Истинное отражение

— Расскажите, Харви, как вы чувствуете себя сегодня? — спросил доктор Эдисон, поправив очки на переносице. Как Харви себя чувствует? Так же, как вчера, позавчера и позапозавчера — зеркало не даёт ему покоя, сводит с ума. — Он всё ещё там… Следит за мной, разговаривает со мной, — пробормотал Харви, тряся ногой и перебирая пальцами. Не мог смотреть доктору в лицо или на чашку чая перед собой, хотел закрыть глаза и тут же проснуться, осознавая, что это лишь сон, но как только Харви опускал веки, то тут же видел его — своё отражение, которое надменно и пристально наблюдает за ним. — Вы сказали закрыть чем-нибудь зеркало, и я так и сделал, накрыл его простынёй, но… — Харви нервно выдохнул, — но он сорвал его и потом всю ночь упрекал меня. Я так больше не могу, доктор… Я больше этого не вынесу. Харви закрыл лицо руками. Это безумие. Он медленно сходил с ума так же, как сошла с ума его мать. Зачем она вообще купила это проклятое зеркало? С того дня, как она выиграла его, старинное винтажное зеркало с подставкой, на аукционе, каждый день часами любовалась в нём своим отражением, не подпускала к нему никого и говорила, что это зеркало ей дороже жизни, а Харви не понимал, что в этом куске мусора может быть драгоценного… Когда дом матери загорелся из-за перемкнувшей проводки, единственным, что она принялась тащить на себе, как одержимая, было это уродливое зеркало. Оно убило её. Мать выбралась из дома с сильными ожогами и умерла в тот же день в больнице, но до самой своей смерти не выпускала это зеркало из рук. Все врачи и пожарные, которые были тогда рядом с ней, говорили, что зеркало проклято: в его отражении мать Харви была без единого ожога. В последние годы Харви не был так близок с матерью, жил в другом штате и не поверил жутким словам, забрал себе то единственное, что осталось от неё, — и теперь жалел об этом. Зеркало и правда проклято. Харви поставил его в спальне в углу и не обращал на него внимание, пока не заметил, что его отражение запаздывает: появляется на долю секунды позже, чем к нему подходит Харви. А однажды Харви увидел, что принт на его футболке был розовый, а не белый, как в реальности, но стоило коснуться его и моргнуть на мгновение, тот тут же стал белым. Зеркало играло с ним, испытывало его. — Ты проклятое зеркало, — прошептал Харви, глядя на своё отражение, и замер: оно не шевелило губами на слове «проклятое». Повторил: — Ты проклятое зеркало. Харви бросило в дрожь: отражение снова промолчало на слове «проклятое». Так же, как и Харви, отступало спиной к кровати, но смотрело спокойным взглядом, явно совсем не таким, каким глядел он. — Ты проклятое зеркало! — закричал во всё горло, но отражение не кричало: молча смотрело на него, выпрямившись. Харви бросился в гостиную, к другому, круглому зеркалу на стене, снова закричал: — Ты проклятое зеркало! На него в ответ закричал перепуганный Харви. Смотрел сквозь растрепавшуюся чёлку округленными глазами с расширенными от страха зрачками и весь дрожал. — Ты уверен, что проблема в зеркале? — раздался голос из спальни. Голос Харви! — Никогда не думал, что проблема в тебе, а какое-то жалкое зеркало из Икеи просто не в силах показать тебе твоё истинное отражение? Харви растерянно взглянул на себя в круглом зеркале, такого же ошарашенного, каким себя чувствовал. — Что, не посмотришь на меня? — не замолкал голос из спальни. Звучал так громко и отчётливо, словно кто-то стоял у Харви за спиной. — Если боишься посмотреть на меня, то ты боишься самого себя, ведь я — твоё истинное отражение. Нет, неправда. Харви выглядит иначе, не смотрит так холодно и надменно, он не такой, а это зеркало… это подделка. Харви так и не зашёл в спальню, ночевал на диване в гостиной, но отражение не оставило его в покое. — Я — это истинный ты. Я настоящий Харви, — день ото дня твердило оно. — Я всегда был в тебе, но только это зеркало может явить тебе истинного себя. Это сводило с ума. Харви не верил словам отражения, не хотел верить, не давал себя обмануть. Как можно чаще приглашал к себе в дом друзей, просил их посмотреть в зеркало, но те видели лишь свои обычные отражения. — Истинного себя можно увидеть лишь наедине с самим собой. Ты видишь меня, только когда остаёшься один. А твои друзья не видят изменений, потому они такие, какие есть. В отличие от тебя. Хватит бегать и прятаться! Это невыносимо. — Я больше так не могу, доктор, не могу… — шепча, повторял Харви и мотал головой. — Я сойду с ума, если не избавлюсь от него… — Тогда просто избавьтесь от зеркала, — решительно ответил доктор Эдисон. — Избавьтесь от проклятого наследства, чтобы оно больше не мучило. Избавиться. Да… единственный способ всё это закончить — просто избавиться от проклятого зеркала. Вернувшись домой, Харви первым делом направился в гараж и достал молоток со скотчем. Зашёл в спальню. Отражение озлобленно смотрело на него и тоже держало в руках скотч и молоток. Заговорило первым: — Что сделаешь на этот раз? — Посмотрело надменно и ухмыльнулось. — Заклеишь скотчем? А может, лучше закрасишь краской? Хохотнуло над собственной шуткой. — Так и сделаю. Харви бросил молоток на пол и принялся обклеивать зеркало — не хотелось потом собирать по всей комнате мелкие осколки, — больше не вслушиваясь в болтовню отражения. — Это бесполезно. Я высвобожусь из этого скотча так же легко, как и от твоей бесполезной простыни. Ты не сможешь избавиться от меня, я часть тебя самого. — Ну, вот сейчас и проверим, — мрачно произнёс Харви, поднимая с пола молоток. Его ладони потели, а руки дрожали, но Харви крепче схватился за рукоять и замахнулся. — Стой! Ты не можешь! Ты не посмеешь! — закричало отражение, выглядело испуганно. Зеркало разбилось со звонким треском.

***

— Какая досада, — пробормотал под нос Риф и уселся на стуле, закинув ногу на ногу. Ему нравилась эта глупая женщина: так восхищалась им, образом, каким он перед ней являлся — красивой, волевой и самодостаточной женщиной в дерзких нарядах, — что пожертвовала своей жизнью, чтобы сохранить его, и он до последнего показывал её такой, какой она хотела бы себя видеть. И таких, как она, много. Риф прожил уже несколько веков и понял, что, как бы ни менялись одежды и убранство дома, люди остаются прежними. Они слабые, но хотят быть сильными. Поэтому, за долгие десятилетия устав отражать лица беспомощных людей, Риф начал играть с их сознанием: являлся перед хозяевами тем, кем бы они хотели стать. Это было гораздо интересней. Многие люди боялись его, называли проклятым и продавали по дешёвке, а кто-то, как Мэган, эта слабая глупая женщина, боготворил его. И пусть она так и не стала той самой красивой и волевой женщиной, какую видела, она всегда улыбалась Рифу. Но теперь она мертва, а Рифа передали в другие руки, её сыну. Молодые зеркала слишком правильные — это раздражает. Они не понимают, что такие, как он, гораздо ценнее. Такие, которые будоражат нутро. Харви оказался внимательным малым и довольно быстро заметил, что Риф намеренно менял картинку, но так и не принял его, как его мать. — Ты проклятое зеркало! Риф ненавидел слово «проклятое». Он не проклятое зеркало, а особенное, и с насмешкой наблюдал, как Харви испуганно смотрел на него и бежал прочь из комнаты. — Если боишься посмотреть на меня, то ты боишься самого себя, ведь я — твоё истинное отражение. Эти слова пленили: люди начинали подражать Рифу или же становились его рабами, пока не умирали, глядя на собственное отражение. Но ещё никто, никто и никогда за два с половиной века не смел противиться ему, проверять на друзьях и закрывать простынёй! Какое нахальство! — Что сделаешь на этот раз? — с усмешкой спросил Риф. — Заклеишь скотчем? А может, лучше закрасишь краской? Сегодня Харви выглядел по-настоящему решительно, а молоток в его руке напрягал. — Это бесполезно. Я высвобожусь из этого скотча так же легко, как и от твоей бесполезной простыни. Ты не сможешь избавиться от меня, я часть тебя самого. Рифа обволакивало дурное предчувствие. — Ну, вот сейчас и проверим, — мрачно пробормотал Харви, поднимая с пола молоток, и занёс его над головой. О нет… В этот раз у Рифа большие проблемы!..