Змеюка

— Мать вашу ж, — выдохнул Брок и до боли сжал пальцами переносицу, глядя на растянувшегося прямо под лестницей страшного и ужасного Зимнего Солдата. — Уволюсь к хренам завтра же или послезавтра. Но помогать подниматься не стал. Зимнего Броку, как самому морально устойчивому — по крайней мере, именно так значилось в его личном деле — доверили всего полгода как, из которых тот бодрствовал едва ли месяца полтора, и уже за это время Брок устал закатывать глаза и считать до десяти, чтобы не ржать над легендой и ужасом половины секретных служб мира и не материть его хотя бы вслух. Бесспорно, Зимний был лучшим бойцом из всех, с кем жизнь сводила Брока: великолепный тактик, бил из снайперки без промаху на такие расстояния, что и подумать страшно — но при этом лучшее орудие Гидры и легенда легенд иногда оказывался страшно неуклюж. Он спотыкался на ровном месте, словно не до конца проснувшись, путался в ногах, ступал мимо ступеней, сносил косяки дверей вместе с самими дверьми, разбивал все, что только можно, ломал, крошил в левой руке посуду. И ладно бы только в обычной жизни, вне миссий, но и на заданиях Броку иногда приходилось едва ли не вести его, сообщая в передатчик, что впереди лестница. — Может, ему маска жмет? — вкрадчиво поинтересовалась Мэй, наблюдая, как Зимний не очень ловко поднимается на ноги, зябко поводит плечами и осматривается по сторонам, словно не понимая, где именно находится. — Или очки, — добавил Лаки. — Ага, а еще через респиратор дышать нечем, — закончил пиздеж Брок. — И вообще, почему бы нам не оставить ребенка в покое. Самым смешным было то, что при всем этом в спаррингах Зимнему не было равных, как и в незаметных проникновениях. Брок всегда удивлялся тому, как это абсолютно неуклюжее существо умудрялось пройтись по базе противника, снося все на пути и при этом остаться незамеченным. — Но его же не видят, — недоуменно протянула Мэй, сделала пас рукой, словно сжимая в пальцах волшебную палочку. — Или охреневают от того, где мы такого имбецила к себе в команду добыли, и банально не вмешиваются от греха подальше, — вздохнул Брок и покосился на протопавшего мимо них Зимнего. Тот ведь и правда лучше всех стрелял, дрался, подготавливал планы операций, умудрялся незаметно таскать шоколад из пайков отряда, но во всем остальном он был невероятно неуклюж и несостоятелен. И ведь бывали моменты просветления, когда Зимний неуловимо менялся, становясь тем самым перстом смерти, которым его видели Пирс и остальное командование. Откуда-то в этом огромном патлатом мужике с железной лапой просыпались почти змеиная грация, плавность, стремительность и смертоносность. В такие моменты Брок верил и в легендарность, и во все остальные байки, без счету бродившие среди техников. Но сегодня у Зимнего явно не было настроения к сотрудничеству. Брок глянул на наладоннике общую сводку по сегодняшним учениям и только вздохнул. — Ладно, хватит этого цирка, — велел Брок, окончательно перестав понимать, что же такое творится с его подопечным. Иногда казалось, что Зимний специально все это делает, нарочно: оступается, крушит, ломает — и на самом деле все не так и плохо. Просто ему зачем-то надо выглядеть полнейшим идиотом перед начальством. Вот только Зимний делиться информацией по этому поводу не собирался. С ним вообще почти невозможно было найти общий язык. По крайней мере именно Броку. Что-то загремело в оружейке. Мэй вздрогнула и толкнула Брока в плечо, указывая на что-то за его спиной. Через приоткрытую дверь, весело подпрыгивая, выкатилась учебная граната и замерла в нескольких шагах от них. — Кто пойдёт выяснять, что произошло? — задумчиво протянула Мэй, и не собираясь двигаться с места. Брок только вздохнул. Кто именно там шарится, он мог сказать с точностью в сто процентов, а вот за каким хреном Зимний полез в оружейку, учитывая, что сегодня отработка велась голыми руками и, считай, почти без всякой амуниции, стоило обсудить отдельно и желательно без посторонних ушей и глаз. Сунув так и не зажженную сигарету за ухо, Брок отправился на шум. Но на складе никого не обнаружилось, только вентиляционная решетка неровно стояла на месте, да ящик на полу был как-то не так сдвинут в сторону. Возможно, Брок не обратил бы на этот факт внимания, или попросту забил бы, но в последнее время тайн вокруг фигуры Зимнего только прибавлялось. И ведь если судить по задумчивым рожам техников, они что-то знали, но почему-то делиться столь ценной, почти жизненно важной информацией не собирались, отделавшись стандартным — «разбирайтесь сами, лейтенант». Уж Брок разберется, да так, что точно никому мало не покажется. Встав на ящик, Брок заглянул в темный зев воздуховода, немного подумал и, вытащив из кармана мобильник, подсветил себе, уже вполне готовый нос к носу столкнуться с этим отмороженным идиотом, за каким-то хреном залезшим в вентиляцию. Но увидел только гладкие, отполированные до зеркального блеска стенки и темноту где-то впереди, куда не добивал свет. — Да, блядь, — выругался Брок, поднатужившись, снял тяжелую решетку, и ни на секунду не задумавшись, передал ее обнаружившейся за спиной Мэй. — Что у тебя здесь, командир? — слегка опешила та, хекнув от тяжести груза. — Зимний придурок в воздуховод полез, — обреченно выдохнул Брок и принялся стаскивать с себя форменную куртку, чтобы точно нигде не застрять и не зацепиться. — Понятно. — Мэй тоже влезла на ящик и заглянула в воздуховод. — А ты зачем туда лезть собираешься? — То есть, для тебя все это, — Брок бросил взгляд в темноту, — проблемой не является? — Вообще-то нет, — пожала плечами Мэй. — Мы и до сегодняшнего дня знали, что Зимний слегка с прибабахом. Ну нравятся ему темные и тесные места. Чего лишать человека единственной в жизни радости? — А если он там… подохнет, например? — выдал первое, что пришло в голову, Брок. — В отчетах так и напишем, мол, залез в трубу, а мы не ебём чего ради? Проверять не стали, пусть развлекается? — Ну да, — легкомысленно ответила Мэй и вытянула у Брока из-за уха сигарету. — Вот только он выживет, а тебя мы потом из вентиляции болгаркой вырезать будем. Правда в ее словах была, Брок это чувствовал, но и оставить все как есть не мог. Что уж поделать, если не любил он тайны с самого детства, терпеть их не мог, как и загадки. А Зимний даже через полгода совместной работы не открылся ни на йоту. И это страшно бесило. О том, что стоило бы взять налобник или хотя бы простой фонарь, Брок подумал, только преодолев ползком с десяток метров. Зажатый в руке мобильник давал слишком мало света, а ограниченное пространство по бокам лишало хоть какой-то возможности быстро отступить. — Зимний, блядь, найду — выебу, к херам, без любви и смазки! — сквозь зубы прошипел Брок, наткнувшись на очередное разветвление воздуховода. И куда дальше? О строении и функционале вентиляции на базе Брок не имел никакого понятия. Не интересовала его эта сторона быта. Все работало без сбоев — ладно. Один Зимний выдавал фортель за фортелем, а что он думал сейчас, и представить не выходило. Брок на мгновение ткнулся лицом в сгиб собственной руки, зажмурился, отсчитал до десяти и пополз дальше. Нет, сегодня он лично вскроет голову этого отмороженного и посмотрит, что же там искрит настолько сильно, что его коротит таким вот экстравагантным способом. Ведь нормальным Зимний сегодня был. Привычно криворуким, даже немного забавным. В глаза так доверчиво заглядывал, словно ждал, что даже за проебанные нормативы его не отпиздят, как полагалось по регламенту, а лишь легонько, почти ласково потреплют за холку, как щенка, а потом позволят уснуть, уткнувшись носом в хозяйские ноги. Брок ничего такого делать не собирался, как и пиздить, правда. Он просто хмуро махнул рукой, отпуская всех, и Зимнего в том числе, отдыхать до завтрашнего утра. Может, в этом и была ошибка? Новая развилка принесла очередную волну раздражения. Но из левого вентиляционного тоннеля ощутимо дохнуло теплом. Броку было уже насрать и на Зимнего, и на собственное любопытство, он хотел уже хоть куда-то вылезти. Если потребуется, то он и о дестабилизации доложит. Такое поведение назвать нормой никак не получалось, как ни натягивай сову на глобус. В данном конкретном случае она лопнула по швам метров так… сто назад. Реши Зимний сбежать, то мог бы выбрать способ получше, чем на глазах у целого отряда огневой поддержки нырнуть в вентиляцию и там потеряться. А значит, там дело в чем-то другом. Втянув носом воздух, Брок хмыкнул. Судя по всему, он потихоньку подползал к кухне, слишком сильно пахло пряностями. Как раз в рассылке меню на сегодня значилось веганское карри. По мнению Брока, дрянь редкостная, но кто-то же его все-таки ел, раз повара готовили его уже раза три за этот месяц. Брок активнее заработал локтями. Он отлично помнил, что вентиляция на кухне куда шире стандартных тоннелей и имеет пару отверстий, забранных частой решеткой, чтобы было куда жару от плит уходить. Правда, вылезти из воздуховода незамеченным вряд ли получится, но Броку слишком остопиздила эта червячная жизнь. Из Брока все равно не вылупится ничего полезного для профессии, а вот Зимний, скорее всего, где-то окуклился и ждет весны. Мысль о тонких антенках-усиках на патлатой голове этого отморозка прибавила немного оптимизма и желания продолжать ползти. Брок мог даже спокойно представить, какие крылышки могли бы распахнуться за широкой спиной Зимнего. Сложно-металлические, с такими же плотно пригнанными пластинками, как и у руки, но морозно-белым кружевом узора. Пришлось признать, что даже в мыслях это выглядело достаточно красиво. Добравшись до очередного поворота воздуховода, Брок негромко выругался. Вот уж где он уже не рассчитывал обнаружить пропажу, так это здесь. В просторном вентиляционном коробе у самой дальней его стенки, так что даже догадайся кто-то из поваров встать на стул и заглянуть сквозь решетку ничего не увидел бы, в ворохе из одеял мирно дремал Зимний, мать его, Солдат. И что самое смешное, появление чужого в своем логове он проворонил. Потому что встрепенулся, только когда Брок оказался на расстоянии вытянутой руки и этой самой рукой пытался коснуться его живого плеча. В тусклом свете пробивающиеся сквозь частые ячейки решетки Брок только и успел заметить, как расширились светлые глаза Зимнего. Последующий рывок предсказать не получилось, как и то, что после него придется оказаться вжатым в одно из одеял, а металлические пальцы сомкнутся на горле, почти вдавливая кадык в гортань. — Отставить! — прохрипел Брок, хлопнул ладонью по металлическому запястью. Хватка разжалась, позволяя воздуху снова начать поступать в легкие. — Придурочный, — выдохнул Брок, потёр шею и перевел взгляд на виновника всего этого безобразия. — Объяснишься? Не сказать, что Брока так уж сильно волновало, почему Зимний выбрал своим лежбищем конкретно это место. Все же перемещаться по базе он мог свободно, никто не пытался его ограничивать. Может, не считали способным на побег или массово были уверены в безоговорочной преданности. Ни в первое, ни во второе Брок откровенно не верил, но привычка держать собственное мнение при себе так часто спасала жизнь, что изменять ей из-за Зимнего не имело никакого смысла. Брок привстал на локтях. — Давай, сладкий, колись, какого хрена здесь происходит. Не строй из себя инвалида по слуху и голосу. Говорилка у тебя к нужному месту прикручена, — напомнил он. Зимний вздрогнул, поджал губы и как-то сдулся, сгорбился, опустил голову, занавесившись волосами, словно готовился к тому, что его прямо сейчас ткнут шокером под ребра и поволокут усаживать на железный трон, чтобы быстренько откатить к заводским настройкам. — Э нет, отморозок, так мы играть с тобой не будем, — оценив позу, усмехнулся Брок, обхватил Зимнего за шею и без особой надежды потянул на себя, внутренне удивляясь, что у него вообще это получается. — Я не сторонник жестких мер воспитания. За БДСМ-практиками — к мистеру Пирсу. А мне понять нужно, что с тобой, чтобы объяснить яйцеголовым все так, чтобы оно хотя бы выглядело неким подобием нормы. А то пока все на херню какую-то похоже. Тяжесть чужого тела придавила Брока к одеялу будто гранитное надгробие, и только теплое дыхание у щеки напоминало о том, что Зимний вообще хоть и ебанутый на всю голову, но при этом вполне живой. — Ну же, принцесса, расскажи папочке, что происходит. — Холодно… — после непродолжительного молчания все же пробормотал Зимний. — Очень холодно. Брок даже подумал, что ослышался. В технических рекомендациях по работе с Зимним Солдатом четко была прописана устойчивость к экстремально низким и высоким температурам. То есть где обычный боец готов был скопытиться, этому киборгу все должно было быть нипочем. Да и замораживали его время от времени, а потом от термо-геля, если верить записям техников, отмывали холодной водой. Зимнему ведь все равно. Так зачем тратить на него такой ресурс как горячая вода? — Погоди… — все еще не веря, прошептал Брок, попробовал спихнуть с себя Зимнего, но не вышло. Тот, словно мелкая коала, вцепился в его футболку пальцами живой руки и отпускать, по всей видимости, не собирался. — Да не сбегу я! — почти в полный голос рыкнул Брок, надеясь, что хватка и правда прохладных пальцев ослабнет. Но не тут-то было. Зимний лишь сильнее вжался в него, ткнулся холодным носом в шею. — Блядь, — обреченно выдохнул Брок, расслабляясь, раз уж все равно никуда теперь ему было не деться. — Мы хоть поговорить можем? — Можем, — подтвердил Зимний. — И ты мне расскажешь, что с тобой творится? — продолжил Брок. — Расскажу, — тут же ответил Зимний, но снова замолчал, руша любые надежды на то, что тянуть из него информацию не придется. Отсчитав про себя до десяти, Брок выдохнул. — Ты здесь спишь? — Сплю, — подтвердил его догадки Зимний. — Здесь теплее, чем в комнате. — Хорошо, — подбодрил его Брок и, не удержавшись, погладил по плечу. — Ты постоянно мерзнешь, что ли? — Постоянно. — А почему молчал? — Брок накрыл ладонью практически ледяное ухо Зимнего, зная, что он и так все услышит. — Этот пункт не указан в технических рекомендациях, — ответил Зимний, и Брок с удивлением расслышал пусть пока слабый, но уже вполне различимый отголосок чего-то очень похожего на эмоции. А значит, методичка, которую Броку вручили вместе с усиленной по мощности электрошоковой дубинкой и ампулами транквилизатора, безбожно врала в самом главном: Зимний Солдат — человек. Странный, модифицированный на всю голову и на нее же ебанутый человек. Кое-что сопоставив, Брок хмыкнул. — Скажи ка мне, сладкий, а твое это состояние ведь влияет на результаты работы? На скорость? На реакцию? На внимательность? — Влияет, — подтвердил Зимний. — При понижении температуры тела данные показатели падают на несколько пунктов. — Заебись, — выдохнул Брок, не без удовольствия отмечая, как под ладонью согревается аккуратное ухо Зимнего. — Змеюка ты хренова. Постоянно мерзнешь и косячишь из-за этого, нервы мне мотаешь, а про то, что тебе для нормализации организма хватит горячего чая в термосе и теплых носков ни полслова. Мудила ты, Зимний. — Какао, — раздалось тихое около уха. — Что? — не понял Брок. — Можно мне не чая, а какао? — попросил Зимний. — Ты точно военный модификант с длиннющим серийным номером, а не девочка-подросток, прочно застрявшая в пубертате? — вкрадчиво поинтересовался Брок, решив для себя сегодня никуда не двигаться, пусть Его Змеиное Величество обовьется вокруг кольцами и греется. Пусть… Брок закрыл глаза, расслабился, позволяя забрать футболку, задрать ее едва ли не до подбородка и перебраться ниже, укладываясь тяжелой головой на голый живот. Пусть. Впереди предстояло еще много работы, и чем больше Брок об этом думал, тем больше выглядел ком проблем, с которыми следовало бы давно разобраться. Для начала он обязательно изменит регламент, если не официально, то хотя бы попытается обойти кое-какие его пункты, ведь Зимний не машина, а с живым человеком так нельзя. Это винтовку достаточно перебирать, чистить, смазывать и не кидать в песок. С Зимним, как и с любым бойцом его отряда, все обстояло куда как сложнее. Значит, будет у Зимнего горячий душ по утрам, чай или долбаное какао, теплая поддевка под кожаной сбруей и шапка мехом внутрь, если того потребует погода. Но Брок больше не позволит никому издеваться над своей змеюкой, пусть даже и видел он поначалу в Зимнем бабочку. А там хуябочка самая настоящая, мерзлявая и липучая. Пусть. Брок согласен.