Разговоры об орках, дожде и традициях

Осень снова заливала землю дождями, забирая у и так мрачного Средиземья последние крохи светлого тепла. Увядала трава, утренние заморозки сопровождались инеем, который иногда пробирался даже в комнаты и схватывал тонкой коркой льда воду в чаше для умывания и в кувшине с водой. Редкие в степи деревья уже сбрасывали потихоньку красную листву, а луна, если ей удавалось показаться между облаков, была жёлтой, предвещающий сильный ветер. Лошади в конюшнях недовольно всхрапывали, били копытами, ибо не нравился холод и им. И дожди они тоже не любили. Именно дождь и шёл сейчас, барабаня по цветному стеклу яростно. И не менее яростно бился в стены и окна ветер. Изредка небо освещалось холодным светом ветвистой молнии, громыхал гром и так сердито, будто небо было за что-то обижено на живущих в этом краю. Но, конечно, было неизвестно чем умудрились эльдар и эдвйн провинился перед небесами — хотя поводов-то было более чем достаточно — но гроза всё шла и шла, было холодно, сыро и, самую малость, тоскливо. — Тьху ты... И долго этот проклятый дождь будет идти? А кого-то, конечно, дождь злил. — Дождь это дождь, мистер гном. И он будет идти до тех пор, пока не кончится. — философски ответил Кано, грея руки о глиняную кружку с тёплым вином. — Вот взял бы этот дождь и ушёл в сторону этого проклятого Ангбанда. Всем бы польза была! — проворчал рыжий гном, отпивая из кружки эль. Эль вообще был единственным, что понравилось ему у Маглора из выпивки, но тот и рад был отдать гному в распоряжение всю бочку, потому что это стало отличной возможностью самому уговорить три бутылки вина абсолютно законно и без косых взглядов верных, которые поговаривали, что Каранистир, приехавший со странным гостем, плохо на него влияет. А Кано, на самом деле, просто хотел не напиться, а иметь предлог неприкосновенности к собственному вечеру. Да и гном был личностью интересной и доставшей Морифинвэ достаточно, чтобы младший брат спихнуть своего низкорослого боёвитого товарища на невозражающего старшего. Макалаурэ вообще гномов видел всего лишь раз, когда приезжал к Финдарато в ещё недостроенный Нарготронд. Да что недостроенный — там и тронного зала ещё тогда не было. Не то чтобы гномы ему тогда понравились, но любопытство, всё же, взыграло, когда улеглось появившееся от грубого нарушения личной встречи и границ раздражение. Горцы были интересны. И не только своей культурой и обычиями, но и даже простым характером! Хотя вот он у них был совершенно не прост. Гномы были грубы, упрямы, громкогосы и такое понятие, как «тактичность» знакомо им не было. По крайней мере тем, с кем Кано имел честь встречаться и общаться. Но сейчас, под гнётом осенней хандры и меланхолии, гном казался ему существом по-простецки добрым и ярким как-то по-летнему. Или по раннеосеннему. Почему-то гномы ассоциировались у него с шумными уютными праздниками в простых беззаботных селениях. С весёлыми плясками, элем, пивом, ароматным сидром, тыквами и свежими наливными яблоками. Конечно, вполне возможно, Кано просто скучал по мирным временам и дому. Ведь у нолдор тоже в чести были громкие, шумные и яркие гуляния с плясками, песнями, ярмарками и соревнованиями, где никто не оставался обижен. В Тирионе такие праздники растягивались на несколько улиц и дней, а главная площадь была центром пёстрого безобразия... Но это всё здесь, в Белерианде, стало как-то тусклее. Не только от того, конечно, что это не Аман. Но и от того, что большинство из них просто устало, а иных и нет давно и праздники проходят как-то не так, отравленные горечью потери. Давней или не столь, в сущности, было не важно. Просто было уже совершенно не так. И от этого было тоже грустно. Но гномы, казалось, умели делать так, что о погибших вспоминалось с улыбкой. И сами они не видели смысла скорбеть о павших дольше, чем было заведено. «Уныние — мать всех грехов!» — сказал ему его рыжеволосый гость, коего Карантир представил как Фалина. И, подумав, Кано согласился с высказыванием. Ведь действительно уныние толкает на разные вещи. Ладно, если это будет простая глупость в стиле «смотри как могу!», а если что-то серьёзнее? — Орки, увы, поразительно скверно подскальзываются на мокрых камнях. — возразил гостю Кано. — Да болезни этих тварей не берут. Я ещё ни разу не видел орка даже хоть с простудой, не говоря уже о более тяжких недугах. — Ну, скверно-то, может, и скверно, да подскальзываются же. — хмыкнул Фалин, подливая себе эля. — А орков вы, что же, рассматривать ещё успеваете? — Когда дело доходит до разведки — крайне важно не выдать себя и не вступать в бой, ведь исход совершенно будет непредсказуем. Тут нужна гибкость, хитрость и умение выжидать. И иногда приходится долго сидеть, слушать, рассматривать, ждать и оценивать. — И что? Неужели орки даже не чихают? — Чихать-то чихают, да исключительно от дорожной пыли или дряных специй. Они тоже тянутся к красивому, вкусному и вообще светлому, но их тяга искажённая. Они жаждут её присвоить и опорочить. И больше, больше... И тут же мчаться ломать дальше. — Скверно-скверно... Не даром у Моргота такое войско большое, а многих недобитых тварей мы часто видим снова в бою! — Верно. Если б воинство врага могло подохнуть от инфекций — Ангамандо был бы уже взят, а Моргот остался с едва ли отрядом. — и вздохнул. — Жаль, что это не так... — Ну, благо они хоть могут подскальзываться на мокрых камнях. Пусть даже и скверно. И они оба рассмеялись. — Буду надеяться, что осень и зима подсократят поголовье тварей Моргота и нам будет несколько легче весной. — Неу́жель у вас их тут много? — Да хватает, в общем-то, если так разобраться... Три года назад они тут появились и с каждым годом их набеги всё чаще. Майтимо они стараются обходить стороной, да только он всё равно многих замечает. Он и его воины орков очень ненавидят и, судя по всему, научились их чуять за семь вёрст. Поэтому к нам доходит, в сути, не так-то много. Просто часто. — Этим тварям страх ведом, но и жрать охота, если они пытаются красться мимо твоего брата. — Да... Но сейчас вот затихли. Осень, видимо, на севере в этом году особенно свирепа. У Майтимо в крепости уже лежит снег. — Снег... Хэх. Выйти бы зимой с ребятнёй да настроить крепостей из снега! — глаза у гнома, как показалось Маглору, аж зажглись огнём. Тем самым, который загорается от радости и предвкушения чего-то весёлого. — И кидаться снежками до упаду, а потом дружно изваляться в снегу и слепить пару снежных фигур. — подхватил он. — Хотя мы с братьями умудрялись налепить целый лес! А уж когда к нам присоединялись родители — так и вовсе скульптуры стояли до самой весны. — О таком мне твой брат не рассказывал. — Он и не станет. — Кано покачал головой. — И ты не спрашивай. Из нас всех он больше всего скучает по дому, родителям и мирным временам, когда единственные, с кем он дрался, жили в соседних комнатах и с ними всегда можно было помириться уже через пару часов или по утру. — А с виду и не скажешь, что лорд Карантир скучает хоть по кому-то. Мне вот кажется, что его раздражает абсолютно всё: от сквозняков до мира в целом. Кано не удержался и рассмеялся снова. — Пожалуй, точнее характеристики для него нет. — Гномы всегда говорят суть. — гордо приосанился представитель крепкого коренастого народа, тогда как представитель народа остроухого и, в теории, бессмертного только теплее улыбнулся и посетовал, что его бы командирам умение изъясняться кратко не только в экстренных ситуациях. В общем-то, просидели они долго. До самой ночи говорили о своих народах, скучали по домам, спели пару песен и даже сравнили рецепты блинов и варенья. Разошлись они поздно, но были довольны собой, хотя осень за окном была всё такой же холодной и слякотной, дождь всё ещё настойчиво барабанил в окно и где-то далеко ещё не был побеждён враг. Но после задушевной беседы было так хорошо, что на всяких Морготов было всё равно. И ещё осталось недопитым вино, но как раз таки это дело было поправимым.