Селена

            — Двойной виски, пожалуйста, — рухнув на высокий барный стул, тяжело вздыхаю и потираю переносицу. Ужасно выматывающий день. — Льда побольше, — добавляю, решив, что сильно напиваться все же не стоит. Завтра на смену с утра, а капитан с меня три шкуры спустит, если заявлюсь в неподобающем виде, да ещё и с перегаром.       Однако, вопреки всему, за первым бокалом идет еще и третий, и пятый, и даже восьмой. Обвожу переполненный зал бара осоловелым взглядом, подпираю щеку кулаком и прикрываю веки. Кажется, пришло время сделать паузу. Когда в последний раз я был в отпуске вообще? Года три назад? Как раз, когда встретил её, кажется.       О, эта чертовка выпила немало крови не только у меня, но и у всего департамента полиции нашего славного городка. А все из-за чего? Хотела помочь матери, спасти от «неудачного брака», от второго мужа, который стабильно раз в месяц избивал ту до полуобморочного состояния. Дело, конечно, благородное, но кто просил ее вмешиваться? Ее мать взрослая женщина, это был ее — осознанный! — выбор. Но малышка Селена решила, что должна спасти несчастную матушку во что бы то ни стало.       До сих пор гадаю, где она взяла пистолет, однако то, что она сотворила с бедным отчимом, даже меня, копа со стажем и повидавшего то еще дерьмо, заставило содрогнуться. Двенадцать пулевых. Двенадцать, мать вашу! И как рука не дрогнула? Досконально изучив подноготную Селены и разведав все ее грязные секреты, я все еще недоумеваю, как она, будучи семнадцатилетней школьницей, смогла сделать такое со взрослым мужиком вдвое больше ее.       Но сделанного не вернуть. Теперь Селене уже двадцать, и все эти чертовы три года я не могу ее поймать. Черт, как же это бесит! Она словно уж: ускользает из рук каждый раз, когда я, кажется, вот-вот схвачу ее за хвост. Будто охотничий пес, выслеживаю, вынюхиваю, нападаю на след. Сначала она подпускает, играет со мной, черт ее побери, а потом снова исчезает, оставив после себя только тонкий шлейф цветочных духов… Она выросла. Стала прекрасным лебедем с ангельской внешностью и прогнившим сердцем. Поумнела, наловчилась. Проклятая Маклауд!       — Еще виски!       — Кажется, вам хватит, офицер Янг, — раздается сбоку сладкий женский голосок, и я машинально поворачиваю голову в сторону источника звука. — Хреново выглядишь.       — И тебе привет, гадюка, — хмыкаю, внутренне поражаясь ее наглости.       Надо же, не побоялась подойти в людном месте, да еще и издевается. Маленькая сучка!       — Тяжелый день?       — Не сложнее остальных. Какими судьбами?       Язык еле ворочается. Я слишком пьян. Дьявол!       — Соскучилась, — пожимает печами Селена, заказывая приторно-сладкий клубничный мартини. — Выпьешь со мной?       — Нет, ты права. Мне уже хватит.       — Как знаешь, — морщит тонкий конопатый нос и отворачивается к напитку.       Сидим в молчании, и хотя вокруг предостаточно звуков — вечер пятницы все-таки — мне кажется, что я слышу только стук собственного сердца. Окидываю Маклауд пьяным взглядом. Все плывет, и приходится приложить немало сил, чтобы рассмотреть нежное девичье личико, обрамленное густыми рыжими волосами. Большие зеленые глаза прикованы к черной грифельной доске, расположенной слева от полок с алкоголем. Изредка она косится на меня, но делаю вид, что не замечаю.       Зачем она приехала? Зачем вернулась в родной город, зная, что полиция не дремлет, что я никогда не оставлю ее в покое. Она стала моим наваждением еще тогда, три года назад, когда мне, молодому копу полиции города Даллас, дали это дело — мое первое дело. Я поставил себе целью поймать ее. Положил три года жизни на то, чтобы схватить чертовку и упечь за решетку как минимум на двадцать лет. А она берет и просто заявляется в бар, где я глушу усталость и одиночество в бокале?       — Говори, зачем вернулась! — схватив за руку заметно скучающую Селену, резко дергаю ее на себя и сам едва не валюсь со стула.       — А я все ждала, когда ты созреешь, офицер, — неторопливо отставив опустевший бокал на барную стойку, говорит Маклауд и легко спрыгивает на пол, становясь почти впритык. Кладет ладонь мне на грудь, задумчиво обводя пальчиками полицейский значок. Прикусывает губу, поднимает лукавый взгляд зеленых глаз. — Я же сказала: я соскучилась. Хочу поиграть.       — Поиграть? Для тебя это все игры, что ли? Ау, Селена, очнись! Ты убила человека! Тебя разыскивает вся полиция города. Тебя разыскиваю я! Ты же понимаешь, что теперь не отвертишься?       — Тише-тише, офицер Янг, — морщится девушка после того, как неосознанно сжимаю ее запястье еще сильнее. — Мне больно вообще-то. Не мог бы ты…       Растерянно ослабляю хватку, чем чертовка тут же и пользуется. Потирает, бросая на меня недовольный взгляд исподлобья.       — Неужели ты ни капли не скучал? — она натурально надувает пухлые губы и выглядит такой обиженной, что на мгновение зависаю. Алкоголь туманит сознание, но даже в таком состоянии понимаю, что девчонка действительно расстроилась. Серьезно? — Я думала, тебе нравится наше маленькое представление, офицер.       — Селена…       — Идем, — неожиданно она хватает меня за руку и, бросив пару купюр на барную стойку, устремляется к выходу из бара.       — Селена, что ты творишь, черт возьми?       — Заткнись, — шипит через плечо Маклауд таким незнакомым, холодным тоном, что я в который раз поражаюсь. Несмотря на то, что она преступница, убийца, маленькая дьяволица и еще хер знает кто, она поразительна.       Селена либо сумасшедшая, либо чертов гений с замашками садиста.       Вытащив меня на улицу, девчонка осматривается, явно прикидывая в какую сторону двинуться. Кивает своим мыслям и поворачивает налево, а я, словно слепой котенок, молча следую за ней. Как бы ни хотел сопротивляться, я всегда — мать ее, всегда! — проигрываю. Ведусь на ее заискивающие речи, на ее бесстрашие, наглость и веру в собственные безнаказанность и, кажется, бессмертие. Раз за разом она возвращается, манит и дразнит. Я сопротивляюсь, но в конечном итоге опять сдаюсь. Это какой-то неизменный цикл, будто бег по бесконечности. Петля, петля, перекресток, снова петля. И так чертовы три года!       — Селена, что ты делаешь? — пытаюсь остановить ее, но девчонка упорно печатает шаг, несмотря на то, что я раза в два шире и выше ее на целых две головы. Просто потому, что я сам позволяю себя вести. — Остановись!       — Пришли! — радостно улыбается она, оборачиваясь. — Сними значок, пожалуйста.       — Что ты задумала? — недоверчиво рассматриваю тусклую вывеску какого-то обшарпанного отеля. — На кой черт ты меня сюда привела? Решила сдаться в более привычной обстановке, нежели бар, полный копов? — только сейчас понимаю, что она приперлась в бар около полицейского участка! Сумасшедшая девчонка!       — Я не собираюсь сдаваться, Джеффри, — а как же «офицер Янг?» Совру, если скажу, что такое обращение меня не заводит. — Просто хочу кое-что тебе показать.       — Не боишься, что я арестую тебя, как только мы окажемся в номере?       — Нет, — улыбается, сверкая ярко-зелеными глазами, и снова тянет меня за руку. — Ну же, Джеффри, не будь занудой. Я же знаю, что ты тоже скучал, — ее шепот касается подбородка — выше просто не дотягивается — и я невольно сглатываю.       Что это? Новая игра? А правила кто-нибудь объяснит?       Пока я избавляюсь от значка (боже, что я делаю?), Маклауд берет ключ от номера и терпеливо ждет. Присоединяюсь, мысленно закатывая глаза. Нет, я конечно, пьян, но… какого черта?!       — Зачем тебе мой значок?       — Просто не хочу, чтобы кто-то опознал тебя по номеру, — как ни в чем не бывало отвечает Селена.       — Решила меня убить? — приподнимаю бровь, наблюдая, как она открывает дверь, а потом отходит, пропуская меня вперед.       — Нет, просто знаю местных ребят и не хочу, чтобы они знали твой личный номер.       — Можно подумать, моей рожи они не запомнили.       — Слушай, отстань, а, — начинает злиться девчонка. Забавная. Даже жаль, что придется её посадить.       — Это ты привела меня сюда, — отмахиваюсь и усаживаюсь на край противно скрипнувшей под моим весом кровати. — Давай закончим с этим, Селена. Я пусть и не при исполнении, имею полное право скрутить тебя прямо сейчас. Мы слишком долго бегали по кругу. Пора сдаваться.       — Да что ты заладил?! Сдаваться, сдаваться! Ты же понимаешь, что ни черта у тебя не получится, если я не захочу!       — А ты понимаешь, чертова сука, что меня достали твои игры! — вскакиваю, в порыве злости припечатывая строптивицу к стене около кровати, и грозно нависаю сверху. — Какого хера ты меня сюда привела? Что хотела показать? Показывай, а потом закрой свой поганый рот и прими свою судьбу! Сколько можно бегать, Селена? Тебе нравится трепать мне нервы? Поздравляю: я на пределе! Что тебе еще от меня нужно?!       — Ох, — она лишь прикусывает губы, соблазнительно обводя острым кончиком языка нижнюю, что заставляет мои глаза налиться кровью. И не только глаза. Приподнимается на цыпочки, заглядывая в самую душу, и томно произносит: — ты проиграешь, офицер Янг.       К черту! К черту все! Эти игры, крысиные бега, намеки и полутона! К черту!       Схватив Селену на шею, поворачиваю ее голову вправо и, не давая ни малейшего шанса на сопротивление, впиваюсь губами в тикающую венку, в глубине которой отбивает бешеный пульс сердце. Кусаю нетерпеливо, оставляя багровую отметину. Маклауд стонет, превращая кровь в венах в жидкую лаву. Вцепляется ногтями в мое запястье. Глаза довольно закатываются, а я продолжаю путешествие по ее нежной, бархатистой коже, источающей тонкий аромат цветочных духов.       — Это ты хотела показать? — рычу, оставляя еще один след своих зубов прямо под хрупкой ключицей. — Свое воздействие на меня? То, как умеешь выводить из равновесия? Отвечай!       — Да, — кусая припухшие покрасневшие губки, соглашается Селена, и я рывком швыряю ее на кровать, роняя свое тело сверху. Перехватываю тонкие запястья, на которые мечтаю надеть наручники, грубо прижимая к грязной поверхности гостиничной подушки. — Джеффри…       — Для тебя — офицер Янг, малышка, — отвечаю, клацая зубами возле ее уха.       Селена скользит по кровати, потираясь бедрами о выпуклость на моих форменных брюках. Медленно отвожу руку, снимая кобуру с пояса. Швыряю на пол. Замок на ее джинсах легко поддаётся натиску моих пальцев, равно как и пуговицы на укороченной кофточке. Пока пожираю глазами ее маленькую упругую грудь и плоский животик, Селена тянет руки к ширинке моих брюк. Расстегивает, нервно облизывая губы, и поднимает на меня такой порочный, такой двусмысленный взгляд зеленых глаз, что натурально срывает крышу, и я порывисто стягиваю с нее трусики, отшвыривая куда-то за пределы кровати.       Маленькая дьяволица чуть слышно стонет, приоткрыв свой грязный ротик, и подается навстречу. Целую неистово, одной рукой вплетая дрожащие пальцы в ее густые рыжие волосы, пока другой снимаю с себя белье. В это же мгновение хрупкая ручка обхватывает член, начиная поступательные движения. Простанываю что-то, продолжая терзать ее пухлые губы своими, скольжу языком по ее, облизываю, прикусываю, мелко подрагивая всем телом от умелых движений ее ловких пальцев.       — О да, офицер Янг, — шепчет взбудораженная, раскрасневшаяся девушка где-то между поцелуями. Одной рукой поглаживает мой готовый к долгожданной встрече член, другой — царапает плечо. — М-м, Джефф…       Решив не тратить драгоценное время на долгие прелюдии, провожу линию по девичьей груди, спускаюсь ниже и, нащупав то, что искал, принимаюсь с остервенением теребить влажный бугорок. Селена стонет в голос, сама потираясь пульсирующим клитором о грубую кожу моих пальцев. Мокрая, возбужденная, порочная, грязная девчонка. Как же я хочу тебя, черт возьми!       Чувствую, что эти игры до добра не доведут, и мы кончим раньше, чем начнем, поэтому убираю руку Селены с себя и снова зажимаю вместе с другой у нее над головой. Малышка расставляет ножки еще шире, провоцирует, умоляет взять ее. И я беру, легко проникая во влажное нутро Маклауд одним резким глубоким толчком, отчего из глаз сыплются искры, а ухо оглушает животный девичий вскрик.       — Твою мать! — вырывается вибрирующим рыком.       А она хороша. Маленькая, изворотливая дрянь, выпившая всю мою кровь. Чертовски хороша. Ее стоны, больше похожие на крики, легкие подёргивания, ноги, закинутые мне на пояс и нетерпеливо сдавливающие, длинные красные ногти, разметавшиеся по подушке огненно-рыжие волосы и закатившиеся в экстазе глаза, обычно полные какой-то невыраженной тоски и дерзости.       — Да! Еще! Еще! — ее вопли слышит, кажется, весь отель, но мне так глубоко наплевать на это, пока мой член чувствует каждое легкое сокращение ее истекающей соками вагины, что я лишь сильнее раззадориваюсь, начиная двигаться короткими, резкими, немного грубыми толчками, все быстрее и быстрее подводя нас к краю.       Неожиданно Селена выгибается, с силой кусая меня за плечо. Ощущаю, как ее острые зубки впиваются в плоть, разрывают грубую кожу. Все внутри содрогается. Огромный пульсирующий шар внизу живота становится все горячее и ярче, раздувается, предвещая скорый финал. Селена кричит не своим голосом, чуть ли не до боли сжимая меня упругими влажными стенками, и я утыкаюсь лбом ей в щеку, улавливая то самое чувство невесомости, которое случается каждый раз, когда ты кончаешь. Уши закладывает, в глазах на мгновение темнеет. Я будто выпадаю из реальности, с громким стоном выплескивая вместе со спермой все, что накопилось. Усталость, злость, раздражение. Сейчас есть только это наркотическое ощущение нереального кайфа и девушка, тяжело дышащая подо мной.       — Слезай, — слышу как из-под толщи воды ее севший от криков голос. — Янг, свали!       — Заткнись.       — Ты меня раздавишь! — Селена отпихивает меня, пытаясь столкнуть на кровать, но я лишь сильнее сдавливаю ее запястья и поднимаю голову, встречаясь глазами с усталым взглядом. — Янг…       — Ты же знаешь, что я ненавижу тебя, Маклауд?       — Знаю, — грубо отзывается, когда все же решаю отпустить ее и заваливаюсь рядом. Тяжело дышим, молча глядя в потолок.       — Десяти минут хватит?       — С лихвой, — слабо улыбается она, поворачивая голову в мою сторону. — Что, даже не поговорим после секса?       — А ты хочешь?       — Нет, — она усмехается и поднимается с кровати.       Собирает по полу вещи. Смотрю, как девчонка неспешно одевается, будто давая мне шанс запомнить: изгибы ее тела, почти прозрачную бледную кожу, рассыпь веснушек по плечам и груди, темно-розовые маленькие соски и тонкую, изящно оформленную полоску рыжих волос на лобке.       — Куда теперь? — спрашиваю, приподнимаясь на локтях, когда Селена засовывает ноги в кроссовки и оборачивается в дверях, чтобы… попрощаться?       — Все равно не найдешь.       — Не найду, — киваю, — сама придешь.       Она усмехается. Делает пару быстрых, маленьких шагов к кровати. Склоняется, слегка нависая надо мной, и привычно кусает нижнюю губу.       — Приду, — шепчет, оставляя легкий, обещающий скорою встречу поцелуй. — До встречи, офицер Янг.       — Увидимся, Селена, — улыбаюсь и, как только она возвращается к двери, добавляю: — десять минут пошли. Беги, Маклауд! Беги и не оборачивайся.