот раз меня будит не лучик солнца или неудобство в теле, а громкий и настойчивый стук. К счастью, не в мою дверь, а в входную.        Всё равно сердце сделало кульбит на месте, посылая чувство опасности в кровь. Я понимаю, что ничего плохого не сделала, но страх за жизнь толкает меня спрятаться.        Неизвестный до сих пор стучал, когда я в спешке закрывала свою дверь на замок. Ключ я отложила под подушку, а сама забилась в свой родной угол, принеся с собой одеяло. Когда я уже накрылась им, стук прекратился. Как будто бы рядом я услышала отдаляющиеся шаги. Пронесло. Со мной всё будет хорошо. Надо лишь оставаться в этой комнате, и всё. И... Всё? А что я буду тогда делать дальше? Продолжу прятаться под одеялом, пока мной не заинтересуются? А Альбедо? Они же с Кли как брат и сестра. Где тогда он? Или он всё таки не очень любит свою «сестру»?        Вопросы-вопросы-вопросы...        Внезапно раздаётся странный звук, от которого я дёргаюсь, в панике оглядывая комнату. В следующую секунду я останавливаю глаза на собственном животе. Так... Я голодна? Но я не чувствую себя голодной. И вот что странно, в туалет мне тоже не хочется. Это что же получается, мать Кли из неё гомункула сделала? Вот это "мать года". Не то что моя...        Мысли снова заканчиваются, оставляя на языке горькость. Мама... Как она там, интересно. У неё в последнее время были проблемы с сердцем, вряд ли она легко перенесёт мою... Смерть.        И всё-таки, как же странно осознавать факт собственной смерти. Это как внезапно вынесенный вердикт доктора о твоём раке, хотя это не совсем хорошее сравнение.        Интересно, а я найду силы выйти на улицу, улыбаться людям, взрывать всё подряд?        Надеюсь, я не скоро узнаю об этом. Не хочу показывать этим людям хмурую девочку, способную внезапно разрыдаться от воспоминаний той ночи.        Эх, да, не смогу, так как даже сейчас плачу из-за прилетевшей мысли. Это была трудная зима, и семья вряд ли сможет оправиться.        Выглядываю из-под одеяла. Комната потемнела, лишь лунный свет освещает осколки и бумагу на полу. Кстати, их надо будет убрать. Да, надо бы...        Перед тем как снова заснуть, задумываюсь о таких коротких днях в этом мире.

***

Утро, если судить по свету из окна. А может быть сейчас день. Или вообще полдень, если судить о короткости дневного времени.        В туалет по-прежнему не хочется, а чувство голода уже начало подступать к горлу, но сердцем чувствую, что рано выходить. И опасно, советует мозг. Меня могут прибить легким взмахом руки. Ведь отображение чисел урона и реальное повреждение телу, это совсем разные вещи. Да и пулять этими шариками не умею, хотя чувствую, что быстро научусь. Кстати о битвах, у меня ведь есть Глаз Бога? Должен быть. Огненный. К сожалению, выучить все названия стихий я так и не смогла, хотя и не старалась сильно. Я всего лишь новичок в игре. У меня и десятого ранга не наберётся. Хотя подруга настойчиво просила качать уровень в игре. О-о-о! Здесь же, получается, те же пейзажи, как и в игре! Теперь мне интересно на всё глянуть. Может у меня получится и одуванчиковое вино попробовать?        Мой-не-мой смех звучит в комнате, как шутка во время похорон. Я быстро замолкаю, и мозг продолжает очищаться от мыслей. Кроме одной. Что с моими родными?        Уже привычно накрываюсь одеялом, роняя пару слёз, которые предвещают будущие рыдания. Тихо шмыгаю носом, вспоминая все лучшие моменты с сестрой, мамой, отцом, братом, друзьями и со всеми теми, кто смог стать мне ближе. Вспоминаю свою первую любовь. Первый класс. Первая драка в школе. Хочу посмеяться от этих воспоминаний, но издаю лишь всхлипы. Мама... Папа... Я так скучаю... Я так хочу домой, к теплым рукам мамы, вкусной еды сестры, похлопыванию по плечу отца, и хмурого младшего брата. Я просто хочу быть вместе с вами... Мои любим-...        — Кли? Ты дома? Голос из прихожей(?) звучит знакомо, до жути знакомо.        — Может, она всё-таки с Альбедо на экспедиции? — на этот раз голос более мягкий. Но это всё равно не мешает получше прижаться к углу, накрываясь одеялом до носа.        — Сахароза говорила, что он решил уйти в одиночку. Да и рыцари видели его без Кли. А она всегда приходит ко мне, когда Альбедо нет. А если не приходит, то всё равно взрывает что-то в городе... — голос звучит волнительно и встревоженно. Из груди к горлу подкатывает страх за свою жизнь. Вздрагиваю всем телом, когда в дверь комнаты постучали.        — Хей, Кли... Не отвечает. Так, сейчас посмотрим, — дверная ручка движется вниз, но, к счастью, я успела закрыть дверь. — Барбара... Кли никогда не закрывает свою дверь. Даже когда выходит из дома. По ту сторону двери начали настойчиво стучать и звать. Я... Меня могут найти здесь! М-мне нужно спрятаться! Глаза бегают по комнате, останавливаясь на кровати. Под ней меня не найдут, да!        Одеяло опять подвело, так как я подскользнулась на нём, но на этот раз я выставила руки вперёд, однако лицо, как и руки, всё равно подцепило осколки. Я издала вскрик и постаралась подняться с места, и этого звука хватило, чтобы за дверью утихли разговоры, и в следующую минуту начали звать меня ещё громче.       Кли. Кли. Кли. Кли... Я ужасно подвела её, заняв её тело и повредив его. Я порчу это невинное детское тело своими отвратными мыслями. О себе я подумала, а как же этот маленький ребенок? Что стало с девочкой? Неужели я её убила своим присутствием?!        Уже не сдерживаю рыданий, просто расплатавшись на полу. Осколки продолжали входить в моё лицо, а кровь – попадать мне в рот. Сжаться в комок нисколько не помогает, поэтому рыдания переходят на вой, когда я ощущаю боль на лице, руках, ногах. Как в ту ночь, чёрт возьми!