Один-единственный шанс

Один шанс. Всего один шанс есть у Эрена, всего один шанс есть у разведкорпуса, всего один шанс есть у Армина, Микасы, Жана и Кристы. Всего один шанс, один-единственный, и… Если ничего не получится у Эрена, остальные погибнут. - Эрен, время подошло. Они вдвоем сидят на крыше, со страхом глядя вниз, туда, куда должен спуститься Эрен. План прост: глобальная зачистка с помощью разумного титана и слабого содействия скаутов, и он… плохой. В нем столько дыр, что при малейшей ошибке живыми уйдут лишь единицы, а до стен вряд ли вообще кто доберется. - Пускай ракету - и я пойду. Армин качает головой: нельзя. Ракета у него на тот случай, если Эрен сможет превратиться; а кто знает, сможет ли? Уж лучше тогда не отправлять остальных товарищей на верную смерть. - Превратишься - пущу. Они ведь понимают, как малы шансы, как ничтожна вероятность, что потом они встретятся, и это… Больно. Просто больно. - Хорошо. Голос у Эрена спокойный, а дыхание ровное: он знает, что лишние нервы ему не помогут. Но он не уверен, совсем не уверен, и Армин это чувствует. Не хочет, он не хочет его отпускать - а надо. Чтобы избежать жертв, чтобы прекратить эту резню, чтобы… выжить. Армин молчит. Он не хочет ничего говорить – зачем? Зачем заранее хоронить того, кто может вернуться? Но… Голос в голове звучит настойчиво, зло и шипяще: «А если не вернется? Может, хотя бы попрощаешься, как друг?» Он мотает головой, отгоняя дурные мысли, и ежится. Отчего-то стало холодно – Армин закутывается в зеленый плащ, вздыхая, и осторожно касается руки Эрена, вкладывая в нее маленький перочинный ножичек. - Хватит тебе себя кусать. Раны с рваными краями заживают дольше. Армин совсем забывает про регенерацию. Титан, какая ему разница – укусит себя или осторожно порежет? Все равно потом все зарастет. И Эрен тихо смеется, слабо улыбаясь. Делает шаг, другой и прижимает друга к себе, крепко, сильно, но нежно, чтобы не причинить боль. Как будто в последний раз. - Армин, я тебе кое-что скажу… Просто… Помни это, ладно? Даже если я не вернусь. С ним нужно так. По-доброму, с надеждой. Лучше, чем то «Запомни это, ведь, скорее всего, я погибну». - Просто хочу, чтобы ты знал. Он осторожно наклоняется и что-то тихо шепчет, касаясь губами торчащего из светлых локонов ушка. Вздыхает, прерывается и снова повторяет, недолго, но так, что эти слова навсегда останутся в памяти Армина. Он никогда не забудет. Потом Эрен чуть отдаляется, заглядывая в большие голубые глаза, и спокойно улыбается. На редкость спокойно, почти… умиротворенно. И ласково целует сначала бледные губы – легко, почти незаметно, как касание бабочки, – а потом, взъерошив другу волосы, и открытый лоб. Армин вздрагивает, а Эрен еле слышно смеется, печально улыбаясь. - Спасибо, - снова заглядывает он в глаза цвета неба и уходит, всего в пару шагов оказываясь у самого края крыши и прыгая вниз, тут же пуская в ход тросы. Армин не успевает ничего сказать, просто протягивает руку ему вслед. Что-то шепчет одними губами, словно говоря самому себе, словно утешая себя - и, боязливо вскрикнув, кидается к краю. Небо озаряется золотисто-красной вспышкой, и тут же слышится чудовищный, звериный рев, от которого у всех солдатов поблизости пробегают мурашки по коже. Армин дрожащими руками достает ракетницу и стреляет, вздрагивая от неслабой отдачи. Запрокидывает голову, чуть кашляя от окружающего его зеленого дыма, и берется за рукоятки лезвий.