Картины Четвертой эпохи: Гарцующий пони

Арагорн, наклонив голову, чтоб не стукнуться о косяк, вошел в таверну. «Гарцующий пони» был малолюден по раннему времени. Все его маленькие окошки с частыми стеклышками были распахнуты настежь в слабой надежде дать приток воздуха в помещение, где мебель и деревянные стены закоптились от дыма множества трубок, как темное дерево. В дальнем конце зала хоббит Ноб усердно мыл полы большой шваброй. Посетители без возражений поднимали ноги. Арагорн без удовольствия обнаружил, что его излюбленный столик в дальнем углу занят компанией местных стариков. Они были заняты игрой в шашки и, когда Арагорн поздоровался с ними, откликнулись не сразу. - Чтоб мне подавиться, это ж Бродяжник! - сказал наконец один, прищурившись, чтоб лучше видеть. - Долгонько тебя не было. - Все дела, почтенный Боровик, - вежливо отозвался Арагорн. - Дела! - захихикал Боровик. - Какие у тебя, у безделя, дела. Вот на севере, там дела. Там таких, как ты, только и ждут. Только ты туда не ногой, верно? - Почему же, вот отсюда прямо туда и направлюсь, - невозмутимо отозвался Арагорн. - Пошел бы я поглядеть, как это ты туда прибудешь, да ведь за тобой не угонишься, ногастый! Арагорн комически почесал лоб. - Да уж, - согласился он. - Но вы меня, почтенные, не сбрасывайте со счетов, может, придется услышать обо мне что-нибудь хорошее. Вы прислушивайтесь, слухи ловите. Он поклонился на прощание и направился к другому своему любимому столику, в прямо противоположном от первого углу. За спиной он услышал: - Конечно, уж этот своими руками город-у-Озера из руин подымет! Орел! - дальше все потонуло в смехе и хихиканье. Арагорн сел и вытянул ноги. Суслень подошел и спросил, глядя в сторону: - Деньги, я надеюсь, у вас при себе, почтеннейший? Арагорн выложил на стол кожаный кошелек. - Пиво и чего-нибудь к пиву, на ваше усмотрение. Я голоден. - Сию минуточку! - сменил тон Суслень. Пиво явилось моментально, а вот всего остального пришлось подождать, зато не пришлось раскаиваться в ожидании: свиная рулька с кислой капустой были выше всяких похвал, как и свежий хлеб, и сыр, и молодой, только с огорода чеснок. Суслень бочком-бочком подобрался, подсел за столик и принялся смотреть, как Арагорн ест. Тот, не отрываясь от еды, локтем пододвинул ему кошелек. - Ваше величество, - пылко зашипел хозяин, - Вы уж меня не обижайте. Кухня-то как старается, как старается. - Ты всем своим уже раззвонил... - с укором сказал король Гондора и Арнора. - а как же уговор? - Уговор само собой! - с прежним пылом воскликнул Суслень. - Сказал просто, что гость дорогой, надо принять. Я же понимаю, вы гуляете, отдыхаете, былое вспоминаете. Сам бы с удовольствием погулял по лесочкам, да ведь дел невпроворот. Заведение ни на минуту нельзя оставить. - Ладно, ладно. Я ненадолго. Передохну у тебя сегодня, а там уж тронусь в Аннуминас. Очень редко король Элессар позволял себе подобное: оставить Гондор наместнику Фарамиру и пуститься в одинокое странствие от Минас-Тирита до возрождающегося Аннуминаса на светлом озере Нэнуиал. Путь был неблизкий, но дороги с возвращением короля стали почти безопасные и множество почтовых станций позволяло передвигаться быстро, если было желание. В Гондоре Арагорн брал коней, а, достигнув предела Арнора, пускался в путь пешком, выбирая памятные по годам странствий неприметные тропинки и стежки в дремучих лесах. Здесь он чувствовал себя помолодевшим и, если бы не печаль по ушедшим друзьям: Фродо, Гэндальфу, Элронду, был бы совершенно счастлив. - А я вот что думаю, государь, - ненатурально задумчивым тоном сказал Суслень. - Что бы вы сказали, если бы я над дверью трактира сделал надпись. «Трактир сей, дескать, имел честь неоднократно принимать под своей кровлей самого государя Гондора и Арнора». - Пожалуй! - пожал плечами Арагорн.- А как меня отсюда выставили одной дождливой ночью, потому что я был непозволительно мокрый и грязный для этого заведения, напишешь? Суслень в отчаянии всплеснул руками: - Болен был, государь, болен, разве ж я знал, а Ноб парень неплохой, но уж очень строг насчет чистоты. Я ведь сто раз ему говорил: «Ноб, дружочек, трактир ведь у нас, не горница». - Ладно-ладно, - Арагорн усмехнулся и, отодвинув пустое блюдо, взялся за трубку. - Ноб все же сжалился тогда и пристроил меня на конюшне. Суслень смотрел несчастными и ожидающими глазами. - Делай надпись, делай! Я разрешаю. - Ох и красиво же выйдет! - немедленно оживился трактирщик. - Я ведь уже заказал! Самому лучшему мастеру в Бри, да. Какие он надписи прочувствованные на могильных камнях высекает. Но и по дереву тоже очень хорош! Комнату вам прикажете приготовить? Арагорн кивнул. Суслень наконец ушел, несколько раз оглянувшись на короля, подмигивая и покачивая головой. Арагорн вытянул ноги и затянулся ароматным дымом. Что бы не изменилось в Средиземье, оно оставалось самим собой.