Карты врут

— Слушай, Конеши, а давай погадаем, м? Я замерла, пару секунд бездумно глядя в уже расплывающийся перез глазами отчёт, прежде чем медленно поднять голову на подозрительно воодушевлённую и почти облизывающуюся от удовольствия лейтенанта Мацумото. — Погадаем? — неловко переспросила я. — Ну да, на картах... — немного рассеянно ответила девушка. — У меня есть таро. Я нервно хихикнула, кажется, смутив этим Рангику-сан. Уж больно странным и нелепым виделся мне этот удивительный союз роковой красотки-шинигами, которая не заботилась о последствиях своих порой разрушительных действий, и карт таро, которые предостерегали обывателей от необдуманных поступков. — Хорошо, — всё с тем же глупым от кривоватой улыбки выражением лица ответила я, — несите свои карты, погадаем. И девушка, хитро прищуривщись и что-то мурлыкнув себе под нос, тут же прошмыгнула сквозь неприкрытую дверь кабинета. Я отложила уже успевшую натереть мне на пальце мозоль кисть и убрала подальше от рук и от чернильницы (боже упаси, я знала, чем это могло закончиться) свежесварганенный отчёт. Выглядел он ещё более печально, чем я в столь поздний час, но, во-первых, яблоко от яблони укатилось недалеко, так что нечего было его винить в уродстве; а во-вторых, я, будучи хорошим человеком, принимала и любила его таким, каким он был. И то спасибо, что вообще был. На дворе уже давно стояла холодная ночь, уложившая всех приличных шинигами по кроватям и поднявшая всех неприличных оных на поиски приключений. Или конфет, например. Я обиженно поджала губы и постучала испачканными в чернилах пальцами по столу. Сегодня было тридцать первое октября. А точнее — Хэллоуин. День, к которому я так усердно готовилась, о крутости которого всем рассказывала, и который так долго ждала. «Ну вот и дождалась», — тоскливо пронеслось у меня в голове. А ещё тридцать первое октября было, как ни странно, концом месяца, а это значило, что именно сегодня нам с лейтенантом Мацумото нужно было закончить месячный отчёт о затратах на продовольствие. Именно сегодня, потому что весь предыдущий месяц мы откровенно филонили и избегали бумажной волокиты как только могли. И получалось у нас, стоило заметить, просто восхитительно. Впрочем, ровно до того момента, как наш дорогой, всеми любимый капитан не обнаружил абсолютно пустые квитанции со счетами и абсолютно невинные физиономии двух его старших офицеров. И обнаружил он это всё, на моё несчастье, именно сегодня. Так что было совершенно не удивительно, когда Хитсугая, чёрт бы его побрал, оставил нас вдвоём с лейтенантом в офисе после окончания рабочего дня для завершения оформления этих долбаных бумажек, сопроводив свою гневную тираду угрозой прибить с утра на месте, если долбаные бумажки так и не будут оформлены. Пришлось горького вздохнуть, состроить жалобную моську и смиренно закивать, дабы наше чудовищное непослушание не вызвало у мелкого садиста новый приступ гнева. И да, вернуться обратно в офис тоже пришлось. Вот и сидели мы теперь, две прокажённые души, чахли над отчётами, пока все нормальные шинигами, которым я, разумеется, рассказала про все прелести празднования Хэллоуина, отдыхали и напивались как в последний раз. «И конфеты, небось, тоже все уже сожрали». Впрочем, мне оставалось страдать совсем чуть-чуть, страниц пять, и я могла быть свободна. В отличие от лейтенанта Мацумото, на которую свалились (не без моей помощи) все вычисления и подсчёты. Вот только лейтенант Мацумото..: — Я вернулась! — максимально радостным шёпотом — личные комнаты капитана, кстати, находились буквально за тонкой, почти бумажной стенкой от кабинета — пропела она. — А я уже думала, вы сбежали, — ответила я, выходя из-за стола к лейтенанту, которая уже обосновалась на полу на одной из подушек, стащенных с дивана, — и без меня. — Ну что ты! — хихикнула она, тасуя колоду. — Чтоб за мной с утра охотилисть сразу и капитан и ты? Я присела на подушку напротив, глядя за проворно двигающимися изящными руками. — Ваши вкусы специфичны... — пробубнила я себе под нос. — Ну? На что гадать будем? — своими блестящими от нетерпения глазами она посмотрела прямо в мои, полные нерешительности. — На что?.. На любовь. Девушка засмеялась, тут же себя одёргивая, когда за стеной послышалось шуршание. — Я так и знала, что ты можешь быть романтичной! — Ну бросьте, Рангику-сан, мне просто любопытно, — отмахнулась я от всех обвинений. Не то, чтобы я была не романтичной, просто последние дохера лет мне никто не нравился как потенциальный партнёр, вот у окружающих и сложилось мнение обо мне как о чёрствой и бессердечной суке. А я же этот имидж просто поддерживала. — О чём я и говорю! — победным тоном произнесла лейтенант. — Ну что, начнём? — Да, конечно. — И так, — заговорческим голосом начала она, раскладывая передо мной колоду рубашкой вверх, — сначала загадай парня, на отношения с которым ты хочешь расклад. Затем вытяни девять карт, всё ещё держа их рубашкой вверх. Первые три карты будут означать прошлое ваших отношений, следующие три — их настоящее, а последние — будущее. Всё ясно? — Парня вслух загадывать? — Как хочешь. А впрочем, — Мацумото лукаво улыбнулась, — давай вслух. Мне же интересно, в конце-то концов! — Хорошо, — её по-детски искренний интерес умилял. Даже несмотря на нашу разницу в возрасте. — Тогда пускай будет... Хм... Капитан? — Какой капитан, детка? Их целый одиннадцать штук на выбор! — Наш капитан! Уж больно интересно знать, любит ли он меня достаточно, чтобы не убить завтра за несделанный отчёт. Я засмеялась, а лицо лейтенанта резко помрачнело. — Не порть весь настрой, — сурово сказала она, явно намереваясь отвесить мне подзатыльник, но я в последний момент увернулась. — Прости-прости, больше не буду, — я выставила руки в примирительном жесте. Девушка насупилась, поправляя сползающую с плеч шаль, но интереса, как бы она ни пыталась доказать обратное, не потеряла. — И вообще, что это за панибратское обращение, офицер Конеши? — Ну не злись, — я протянула руку к первой карте, аккуратно, стараясь не перевернуть ни эту, ни остальные, вытягивая её из колоды. — К лейтенанту, делающему расклады на отношения, другого обращения быть не может, — я засмеялась. Вообще, уже довольно давно я начала обращаться к ней на ты, когда вокруг никого не было, или когда обстановка была не рабочей. И возражала Рангику-сан только в шутку. Другое дело, что остальным шинигами знать об это было совершенно не обязательно. Тем временем я уже вытянула все девять положенных карт, с интересом наблюдая за тем, как лейтенант практически шаманила над ними, раскладывая всё по порядку, чтобы было удобнее. Когда все карты были перевёрнуты, а улыбка Мацумото больше напоминала предвосхищающий шоу оскал капитана Маюри, я в сомнениях прошлась взглядом по каждому изображению. «И что, это реально работает?» Если быть совсем честной, то я не верила в то, что таро могли рассказать всю твою историю на пять поколений назад и на шесть вперёд. И в то, что они могли помочь разобраться во взаимоотношения с кем-либо, я тоже не верила. Потому что для улучшения общения с дорогими сердцу людьми уже существовали психологи, а для выяснения будущего (да, с погрехами и не без божьей помощи) существовали мои силы. А таро... Ну, это прошлый век. — Ну чтож! — хлопнула в ладоши девушка. — Начнём с общих характеристик! В первую очередь, человек, которого ты загадала, — на этой фразе она по-детски задорно хмыкнула под моё слегка раздражённое цоканье, — очень строгий, несгибаемый и властный. Я засмеялась. — Да, похоже на правду. — Конечно! Вот, посмотри на эту, — она протянула мне одну карту, — это перевёрнутый король жезлов. Грубо говоря, он значит, что в ваших взаимоотношениях с капитаном его мнение чуть ценнее, чем твоё. — Это и не удивительно, он же мой начальник, как-никак. — Удивительно здесь, моя дорогая, — сказала девушка, пододвигая ко мне следующую карту, — что это всё так легко узнать с помощью таро. Вот, кстати, погляди на эту. Карта возлюбленных. Есть идеи, что это значит? — подмигнула она мне. — Что таро это бред и верить в них можно с таким же успехом, как в снежного человека? – переобулась я на ходу. — Так! — она в возмущении хлопнула руками по полу, приближая ко мне своё лицо, на котором недовольство мог прочитать даже слепой. В ответ на резкие звуки с нашей стороны, за стенкой угрожающе зашевелились и заворчали, другими словами — проснулись, разбуженные наглыми подчинёнными, от сладкого сна. И тут же по ту сторону от входной двери послышались угрожающе приближающиеся шаги. Мы в ужасе переглянулись и уставились на дверь в ожидании скорой расправы. — Что у вас здесь происходит? — после короткого стука, не дожидаясь ответа, в кабинет заглянула лейтенант Хинамори. Я почувствовала, как моё сердце в груди облегчённо выдохнуло вместе со мной и, чуть-чуть успокоившись после внезапно свалившегося на него стресса, продолжило биться с оговоркой, что его так пугать больше не будут. — Таро, — всё ещё немного нервно прошептала Рангику-сан, — гадаем. — Хэллоуин, — тихо добавила я. — А-а, гадаете, — она бесцеремонно ввалилась в кабинет, как будто только её мы во втором часу ночи и ждали. — А можно с вами? — Конечно, — Мацумото подвинулась, уступая место вошедшей, — только доделаю расклад для Конеши. Меня аж передёрнуло. Вот чего мне хотелось в последнюю очередь (в предпоследнюю: торжественное место в конце списка занял злой спросонья капитан в этом же самом кабинете посреди этого же самого расклада), так это того, чтобы лейтенант Хинамори знала о моём раскладе на капитана Хитсугаю. Или, более того, следила за этим самым раскладом. И дело, было, разумеется, не в ней. В её родственных связях с Хитсугаей. «Вот уж кто, желая братику лучшего, язык за зубами держать не станет». И прежде, чем девушки успели посмотреть на меня или, что хуже, на карты, я перемешала ту несчастную девятку, которой не повезло оказаться в моём раскладе, с остальной колодой, создав маленький творческий абсолютный хаос. Лейтенант Хинамори медленно, как в слоу-мо, ей богу, повернула голову к картам, видимо, всё же, боковым зрением заметив моё копошение, и так и застыла с приоткрытым от изумления ртом. — Усп, — сказала я, пристально глядя на неё, — я случайно. Видимо, не в этот раз. И, прежде чем Мацумото успела бы начать возмущаться по поводу моей неосторожности и, очевидно, неуважению к старшим, продолжила: — Кстати, лейтенант Хинамори, — я чуть задрала голову, глядя на неё сверху вниз. Нет, дело было, конечно же, не в ней. В нашем росте. Который играл на руку мне. На очень горделивую руку, — а что вы делаете в такой поздний час, в форме, в чужом отряде? — Я-я, — сказала она, чуть заикаясь от неожиданно прямого вопроса. Но, будучи лейтенантом, девушка быстро собралась, почти мило улыбнулась и посмотрела на меня самым невинным взглядом, который я только могла себе вообразить, — я гуляла по готею, смотрела, кто, где и как празднует Хэллоуин. Потом увидела у вас в кабинете свет и решила зайти, поздороваться. — А, вы празднуете Хэллоуин... А ваш костюм — это ваша обычная форма, да? — Ах, это, — она засмеялась, — я в этом году без костюма. Просто гуляю. Но вы, кстати, тоже поздно не спите. — Мы пишем отчёт, — Рангику-сан махнула головой в сторону столов, уставленных ровными, а главное, чертовски высокими башенками из никому, по большому счёту, не нужных бумаг. — А, я вижу. — Это, кстати, — встряла я, разводя руками над картами, — тоже часть написания отчёта. Так что с нас взятки гладки. — Да-да, — поддержала меня Мацумото. — И раз уж мы всё равно не можем продолжить мой расклад, — я почувствовала на себе сердитый взгляд Рангику-сан, — может, погадаем вам? — А на вы что гадаете? Мы с лейтенантом Мацумото переглянулись и хором выпалили: — На любовь! А за стенкой, кажется, окончательно проснулся капитан.

***

Уже утром, когда тусклый свет молочной дымкой заполнил кабинет, я аккуратно, стараясь не разбудить двух мирно спящих лейтенантов, приоткрыла скрипучую дверь, заходя внутрь. Под ногами тихо поскрипывали деревянные доски, а у окна шуршали бумажные занавески. И всё это умиротворённое спокойствие прерывали только произнесённые шёпотом ругания из кухни. Я на носочках обошла девушек, забирая со стола одну из довольно тяжёлых стопок макулатуры и располагая на её верхушке чернильницу с кисточкой. Чуть не надорвавшись и чуть не уронив всё это добро на головы ничего не подозревающих лейтенантов, я понесла свою тяжёлую ношу прямо на звук недовольного ворчания. — Доброе утро, капитан, — поздоровалась я, входя на кухню. — Ни черта не доброе, — отозвался он, глядя на меня исподлобья. — Да ладно вам, я же вам помогаю. На столе уже была пара стопочек документов, и теперь там разместилась ещё одна, побольше. Последняя, слава богу. — Это была ваша работа, но её делаю я. — Не моя, но я её тоже делаю, — поправила я Хитсугаю. Верно, свою часть я закончила ещё ночью. Примерно в тот момент, когда лейтенант Мацумото делала лейтенанту Хинамори расклад на капитана Айзена. Нет, разумеется, лейтенант, Хинамори ни за что бы не признала, что расклад был на него (её, в отличае от меня, Рангику-сан убедить сказать имя своего возлюбленного не смогла), но мне совершенно не обязательно было устное подтверждение моих мыслей, я всё и так видела по её горящим от радости глазам: расклад вышел на удивление позитивным. И вот пока одна я негодовала с того, как отличалось слащаво-положительное предвосхищение будущего по картам от будущего реального, которое ничего хорошего лейтенанту не принесло бы, особенно с Айзеном; другая я писала проклятый отчёт, надеясь всё таки успеть закончить его к моменту, когда капитан окончательно бы вышел из себя из-за шума посреди ночи и пришёл бы на разборки. Пришёл он, правда, ближе к четырём утра, когда девушки уже улеглись спать. Пришёл ровно в тот момент, когда я уже почти написала работу за лейтенанта. — Сваришь кофе? — сказал он, даже не глядя в мою сторону. — Кофе? Не чай? Вам плохо? — С вашей помощью — да. Я не спал всю ночь. — Вот как, — я открыла верхний, мой, ящик, и на меня свалился пакетик конфет. Хэллоуинских. Мои глаза не то от удивления, не то удара кульком по лицу, шикороко раскрылись, вероятно, стараясь копировать в этом поведение моего рта. – Капитан, – сказала я тихим, почти восхищённым голосом, – вы собрали эти конфеты? – А ты, небось, за вашей болтовнёй даже не заметила, что я вчера выходил. Я мягко улыбнулась и достала кофе с туркой. А ещё кружки для этого самого кофе и миску для этих самых конфет, конечно. — Знаете, что сказали карты? Он удивлённо обернулся ко мне, словно совсем не ожидал, что я затрону эту тему. Но тут же, не будь он капитаном, чёрт возьми, взял себя в руки и ответил: — Откуда мне знать? Меня же не было. — Они сказали, что вы очень властный. А ещё сказали, что ваше мнение важнее моего. — Что за бред! — сказал он, резко смутившись. — Вы не властный? — теперь уже удивилась я, оборачиваясь на него всем корпусом. И тут же: — Чёрт! — кофе резко вскипел, поднимаясь густой пеной в турке и переливаясь через неё же. — Плиту отмоешь, — почти безэмоциональным голос донеслось из-за спины. — Есть, — рассеянно ответила я, разливая оставшийся кофе по кружкам. — Твоё мнение важно, — он сказал это так тихо, что я даже не сразу поверила, что это не просто очередной глюк моего сознания, — ты же, в конце концов, моя подчинённая. А я прислушиваюсь к мнению своих подчинённых. Я улыбнулась, глядя на нежный румянец, окрасивший щёки и уши Хитсугаи в розовый. — А если я вдруг перестану быть вашей подчинённой? Капитан внимательно вглядывался в мои глаза, словно пытаясь понять, с чего это я вдруг решила, что однажды выйду из-под его командования. — Не перестанешь, — мотнул он головой, возвращаясь к заполнению бумаг, — никто тебя в другой отряд не отпустит. — Вы не отпустите, да? — улыбнулась я, ставя перед ним ароматно пахнущую кружку кофе и отпивая из своей. — Не отпущу, — он задумался, и между нами на минуту повисло молчание. — Но даже если ты уйдёшь, твоё мнение всё равно будет важно. Я тихо, прикрывая рот рукой, засмеялась. — Спасибо. Мне очень приятно это слышать. Я всегда верила в то, что карты врут. И я была очень рада услышать, что мой капитан тоже в это верил.