Больше, чем Предназначение

Длинный коридор. Пламя факела трепещет от гуляющих по ходам сквозняков. — Понял? — Понял, — отозвался Эрен. Изумруд в навершие зацепленного за пояс клинка влажно блестел, отражая танцующий огонь, словно само это пламя заточили внутри драгоценного камня. Остановились. Дальше только тупик и лестница вверх. — Уверен? — спросил Эрен, окидывая холодным взглядом ведьмака. Леви лишь скупо кивнул. Конечно, тело отзывалось болью и кажется одно из рёбер — если не больше — треснуло, но это не имело особого значения. Сознание было ясным, мысли слушались, а это было важнее. — Наверху конюшня. Заберёшь лошадь и пойдёшь так, как я тебе говорил. Рядом с задними воротами стена, оплетенная жёлтыми розами, в них спрятан рычаг. Будет шумно, но ты успеешь уйти, — Эрен замолчал на пару секунд и добавил: — Удачи. — Бывай.

***

По волшебному стечению обстоятельств стражники спали на постах, по всей видимости, все без исключения. Что показалось более чем странным, однако в данный момент было как нельзя кстати. И так крепко, что даже на шум, издаваемый скрипучем и массивным механизмом тайного прохода никто не отреагировал. В домах не горели огни, лишь из окон корчмы лился приятный тёплый свет, слышались голоса, оживление было в самом зените. Небо затянули тучи, поэтому лишь редкая и маленькая звёздочка освещала его путь. Леви преследовало плохое предчувствие. Здесь определённо было что-то не так. Вопрос в том, что именно. На удивление вьюки оказались нетронутыми. Странное везение, совсем не свойственное ведьмаку. Медальон отзывался едва заметной мелкой вибрацией. Либо магия, либо опасность, но где-то далеко, а, быть может, просто — не значительная. Кобыла поднимала пыль на большаке. Вдалеке он заметил свет. Приблизился — крытая повозка, перекошенная набекрень, видимо, отлетело колесо. Времени не было, однако Леви всё-таки пустил лошадь шагом. Медальон задрожал сильнее. Вокруг повозки околачивались двое крепких мужчин, одни коренастый и с залысиной пытался приладить отлетевшую спицу к ободу колеса. Второй, что помоложе, длиннее и жилистей, держал фонарь. Он видел двоих, но чувствовал сердцебиение третьего человека, который сидел в крытой повозке. — Бросайте повозку и уходите, этой ночью здесь не безопасно. — Да, как же, милсдарь? Повозку бросить не можеча мы. — Либо повозка, либо жизнь. — Это ж ведьмак, а? Правильно говорю? Лучше послушаться. А завтра вернёмся. А? — Неужто здесь лихо какое завелось? — Да, завелось... — Леви уловил, что сердцебиение человека, которого он не видел, участилось. — Тогды пойдём, отседова, жизнь и правда дороже будет. Госпожа, придётся пересесть на коней, — обратился он к человеку в повозке. Ведьмак уже был довольно далеко от неудачливых путников, когда третий неизвестный человек вышел на свет. Против воли обернулся. Женщина. Знакомый силуэт. Ветерок донёс едва уловимый аромат розы. Где же он мог её видеть?

***

Лошадь отказывалась ступать в лес, фыркала, стригла ушами и мотала головой. Даже знак Аксий не помог её успокоить. Пришлось спешиться. Он открыл шкатулку, взял несколько эликсиров, прикрепил на перевязь. Сомнения были, но лучше быть готовым к любому исходу событий. Тихо. Слишком тихо. Неестественно тихо. Он шёл быстро, но осторожно. Шорох листьев и треск сухой веточки под ногами тонул, будто увязая в общей трясине безмолвия. Медальон не переставал дрожать. Нашёл тропинку. Знакомый запах. Раздвинул раскидистые ветви клёна и вышел на залитую серебром луны поляну. Место, где они в первый раз встретились. Кажется, даже трава сохранила следы их знакомства — не стала расправляться, так и осталась примятой. Она была здесь. Стояла у одинокого дуба в середине поляны. Опиралась о могущий ствол и смотрела в небо. Какая же она красивая. Не заметила его, пока не оказался рядом. Даже звуки шагов поглощало это место. Звуки пульса и дыхания. Ничего не мог уловить даже его мутировавший слух. Одно успокаивало — видно было хорошо, луна появилась из-за туч. — Леви! — улыбнулась Микаса, но в глазах её заметно блестела тревога. — Что случилось? — Случилось? Я думала, ты мне скажешь, что случилось... — Я? — Ну да, ты же хотел встретиться. Правда, это место очень изменилось с нашей первой встречи. Мне здесь не нравится. — То есть... я хотел встретиться? Микаса удивлённо округлила глаза, будто увидела того самого единорога, которого не существует. — Ты же оставил мне записку... — сказала она не уверено. — Ясно. Что за записка? — Марик передал мне её, — Микаса вынула их сумки клочок бумаги. От него пахло пылью, затхлостью, разложением и той самой странной кровью. Так же, как в... лаборатории Стрегобора. — Не мой это почерк. Леви нахмурился, сминая бумажку в кулаке. — Какая же я дура! — Нет, просто тот, кто это провернул слишком умелый игрок. Медальон дрожит. Микаса, сейчас мне нужно немного времени, подожди и... не пугайся. Она опешила, но Леви не стал больше объяснять, опустился на колени, отцепил эликсиры от ремня и выпил. Микаса не отводила взгляда. Правда видела немного, он сидел к ней спиной. Больше чувствовала и слышала. Леви опустил голову. Сначала он задышал шумно и часто, потом захрипел, а через пару долгих мгновений умолк, словно вовсе перестал дышать. Встал, повёл плечами. — Пойдём, я выведу тебя отсюда. Это ловушка. Он не поворачивался. Кажется, даже голос его изменился. Микаса почувствовала как по спине невольно пробежали мурашки. — Леви?.. Микаса сделала к нему шаг. Замерла. — Пожалуйста, не смотри на меня, я не хочу, чтобы ты боялась. — Что за чушь, я не стану тебя бояться! — Я прошу тебя, идём. — Нет... — Что?.. — Мы всё равно не успеем. Микаса заставила его повернутся. Вздрогнула. Испугалась. Сглотнула. — Я же просил тебя, глупое отродье, — сказал он с досадой. Лицо его побледнело, практически до белизны, отчего шрамы проступали ещё отчётливее. Вены набухли, потемнели. Чёрные паутинки капилляров ветвились от глаз, практически всё место в которых занимал зрачок. Она попятилась, ноги мгновенно стали ватными. Леви отвернулся. Микаса сжала ладони в кулаки, нахмурилась. — Пойдём. — Я же сказала, мы не успеем уйти. — И что ты предлагаешь? — невесело усмехнулся ведьмак. Микаса сомкнула губы, подошла. — Поцелуй меня... возможно рассвета мы уже не увидим. Леви повернулся, против воли провернулся, совсем этого не хотел, но её голос... Нет, это не было колдовство, не было приказом, просто... это были просто словами любящего человека. Она улыбнулась, необычно робко. — Не могу. — Почему? — На моих губах яд. Рёв разорвал мёртвую, неестественную тишину. Крик, ужасающий крик боли и ярости. Медальон бешено трепыхался, прямо как тогда. Да, Леви не ошибся. А ведь так хотел ошибиться. Рука потянулась за плечо, к рукояти серебряного меча. — Он выйдет оттуда, — Леви был спокоен, собран и серьёзен, — значит ты уходи в противоположную сторону. — А ты? — Я должен закончить работу. Она посмотрела на него испуганными, широкими от ужаса глазами. Ужаса от осознания того, что он может не вернуться к ней. Он может... — Я не брошу тебя! — Ты будешь только мешать. Делай так, как я сказал. — Но... — Нет, Микаса. Быстро. Она изменилась в лице, судорога прошлась по онемевшем от страха губам, во рту стало сухо, проглотить слюну не выходило. Послышались глухие и тяжёлые шаги. Она вдохнула, выдохнула, собралась. Посмотрела на него в последний раз. Сухими, решительными глазами. И послушалась. Побежала. Она ведь действительно будет только мешать. Бесполезная, беззащитная девчонка, которую нужно постоянно спасать. Микаса прокусила губу, во рту распространился тошнотворный металлический вкус крови. Снова чудовищный рёв. Она оступилась, но удержалась за ствол ближайшего дерева. Осела на землю, ноги дрожали не слушались. Почувствовала затылком как нечто появилось. Ей никогда ещё не было так страшно. Микаса заползла за дерево, облокотилась спиной, подняла голову, упёрлась затылком в твёрдую кору. Судорожный вздох вырвался против воли. Зажмурилась, успокоилась. Сердце так и норовило вырваться из груди. Запах маргариток. Она всё-таки пришла. Микаса осторожно выглянула. Решила. Бегство — не для неё. Она должна помочь. Как-то помочь. Хоть чем-нибудь... Нечто появилось. Казалось земля содрогается под огромными ступнями чудовищных ног. Глаза — два горящих угля в темноте пустых глазниц оленьего черепа, появились первыми из мрака безлунной ночи. Небо, словно по мановению руки, заволокло пеленой густых непроглядных туч. Тишина гудела, звенела, нагнетала. «Как же ты выжил, чёрт тебя дери?» Запах крови. Той самой крови, горькой, специфической. Он и раньше подозревал, но сомневался. Раньше от Лешего так не смердело. От Леших если и пахнет кровью, то человеческой, кровью жертв. Леви сжал губы. Серебряный меч беззвучно покинул ножны. «Значит, реванш?» — мрачно усмехнулся ведьмак. Ответом ему был дикий рёв, от которого, кажется, ходуном заходил весь лес. Ласточка притупила боль в треснувших костях, но не излечила. Как же всё это не кстати. Хорошо, если Леший тоже не до конца пришёл в себя после их предыдущей встречи, но, почему-то, Леви слабо в это верил. Всё что могло случиться плохого — случилось. «Надеюсь, Микаса успеет уйти...» Он пытался вслушаться, понять где она может быть, но либо Микаса убежала достаточно далеко, либо же всему виной странная, магическая тишина. Леший стоял, будто чего-то выжидал или... искал? Он медленно и с треском сухих ветвей под ступнёй вертел головой. «Ну что ж, ни один ведьмак ещё не умер в своей постели». Монстр поднял длинные витиеватые руки, заревел так, что заложило уши, и ударил ими в землю, согнувшись всем телом. Ведьмак успел отскочить — на месте, где он стоял, в мгновение ока выступили стержни корей, словно острые колья в волчьей яме. Поднимался и высвобождал руки из земли Леший довольно медленно, Леви успел оказаться за его спиной и рубануть по узловатым ногам, однако всё пошло не по плану, меч увяз в древесине на долю секунды. Монстр занёс мощную руку, но ведьмак молниеносным движением парировал атаку стальным мечом. Краем глаза заметил, как серебряный увязает всё глубже и глубже, его оплетают жёсткие плотные ветви, не оставляя возможности вынуть. Ещё один удар. Знак Квен разбивается, осколки попадают в лицо чудовищу, он ревёт и пятится. Знак Ирден загорается рунами по периметру круга, становится светлее. Кажется, получилось! Не тут то было, руны гаснут, едва появившись. Сосредоточится всё труднее из-за нарастающей боли в груди. Он отпрыгивает, когда Леший атакует, пытается зайти за спину, но теперь не выходит. Монстр больше не подставляет спину, защищает её острыми шипами. Удары сталью не проходят вовсе. Остаётся лишь уворачиваться и тянуть время. Силы ещё есть. Но получится ли победить? Нет, не получится. Он знал это, ещё когда только увидел огни этих бешеных глаз. Перекат, Леший немного замешкался, не вышел из инерции последнего удара и открылся. Леви рубанул его по ноге, ещё раз и ещё, собрал волю, закрылся Квеном. Конечность наконец-то отвалилась, вместе с поглощённым обвитым мечом. Монстр покачнулся, ведьмак сложил знак Аард и тот отлетел на несколько метров. Леви тяжело дышал, отчего становилось ещё больнее. Он подошёл к рухнувшему наземь Лешему, тот не двигался. Неужели... всё? Нет. Резкий удар в спину, жгучая боль в плече, нервные судороги заставили выпустить меч. «Это был всего лишь обман» — понял ведьмак, когда его отшвырнуло с такой силой, что вокруг засвистел воздух. Леший там не лежал, это всего лишь корни и ветви сплелись в виде тела. Таким было легко обмануться — Лешие никогда не прибегают к подобной тактике. Неужели ему придётся обновлять заметки в бестиарии? Весемир будет не доволен. К тому же из-за толстых чёрных туч, которые плотно заволокли небо, даже Кошка помогала не идеально. Спутать проще простого, но он не должен был ослаблять бдительность. Ошибка — смерть. Квен не получился, поэтому кости противно затрещали при столкновении с деревом. Он упал в траву, закашлял. Поднялся. Эликсиры ещё работают, пока работают он будет жить, а потом... а потом без разницы. Леший передвигался с помощью того, что удлинил правую руку и использовал, словно костыль. Нога не собиралась отрастать. Леви ждал, но монстр так и не повернулся к нему. Он вновь мотал головой, а после этого направился в другую сторону. «Куда он идёт?» И он понял. Микаса. Монстр ищет её? Конечно же! «Вот же пекло тебя подери!» Он скрежетнул зубами и пошёл в сторону Лешего. Тот двигался медленно. Кажется, всё-таки ведьмаку удалось его потрепать. Леви поднял серебряный меч, ветви ослабли, оказавшись отделёнными от тела монстра. — Эй, может обратишь на меня внимание? Я ещё жив! Леший остановился, нехотя повернул голову и блеснул углями глаз. Подул ветерок, зашумели кроны. Выглянули звёзды. Лунный луч скользнул по серебряному клинку. Он нападал снова и снова. Уворот, пируэт, атака, парирование, уворот, атака. Откуда только взялись силы? Снова Аард, но на этот раз Леви не сводил с противника глаз. Леший врезался в дерево так, что посыпались листья. Дезориентация на долю секунды и вот в его сердцевине блестит серебро меча. Дышать тяжело. Леви хочет вынуть меч, но Леший обхватывает его узловатыми пальцами. Ведьмак ругается, отскакивает от очередного острого корня, будто кнута бьющего из-под земли, но не успевает уклониться от второй атаки и словно на остриё копья напарывается на шипы, они решетят живот на вылет. Он слабеет. Но ещё соображает, борется, видит. Леший встаёт. Ведьмак падает на колени, не в силах совладать с немеющим телом. Дурак, нужно было... Маргаритки. Запах. Всё ярче и ярче. Она видела, как за стройными рядами деревьев мелькнула девочка с соломенными волосами, Она едва заметно светилась. Микаса вцепилась в кору пальцами, та больно зашла под ногти, но это не имело значения. Она ничего не видела, совершенно ничего, что происходило на поляне. Слишком темно, слишком. Только рёв, лязг, скрип, грохот, шум адского сражения. Как она поможет, если ничего не видит? Да и как она вообще может кому-то помочь? На глаза выступили бессильные слёзы. Она действительно проклята. Она приносит несчастье и приводит за собой Смерть. «Нет, его ты не заберёшь!» — крикнула Микаса, обращаясь к девочке с маргаритками, которую видела много раз и знала, кто она такая. Микаса выскочила из укрытия на нетвёрдых ногах, хваталась за сучья и ветви, шла на ощупь и звук. Тучи развеялись. Луна, звёзды. Она увидела, как к Леви подходит монстр. Микаса не помня себя выбегает на перерез, выставляет руки, будто действительно может помещать неизбежному, кричит. — Стой! Она инстинктивно закрывает глаза, но страха не испытывает. Она просто хочет, чтобы всё это не было правдой. После её слов наступает мёртвое молчание. На удивление убийственного удара, которого она ожидала от Лешего не последовало. Он замер. Микаса открыла глаза, вскинула голову. Остолбенела. На шее монстра отражая свет далёких звёзд блеснула цепочка. Осознание пришло как гром среди ясного неба. Это же... Леший бухнулся на колено, земля заходила ходуном, склонил рогатую голову. — Ты... — слова застряли в горле. Она опустила руки, почувствовала как словно вода сквозь пальцы из неё утекает сила. Микаса покачнулась, но устояла. Подошла к Лешему, без колебаний. — Микаса! — услышала она голос Леви, но не отреагировала. — Ты хотел отомстить мне? — прошептала она и коснулась черепа кончиками пальцев. Он медленно покачал головой. — Хотел... чтобы это кончилось? Леший издал протяжный стон боли. Микаса заплакала. Слёзы котились по её щекам, в глазах расплывалось. — Прости меня, я не хотела этого. Иди с миром, ты искупил свою вину. Я прощаю тебя. Монстр вздрогнул, наклонил голову ещё сильнее. Она поняла. Микаса сняла цепочку с его шеи. Маргаритки. Леший замер, дёрнул головой и завалился на бок. Всё кончилось. Она вытерла слёзы, пихнула цепочку в карман и подбежала к Леви. Глаза были закрыты, она коснулась его груди, он дышал, однако повсюду блестела кровь. — Леви, ты победил, — сказала она с надрывом. — Правда?.. — он не открывал глаз. — Конечно, — Микаса захлёбывалась новыми слезами. Она разорвала юбку, перевязала раны. Кровь текла медленно, это и спасало. Ведьмак открыл глаза, приподнялся. Микаса взяла его под руку. — Сейчас, нужно только выйти из леса и всё будет хорошо, правда, всё же будет хорошо? Леви молчал. — Скажи хоть что-нибудь, чёрт тебя дери! — Не плачь. — Я не плачу! Микаса смотрела под ноги, меряя шаги, она пыталась подавить чувство тревоги и желание разрыдаться ещё сильнее. Перед глазами плыло и Леви тщетно пытался сфокусироваться на ближайших деревьях. На самом деле он знал, что не выживет, с такими ранами не выживают. Но и не оборачивался, хоть слышал до боли знакомые мягки шаги за спиной и чувствовал аромат маргариток. Знал, что она идёт за ним — обернись и всё кончится. Нет, нельзя. Битва ещё не закончена. Он вовремя среагировал и в мгновение ока собрал все силы — оттолкнул Микасу. В миллиметре от них блеснул клинок, пропахивая острием сырую землю. Леви осел, пытался подняться, но когда наконец разглядел нападавшего, замер. — Эрен?..