Психи

Другая. Она вернулась, вернее вторглась, в его жизнь совсем другой. Будто выскребли изнутри всё содержимое оставив, наизусть знакомую, «упаковку». Изжёванную, порванную по краям, но всё ещё узнаваемую. С трудом и с болью. Её глаза были полны слёз в их последнюю встречу. В них застыло отражение его собственной обиды и злости. Непонимания. Разговор быстро трансформировался в уродливую перепалку, где уже бессмысленно что-то кому-то доказать. Где просто хочется вылить на другого свой яд, чтобы не подыхать от него самому. Она отказалась слушать, он не сумел вовремя остановить поток того, чего не имел ввиду. Обычная схема большинства разрывов. Глупая в своей абсурдности. Ведь можно просто выслушать друг друга и понять. Но куда там. Он был слишком раздавлен тесной «клеткой», в которую загнала его жизнь. Поставив перед выбором – карьера любимой или его собственная. И выбрав первое, оставила «истекать кровью» внутри, целых долбанных девять лет и семь месяцев. Становясь другим и чуждым для всех вокруг. Такой же выпотрошенной оболочкой, как и эта новая Зехра. Закрывший в себе внутри всё то, что было доступно лишь для неё. Что позволял видеть и делать с собой только этой, слишком упрямой и высокомерной, девушке, оставившей после своего ухода дымящийся кратер, поглотивший все мечты о жизни с ней до чёрного пепла. Не оставляя запасных лазеек для выхода. Не давая шанса даже подумать о ком-то, как о ней. Просто посмотреть хоть с долей интереса. Было лишь равнодушие. Подлатать разрушенные, когда-то крепкие, стены, он смог с трудом. Затратил почти всё время выделенное на жизнь без неё. И когда почувствовал, что ничто больше никогда его так не выбьет из себя, ему «выстрелили» прямо в сердце, отняв родную кровь. И будто этого мало, она вновь предстала перед ним. И он словно смотрел в зеркало. Видя такого же истерзанного жизнью незнакомца, кто каждый день глядел на него в зеркале. Кому, после смерти брата, снова изорвали душу, будто кусок ненужной тряпки. И кому она нужна, кроме Родины и мамы? Ей? Этой незнакомке с глазами мертвеца? Кому и собственная жизнь, казалась безразличной. Кто и об их прошлом говорит с раздражающим равнодушием. Будто не она когда-то смотрела с безграничным доверием и любовью. Не она крепко держала его руку, не намереваясь отпускать. Словно вовсе не она лишила его желания даже дышать на многие месяцы. Превратив в приведение, кто блуждал по их местам, лишая самого себя возможности излечиться. И теперь они снова в одном месте и в похожем состоянии. Он снова раздавлен потерей, на этот раз безвозвратной. Его души, любимого брата. А по найденному пузырьку с таблетками, осознаёт, что ей не просто плохо, как ему. Она и правда другая. Кому нужны лекарства, чтобы не спятить окончательно. Но что это? Что стало причиной? Почему бросила то, о чём мечтала с детства? Что он помог ей сохранить, позволив на время вычеркнуть себя и позже сбросить вниз до обычного оперативного агента. Что за страшную потерю она перенесла? И почему мысль о её боли, заставляет кровоточить его самого? - Что случилось, Зехра? Такая сильная женщина как ты, из-за какого горя начала принимать такие лекарства? – Попытка звучать незаинтересованно и не могла быть успешной. - Я убила любимого человека. – Оказывается могло быть ещё больнее. От неожиданности и безнадёжности. Это он застрял навсегда в прошлом, снова и снова бинтуя периодически кровоточащие раны. Она давно перешагнула его, открыв сердце другому. Из-за кого теперь существует, как пустой сосуд. - Теперь у тебя в голове возник вопрос: женщина, которая убила любимого мужчину, что может сделать с тем, кого не любит? – Это не слова, а точные удары в цель. – Да ведь? Ты нашёл ответ? Нарастающий шум снаружи не мог быть более вовремя. Хоть это была и ложная тревога. Но теперь не придётся возвращаться к болезненной теме. Он не настолько мазохист. - Сколько у тебя пуль с собой? – Хоть это и не понадобится сейчас, но лучше быть заранее готовыми. - Одна. И её я храню для себя – Как леденцом, она закусила сильнодействующей таблеткой, с видом будто и не намекнула на то, о чём и думать не хотел. Почему мысль о том, что ей так плохо только сейчас, а не тогда, назойливо впилась в разум? Зачем он снова и снова вскрывает старые шрамы? - Останемся здесь до утра. – Через силу заставляет себя озвучить очевидное. Она лишь дернула плечами, снова возвращаясь к сильно показательному безразличию. Ей и правда всё равно? Потеря любимого… Потеря этого человека действительно высосало желание жить? Не зная всей истории судить сложно, но даже кусок её, лишал возможности сдерживать тот, ранее спящий, внутренний вулкан. Который с любым неверным словом может разверзнуться, если он хоть на секунду ослабит волю. - Будем спать по очереди. Ты первый. – Всё тем же незаинтересованным тоном сказала так, будто возражению это не подлежало. Словно имеет право командовать и решать за него. - Не думал, что ты будешь помнить, - с трудом обезличив голос, ровно произнёс он, глядя на её реакцию. Приподнятая бровь и чуть заинтересованный взгляд. Но чего он ожидал? – Я уже давно не сплю. – С самого детства, когда ушёл этот бесчестный, кто смел называться его отцом. – Так что можешь спать да утра. Я буду здесь, - он кивнул на стул, на котором до этого сидел. Наверное, ему показалась искра сочувствие в карих радужках. Не было там ничего, кроме сосущей пустоты. И даже в этой пустоте, ему не было места. Но ведь он и не хотел быть частью неё больше. Хоть как-то соприкасаться с её жизнью. Так ведь? Когда-нибудь он научиться врать самому себе уверенней. Ночью, он пытается отвести взгляд от тёмной фигуры на диване. Занять мысли об утренней поездке к месту эвакуации. О новой операции и других, не связанных с ней вещах. Снова провал. Как влюблённый неудачник смотрит на ту, кто и не думала о нём за все эти годы. Кто быстро устроила свою жизнь и родила дочь, не вспоминания ни секунды о том, чью руку не хотела отпускать. Но отпустила и выкинула даже намёк на память. Стёрла даже его тень. Впустила в сердце кого-то настолько глубоко, что потеря его сводила с ума. «Теперь у тебя в голове возник вопрос: женщина, которая убила любимого мужчину, что может сделать с тем, кого не любит?» Попытка задеть за живое прошла успешно. И теперь он как кретин думает о том, о чём и не стоит. Что давно должно потерять смысл. Но слышать подтверждение, кололо нестерпимее ножа. Она никогда его не любила. И сейчас, он всего лишь давняя и забытая история, съеденная плесенью её равнодушия. Резкий вдох-полувсхлип, вернул обратно в настоящее. Фигура на узком диване дернулась, шевельнула рукой в сторону шеи, пытаясь нащупать что-то невидимое для него. Не проснулась, но будто пыталась вырваться из невидимых пут. - Я не могу… Не могу… - Никогда он не слышал её голос таким… Не просто отчаянным, а беспомощным и лишённым всякой надежды. Не заметив даже, он уже сидел на корточках рядом с ней, касаясь плеча. После отсутствия реакции, ладонь поползла вверх к волосам, словно стала действовать по своему усмотрению. Без его прямого желания. Или так ему хотело думать. На ощупь они такие же, как и тогда. Когда от переполненных чувств, он зарывал в них пальцы, пока буквально лишал их обоих возможности дышать. Едва сдерживаясь, чтобы не зайти слишком далеко. Опасные мысли. Их снова вывели неожиданным образом. Прохладные пальцы наполовину обвили запястье, вынуждая убрать руку с волос. Она всё ещё спала, но цеплялась за его руку. Перепутала со своим любимым? От этой мысли, хотелось тут же уйти и не возвращаться. Убрать её также, как она его. - Омер… - И снова она удивила, заставив усомниться в своей адекватности. Он не ослышался. – Будь здесь… Глаза закрыты. Она точно спала. Но почему ей был нужен он? Каким образом у него там появилось место? - Я здесь, - прошептал он, зная, что она не услышит. Хоть сейчас можно отложить обиду и злость. Дать то, что ей отчаянно сейчас не хватало. Её ладонь скользнула к его кисти, разворачивая и сплетая их пальцы. Стало теплее и спокойнее. Чувство, что он усиленно задвигал назад, снова распустилось. Зря. Стоит ей проснуться и всё вернётся обратно. Непонимание, обида, раздражение. Но это не важно сейчас. Только её ладонь, согревающая тело и душу – единственное, за что цеплялась душа. И за то, что часть Зехры всё ещё здесь. Той самой, кто никогда не желала отпускать его руку. Как и сейчас.