прощальное письмо.

– Нам осталось немного, ты же знаешь? – тяжело выдыхая говорит Эспрессо, понимая, что это почти его последние слова. Он не хочет терять Мадлена, он очень любит его, как и абсолютно каждую черту его лица. Ярко-голубые глаза, что утеряли надежду хоть на какое-то продолжение, так как сейчас грандмаг лежит головой на его коленях, с довольно тяжёлым ранением. У него нет шансов выжить. Маг смог запомнить за всё время все черты лица рыцаря, что так въелись в душу. Его стройное лицо с острым подбородком, большие ямочки когда тот улыбался. Куча всего, даже перечислить сложно. Он запомнил всего Паладина, с которым с минуты на минуту расстанется. – Да… Я знаю, – с горечью в голосе отвечает блондин, поглаживая щёки, на которых красовались глубокие раны, и от которых бы остались шрамы. Но не останутся. Он знал, что помогать бессмысленно, так как они отправились вдвоём, и добираться до сюда довольно долго. Они знали, что такое может случиться, но не взяли кого-то ещё с собой. Они не до конца продумали план своих действий, о чём сейчас сильно жалеют. – Глупый вопрос, но… Тебе сильно больно? – Шепчет тише Мадлен, смотря в розовые глаза, от взгляда которых хотелось растаять. Но не сейчас. Сейчас они медленно окутывались туманной пеленой. – Догадайся, – бормотал Эспрессо, больно улыбаясь навстречу чужим глазам. Эта ухмылка не была как обычно. Она была полна отчаяния, как и взгляд, что уже не надеялся на спасение. Их чувства и отношения были обречены на конец. Сердца бешено стучали, словно сейчас вылетят из грудной клетки каждого. Они бы хотели забыть эту экспедицию как страшный сон, быстро позвать кого-то на подмогу, и тогда Эспрессо бы выжил. Но никто им не поможет, грандмаг вот-вот умрёт, а по бледным щекам катились горькие слёзы. Мадлен не хотел гибели возлюбленного, он хотел бы проводить с ним тёплые зимние вечера дома. – Ты не будешь скучать, пока я буду где-то рядом? – Резко спрашивает маг, смотря в голубые глаза, что с каждой секундой наполняются солёными каплями, которые никак не остановить. – … Я попробую, – честно признаётся Паладин, понимая, что ему будет очень тяжело без любимого. И вот… Пришло время прощаться. Эспрессо горько улыбается. Ему больно выражать что-либо на лице, ему больно осознавать то, что его жизнь оборвётся в течении где-то трёх минут. Он наклоняет чужую голову к своей, отчаянно целуя родные губы. Этот поцелуй не был полон нежности и заботы, он хотел лишь достойно попрощаться. Мадлен отчётливо чувствовал вкус крови у себя на губах, что передался от грандмага. – И… Последнее, что я хочу тебе отдать, – еле говорит маг, почти закрыв глаза. Он ещё смотрит на блондина. Он пытается насладиться последним коротким временем, что у него осталось. Профессор с трудом вынимает из кармана мятого и порванного пальто аккуратно сложенный конверт, и протягивает его рыцарю. – Возьми, пожалуйста, – шепчет Эспрессо, чувствуя, как рука тяжелеет, как дышать становится труднее. У него забирают письмо, а его холодная ладонь падает на мокрую почву. Паладин не в силах сдерживать слёзы, и отчаянно кричит, обнимая уже мёртвого грандмага. Он понимает — уже слишком поздно. Слишком поздно что-то менять, и он лишь горько бормочет одну единственную фразу: "Прости, что не уберёг тебя". Мадлен посмотрел на письмо в руках, аккуратно достал желтоватую бумагу из хорошо сделанного конверта. Он помнил и помнит, насколько Эспрессо был перфекцистом. Блондин проходится глазами по каждой размашисто написанной букве, надеясь, что это всё просто кошмар. "Здравствуй, Мадлен. Если ты это читаешь, то я умер в этой, или можно уже назвать той экспедиции… Я предполагал, что могу умереть там, из-за того что мы с тобою отправились только вдвоём. Нам действительно стоило позвать с собой кого-нибудь ещё. Перейду к сути… Всегда знай, что я тебя очень люблю и ценю, даже несмотря на то, что меня нет в живых. Надеюсь, ты будешь меня помнить в своём сердце. Думаю, ты знаешь, насколько сильно я тебя любил и люблю, с первой минуты наших отношений. Теперь лаборатория полностью в твоём распоряжении, только пожалуйста, не угробь её после того, как очухаешься от моей смерти. Понимаю, трудно осознать то, что я мог предугадать всё наперёд, но такая уж судьба. И, пожалуйста, присмотри за Лютиком. Он также очень тебя любит. Вечно люблю и целую,                                                       Эспрессо." В конце был оставлен, судя по всему, отпечаток губ грандмага. Для чего это сделано — неизвестно. Но Мадлен понял, что будет безумно дорожить этим письмом. Уберёт в незаметное для обычных глаз место, а сам будет периодически перечитывать со слезами на глазах. Он никогда не забудет Эспрессо, свою первую и последнюю любовь. Он до сих пор дорожит им.