you're only mine

Хенджин пугается, когда Минхо выходит из комнаты с громким хлопком двери, даже на секунду замирает, но его сразу же накрывает новой волной слез. Он поджимает к себе колени и пальцами оттягивает волосы, чтобы хоть как-то отвлечь себя от навязчивых мыслей. Минхо обманул его только что. Это заставляет Хвана задуматься: правда ли все слова старшего до этого были искренними и настоящими? Хенджин только начал доверять Минхо, только все стало налаживаться. Если старший его обманывал все это время, то, наверное, стоит даже радоваться, что он сейчас показал себя. Парень полностью отстраняется от окружающего мира, даже не замечает, как открывается дверь в комнату и как в ней оказывается Джисон. Хенджин слышит голос друга, но не может поверить этому, ведь появления Джисона он никак не мог ожидать. На самом деле, сейчас он вообще ничего не ожидает, его полностью захватили эмоции, отчего всё происходящее вокруг находилось будто в тумане. Все, чего хотел Хенджин сейчас — это поскорее свалить отсюда и постараться забыть всё, что произошло. Но это невозможно, и от осознания этого слезы текут по щекам с удвоенной силой. Где-то внутри ломается что-то очень важное, что, казалось, уже и не могло сломаться. Хван чувствует себя самым ничтожным человеком, который недостоин ничего, который создан просто ради несмешной глупой шутки. Он не заслуживает ничего в этом мире: ни образования, ни любви, ни спокойной счастливой жизни – ни.че.го. Единственное, что Хенджин и правда ценит в своей жизни, так это маму, которая единственная поддерживала его несмотря ни на что. Поэтому сейчас до безумия хочется бросить всё и оказаться дома. Хочется оказаться где угодно, только не здесь, подальше от Минхо, подальше от всех. Хенджин чувствует объятия друга и, несмотря на все свои желания оказаться в одиночестве, прижимается ближе и утыкается носом в футболку Хана. Видимо, тело оказалось умнее разума, ведь Хван, определённо, нуждается в чужом тепле. Он даже не слушает, что ему говорит Джисон, только хватается за его футболку как за спасательный круг и надеется, что все это скоро закончится, ведь из-за долгой истерики его уже трясёт. — Почему они все так поступают со мной. Почему, Джисон… Я для них... Просто... Какая-то вещь… — Хенджин плачет в плечо Джисона и держит его за руку, наконец чувствуя тепло. — Бессмысленно. Всё так бессмысленно, Джисон. Я думал хён хоть немного любил меня. Разве меня нельзя любить? Хоть немного, — Хенджин отстраняется от Хана и смотрит в его глаза своим туманным из-за слез взглядом, будто просит сказать ему то, что Хван хочет услышать. Пусть это будет неправда, но, может, хоть немного полегчает. Ему самому неясно, о каком именно хёне он говорит, потому что опирается только на эмоции, а они сейчас слились в один больной и тяжёлый ком. Джисон крепко обнимает друга, поглаживая его по спине и давая выговориться, ведь так хоть немного, но от этого должно стать лучше. Хан уже хочет прибить Минхо за то, что тот допустил такого состояния Хенджина, это показывает его не с лучшей стороны. А ведь изначально Минхо понравился Джисону. — Хенджини, ты не вещь и тебя можно любить. Тебя любят, как минимум я и твои родители. Мы очень тебя любим. Минхо тебя любит, вроде как, он ведь заботится о тебе, даже позвал меня, потому что знает , что так будет лучше, — Джисон говорит спокойно, пытаясь донести что-то до друга, хоть это и кажется сейчас бессмысленным. Хан зарывается пальцами в волосы Хенджина и мягко их перебирает, чтобы отвлечь от ненужных мыслей и заставить расслабиться. — Ты самый лучший, Хенджин… Тебя невозможно не любить, помни об этом. А все те придурки, которые говорят обратное, пусть идут нахуй, ведь ты замечательный. Сделать тебе чай? Может успокоительное принести? Или ты что-то ещё хочешь? — Джисон предлагает всё, что в голову придёт. И если этого нет у Минхо дома, Хан закажет доставку, а потом потребует у Минхо деньги за это. Он беспокоится за друга и не хочет оставлять его одного, но Хван явно не в состоянии встать с кровати, поэтому обязанность Джисона на сегодняшний день — позаботиться о друге. — Хён меня не любит. Если бы любил, не не поступал бы так со мной, — голос Хенджина дрожит, как и он сам, а в голове прокручивается момент, который наверное ещё долгое время будет посещать его сны, злой Минхо всегда его пугал, а сейчас это стало только хуже. — Я не хочу больше видеть его. Никогда, — Хёнджин понимает, что его желаниям не суждено сбыться и уйти от Минхо не получится, если тот сам не отпустит его. Но Хван уверен, что этого никогда не случится. — Я не замечательный, Сони. Никто так не думает. Я глупый, создаю проблемы, думаю только о себе, живу как содержанец за счёт других. Минсок ведь прав: я ничто без милого лица и красивой фигуры, — Хенджин затихает ненадолго и, чтобы хоть немного успокоиться, крутит на пальце кольцо, подаренное Минхо вчера. Оно напоминает о старшем, но при этом с кольцом связаны только положительные эмоции и воспоминания о Минхо. Вчерашний день был для него и правда самым лучшим за последнее время, и кольцо является напоминанием о времени, когда Хенджину было хорошо и спокойно. — Я хочу домой, но... Хён он... Он не отпустит меня, — Хенджин не думает, прежде чем сказать это, из-за чего слова сами вырываются наружу. Он уже даже не знает от чего именно не может успокоиться. На него навалилось все: сообщения Минсока, вчерашний недопоцелуй с Минхо, осознание того, что Ли похитил его и насильно удерживает рядом с собой. Хенджин сейчас будто переживает все эмоции сразу. Он тихо всхлипывает, устраивая голову на плече друга и думая самые ужасные вещи про себя и свою жизнь. У него уже нет сил плакать, но слезы продолжают стекать по щекам против его воли. – Я устал от его постоянного надзора, я устал от всего него. Он навязчивый, постоянно маячит перед глазами и устанавливает свои глупые правила. Но. Блять, Джисон, это так сложно, — Хван хочет сказать ещё что-то, но передумывает. Ему непонятны собственные чувства к Минхо, поэтому говорить о них нет смысла. — Что он сделал?! — Джисон возмущается, и он уже готов пойти и набить Минхо ебало, хоть и не знает всех деталей, потому что его ребёнка никто не может обижать. Только вот оставлять Хвана одного нельзя, мало ли что он себе ещё надумает. — Ладно, с ним я разберусь позже. А лучше заберу тебя отсюда, раз он не ценит тебя. Что ещё тебе сказали? Джинни, ты солнышко, да, немного глупенький, но тебя много кто любит не за внешность. Даже сейчас, я ведь сижу с тобой, не смотря на то, что ты заплаканный, и у тебя проблемы. Ты не думаешь только о себе, кому если не мне это знать? Они просто пидорасы! Найдём мы тебе нормального мужика, который будет тебя ценить, — Джисон улыбается подбадривающе, хотя Хенджин и не смотрит на него. Хван слушает слова друга и только коротко кивает, не в состоянии ответить больше. Ему действительно не хватает нормального человека рядом, который смог бы поддержать в любой момент, любил бы и всегда был бы рядом, может даже принимал его таким, какой он есть. Последнее для Хенджина является просто пределом мечтаний. Минхо может и подходит на роль пары для Хенджина по большинству пунктам, но он совсем ненормальный, и его идеальность пугает и кажется странной. За все это время, которое Хван живёт у старшего, Ли ни разу не рассказал о себе ничего личного, он так и остаётся загадкой для Хвана. У Хенджина такое ощущение, что он совсем не знает Минхо, но при этом сам чувствует себя совершенно безоружным перед ним, ведь старший читает его как открытую книгу и знает о нем практически всё. — Погоди что? В каком это смысле не отпустит? — на Хана неожиданно приходит осознание ранее сказанных слов Хенджина. Джисон настораживается и смотрит непонимающе на друга, ожидая ответов на свой вопрос. Минхо до этого дня казался хорошим, но сегодня он открывается с другой стороны, с более пугающей и отталкивающей. — Если он тебе угрожает, делает больно и держит здесь против твоей воли, я звоню в полицию, — Джисон сразу же достаёт телефон, чтобы осуществить сказанное, но его останавливают. Хан не понимает, почему Хёнджин сам не позвонил никуда и не попросил о помощи, ведь у него была возможность это сделать. — Что не так? Нужно избавляться от него и налаживать твою жизнь. — Не надо полицию… Я не хочу, чтобы хёна посадили в тюрьму. Он ведь... Чёрт, я совсем ничего не понимаю. Просто не надо никуда звонить, — Хенджин зажмуривается на секунду и сжимает чужое запястье. Хван нерешительно отводит взгляд и понимает, что несёт чушь, очевидно противоположную всему, что сказал ранее. Но ему правда не хочется рушить жизнь Минхо, он благодарен ему за все прекрасные моменты и за заботу. Вчерашний день был замечательным, и все благодаря Минхо, вчера Хенджин даже не задумывался о том, что буквально через день будет мучиться от истерики, поэтому просто наслаждался временем со старшим, и ему это даже понравилось. – Я соврал тебе, когда сказал, что мы познакомились в клубе. На самом деле я никогда не находился здесь по собственному желанию, — Хенджин не хочет говорить Джисону, что Минхо буквально похитил его. От одного этого слова начинает тошнить, видимо, у него уже выработался триггер на подобное. Хван даже в своём состоянии осознает, как сильно сейчас рискует, поэтому чуть снижает тон на столько, на сколько это возможно. — Пожалуйста, не говори ему, что я сказал это тебе. Он разозлится, и тогда тебе будет очень плохо. Он угрожал мне, что убьет тебя, если я расскажу тебе что-то, — последнее Хёнджин почти шепчет и берет руки Джисона, крепко сжимая их и умоляюще смотря другу прямо в глаза, — хён не сделает ничего, если будешь вести себя как раньше. Только не надо никуда звонить. Хён ведь не плохой. Он ни разу не тронул меня без разрешения, ну если не считать некоторых моментов, но тогда я сам был виноват. Пожалуйста, Джисон, так будет лучше для всех. — Ты сам себе противоречишь, Хёнджин! Сначала говоришь, что не хочешь его видеть и так далее, а потом запрещаешь мне обращаться за помощью, потому что не хочешь, чтоб ему было плохо. Он ведь не отпустит тебя просто так, как я понимаю, — Джисон совершенно не понимает друга, пытаясь найти хоть какое-то объяснение в его глазах. Хенджин, исходя из сказанного – жертва, и его нужно спасать. Только как это делать, если он сам того не хочет? — Хёнджин, ты глупый? Он, буквально, тебя принудил к проживанию в его доме, я не знаю, что он сделал, чтоб запудрить тебе мозги, но это не нормально, Джинни… Ему место за решёткой, если он пришёл к тому, чтоб удерживать человека в своём доме, угрожать ему, это, блять, уголовное преступление! И я даже уже не сомневаюсь, что он способен на убийство. Он был таким злым, когда мы приехали с Ликсом. Был настроен кого-то убить, надеюсь, Феликс его остановил. Он знает, как подойти даже к неадекватному человеку, — Джисон всё же переживает за своего парня, но старается не показывать этого, ведь только может усугубить ситуацию с Хенджином — Я знаю. Я все это прекрасно знаю, Джисон. Это ненормально, противозаконно, эгоистично, но просто... Хён не заслуживает тюрьмы. Есть преступники гораздо опаснее его. Я не оправдываю его преступление, просто... — Хенджин затихает и задумывается. Ему было бы неплохо самому узнать, зачем он так активно защищает своего похитителя, при том что теперь даже смотреть на него боится. Была бы у него такая возможность сбежать месяц назад, он бы не задумываясь, воспользовался ей. Но сейчас даже от мысли, что Минхо может сесть в тюрьму, становится противно и тяжело на душе, хочется поскорее избавиться от этого чувства, — Просто не звони никуда, Джисон, пожалуйста. Я не могу объяснить почему, я сам ничего не понимаю. Извини, это из-за меня вы с Ликсом так рискуете, я не хотел, чтобы так получилось. Я надеюсь, с ним все в порядке, прости… — Хенджин вновь роняет голову на плечо друга и, на всякий случай, забирает телефон из его рук, сплетя пальцы и поглаживая его ладонь большим пальцем. Ему ужасно стыдно, что кто-то может пострадать из-за него, тем более если этот кто-то — близкий человек Джисона. — Скажи мне, почему ты так не хочешь, чтоб он оказался в тюрьме? Это ведь будет справедливо, а мы с тобой вернём тебя к нормальной жизни. Будешь как раньше в универ ходить и зависать со мной. Единственное, что меня смущает, так это то, что он разрешил тебе со мной общаться. Да и телефоном пользоваться ты мог ведь… Почему он тебе это позволил, если есть вероятность, что ты можешь позвать на помощь? Он сумасшедший. — Джисон, я не знаю. Он начал немного доверять мне в последнее время. Да и у меня больше нет цели вызвать полицию и сбежать. Это бесполезно. У него есть деньги и связи, он может нанять хорошего адвоката, а потом снова найти меня. Тогда его отношение ко мне уже не будет таким хорошим, — Хенджин рвано выдыхает, вновь осознавая свое безысходное положение. Он уже смирился и даже начал искать плюсы своего пребывания у Минхо, но каждый раз, когда он думает об этом, на него находит тот же ужас, что и раньше. Ему все ещё не верится, что подобное могло произойти с ним. — Ты даже не представляешь себе, как все было хорошо до сегодняшнего утра. Может, если бы так прошло ещё немного времени, он бы совсем отпустил меня, ну или, хотя бы, разрешил съездить к родителям. Пойми, если он сядет, я буду чувствовать себя ужасно. Я уже не смогу как раньше. — Если всё было хорошо до сегодняшнего утра, может расскажешь, что случилось, почему теперь всё в таком напряженном состоянии? Я не до конца могу сложить в голове все пазлы из того, что мне известно. Давай сходим умыться, я сделаю тебе чай, и ты мне всё спокойненько расскажешь, — Джисон искренне не понимает, что здесь творится. Хёнджин не хочет уходить и, вроде, даже настроен к Минхо положительно, только теперь испытывает к нему страх. Однако, говорит, что Ли хороший и не заслуживает тюрьмы. Хан запутался. Должны быть какие-то причины такого поведения, как Ли, так и Хвана, только они где-то спрятаны и откапывать их будет наверняка нелегко, при этом не задев друга. — Хёнджин… Я не буду звонить никуда, но как только мне покажется, что ты в опасности, я сразу набираю номер службы спасения. И этот Минхо у меня получит по полной, — Хенджин как-то грустно улыбается, понимая, что, даже если Джисон очень постарается, Минхо по голове настучать не получится. А если и получится, то после их всех ожидают не самые приятные последствия. Но, видя смелость и отвагу друга, он не может не улыбнуться. Хенджин рад, что может чувствовать поддержку, для него это необычно, ведь раньше они с Ханом редко общались на подобные личные темы. В то время у него не было возможности так открыто показывать свои эмоции, приходилось тихо плакать в подушку, пока никто не видит, чтобы в очередной раз не нарваться на осуждение. — Спасибо, но я все же надеюсь, что служба спасения нам не пригодится. Было бы некрасиво обманывать хёна, он всё-таки доверяет мне, — Хенджин соглашается на предложение друга сделать ему чай и выпускает его из объятий, решая остаться в комнате. Ему уже стало легче, но лишь потому, что он отвлёкся на другие мысли, не те, из-за которых в нем родилось столько противоречивых чувств. А мысленно возвращаясь к теме своей истерики, ему снова становится тошно. Тошно от Минхо, от самого себя, от Минсока. Джисон не сразу разбирается со всем на кухне, ведь это не его дом, и он в принципе находится здесь впервые, но всё же находит любимый чай Хенджина и успокоительное. Возвращается обратно он довольно быстро, сразу же отдавая другу кружку и садясь к нему ближе, чтоб, если что, успокоить. Хенджин благодарно улыбается, когда Джисон приносит ему горячий чай, и греет о кружку холодные руки, слегка задумываясь и пытаясь формулировать мысли более корректно. — Сегодня утром на мои вчерашние истории со свидания ответил Минсок. Я не понял, зачем точно он писал, но видимо его главной целью было унизить меня как можно сильнее, — Хенджин опускает глаза в кружку, чтобы не заплакать снова, и устало вздыхает. Его голос вновь дрожит, но теперь то, что он говорит, хотя бы не является полным бредом для Джисона. — Он назвал меня шлюхой, потому что не прошло и полгода после нашего с ним расставания, а я уже нашёл себе кого-то, с кем могу выкладывать милые истории и ходить на свидания. Все это время, он думал, что я шлюха, даю всем направо и налево, а я... Я ни разу даже не думал, чтобы изменять ему. У меня из друзей то только ты. Я всё свое время уделял ему и его прихотям. А он, оказывается, даже не любил меня все это время, — у Хенджина в уголках глаз вновь скапливаются слезы. Он просто не может спокойно говорить и думать о Минсоке, тем более когда сердце второй раз разбилось, после всех этих ужасных сообщений. — Ему все эти два гребанных года дела до меня не было, а я, как дурак, верил всему, что он говорит. Минхо такой же. Он забудет обо мне, когда я ему надоем. Но он, наверное, лучше Минсока, как бы не было трудно это признавать. Он не плохой, хоть и преступник. Он не говорит мне, что пора худеть, не настаивает, чтобы я с ним спал, он вообще ни на чем не настаивает, может только на моем проживании здесь. Но это ведь не значит, что я нужен ему для чего-то большего, чем просто секс-партнер. Может ему просто хочется, чтобы все было по согласию, без принуждения или типо того… Минсока это, конечно, мало волновало. После его сообщений мне стало так ужасно, я захотел быстрее покончить со всем этим цирком, поэтому решил переспать с Минхо, чтобы он больше не пытался скрыть от меня свою основную цель. Но он отказался… Видимо даже на это я, по его мнению, не способен. Я просто дурак… — Хенджин закрывает свободной рукой лицо, зажмуриваясь и незаметно смахивая слезы. Ему ужасно стыдно и неловко все это вспоминать и рассказывать другу, ведь в тот момент он даже не осознавал, что делает. В своём обычном состоянии он бы ни за что не учудил ничего подобного. Хенджину максимально не хочется говорить об этом, поэтому он, как можно быстрее, заканчивает свой рассказ, не вдаваясь в подробности. — Минсок подонок. Как можно так нагло врываться в жизнь, оставить говна и исчезнуть снова?! Хёнджин, мы ведь с тобой знаем, что ты не такой, ты намного лучше того, что он о тебе думает, — Джисон обнимает Хвана и гладит его по спине, успокаивая этим. Кажется, Хан понимает, что послужило причиной ссоры, произошедшей сегодня. Хёнджин очень вспыльчивый и не всегда контролирует свои эмоции, а Минхо, видимо, к этому ещё не привык и реагирует на всё слишком резко. — Джинни, а ты не задумывался, что он мог тебе отказать, потому что ты не в самом лучшем состоянии для секса? Просто... Даже если ты ему нужен, чтобы трахаться, в чем смысл делать это, пока у тебя истерика? Он хоть и ебанутый преступник, но, вроде как, тоже человек. — Да даже если так, все равно это никак не отменяет того факта, что держит он меня здесь только для одного. Я не знаю, что у него за принципы такие, что он может спокойно похитить человека, а выебать его, пока он плачет, нет, но мне, на самом деле, похуй. Зачем тогда он вообще согласился и обманул меня? — Хенджин все ещё чувствует себя брошенным и ненужным из-за этой ситуации, но уже хотя бы не бьётся в истерике, а лишь иногда вытирает все еще идущие слезы с щек. — Почему ты считаешь, что Минхо такой же? Оправдывать его и переубеждать тебя я не буду, просто… Я ведь не знаю ничего, что здесь происходило, тем более я знал совершенно неправильную историю вашего знакомства и отношений. Тебе не трудно рассказать мне всё с самого начала, как это было на самом деле? — Джисон путается в мыслях, пытаясь сложить пазлы в голове, но сначала Хёнджин говорит, что Минхо хороший, а потом утверждает, что он такой же как Минсок и просто хочет использовать младшего. Да и эта вечная ревность напрягает. Джисон ужасно запутался во всём. Хенджин всхлипывает негромко и старается сформулировать свой рассказ, так как оказалось, что думать на не самую адекватную голову достаточно сложно. — Если вообще с самого-самого начала… Где-то полтора месяца назад я расстался с Минсоком, потому что в универе пошли слухи о наших отношениях. Из универа меня, кстати, исключили по этой же причине. Я решил забыться и, видимо, напился, как животное. Я, наверное, никогда так много не пил до этого. Дальше я почти ничего не помню. Только некоторые моменты всплывают в памяти и то, как Минхо-хен даёт мне воду на улице. А проснулся я уже здесь, прикованный к кровати. Это было в комнате, в которую Минхо входил через шкаф, — Хенджин указывает на шкаф и на ту маленькую душную комнату, о которой он уже успел забыть. А ведь она все это время находилась буквально за стеной, и Минхо в любой момент мог вернуть его туда. Сейчас, увидев такую страшную и опасную сторону Ли, Хенджин даже не сомневается, что веди он чуть по хуже, Минхо бы не стал церемониться и запер бы его там снова. — Я первый раз в жизни так сильно боялся кого-то! По правде говоря, лучше бы хён убил меня тогда, может, я переродился бы в кого-нибудь получше, более счастливого. Начал бы все с начала. Но оказалось, что Минхо просто одержимый мудак. Он рассказал мне, как наблюдал за мной последние два года. Он буквально следил за мной, Джисон. Разве по этому не понятно, что ему от меня нужно, — Хенджин опускает голову, полностью смиряясь с тем, что нарушает правила Минхо и подвергает сразу всех опасности. Он все еще помнит, как старший устанавливал эти правила перед первой встречей с Джисоном, поэтому будет убеждать друга молчать в тряпочку, а лучше вообще убираться из этого дома. Хенджин рассказывает о некоторых событиях, которые произошли за это время: о Кками, о своём побеге и о голодовке длинной в четыре дня, после которой он больше ни разу не был в той комнате больше десяти минут. Все слова Хвана сводятся к тому, что Минхо исключительный псих, от которого лучше держаться подальше, но это никак не состыкуется с его нежеланием звонить в полицию. — Минхо такой же, потому что по-другому не может быть. Сам подумай, зачем я нужен ебанутому сталкеру? Не чай же вместе распивать на брудершафт… Минсок сказал, что я глупый, раз верю ему. Я бы хотел уйти от Минхо, но он все равно не заслуживает тюрьмы, а по другому освободить меня невозможно. Он, правда, лучше Минсока. Знаешь, он сегодня впервые был так груб со мной. А для Минсока это было нормальным общением. Мне хочется, чтобы хён исчез из моей жизни и больше никогда не появлялся, но при этом я как-то странно себя чувствую. Он меня жутко раздражает, но я уже привык, что он все время рядом и, наверное, буду чувствовать, что чего-то нехватает, если он решит меня бросить. — Как же всё сложно… Этот Минхо и правда псих. Если не хочешь в полицию, может хоть в психушку его сдадим? Хёнджин, я беспокоюсь, что он может сделать тебе что-то ещё. Но меня смущает то, что он относился к тебе очень хорошо и, по сути, у тебя была хоть какая-то свобода. Это пиздец странно и пугающе, — Джисон выглядит очень загружено, и ему точно нужно переварить эту информацию. В его глазах Минхо стал ещё хуже, чем когда он увидел агрессивную сторону Ли и плачущего Хвана. Ему тошно от того, что он ничего не может сделать, чтобы помочь другу, ведь тот отвергает самые адекватные варианты. — Не думаю, что хён захочет ложиться в психушку. Он откажется, и нам обоим попадёт, — Хенджин говорит спокойно, но, скорее, от того, что больше нет сил плакать. Ещё немного и все его чувства закончатся, или уже закончились. — На самом деле, — начинает Джисон после довольно долгого молчания и крепких объятий, — когда мы приехали, он просил позаботиться о тебе. Я знаю, это ещё больше путает. Если ты для него игрушка, то в чем смысл такого хорошего обращения и ожидания согласия? Зачем он просил позаботиться? И почему продолжал пытаться тебе угодить? Всё слишком запутанно. Я расскажу об этом Ликсу, хорошо? Ему, наверное, будет проще понять этого психа. Да и они там, вроде как, общаются. — А вдруг это его хорошее отношение было только прикрытием. Вдруг он ненастоящий. Он ведь и правда был идеальным, разве такие люди существуют? Хён почти не говорил о себе, откуда мне знать, какой он на самом деле? — так плохо Хенджин ещё никогда себя не чувствовал. Из него будто выкачали всю жизненную энергию. Его сил еле хватает на то, чтобы держать кружку с чаем. Думать о Минхо и разговаривать о нём нет никакого желания, но Джисон не успокоится если не узнает все, так что приходится немного потерпеть. — Ты боишься, что он тебя бросит, но не хочешь, чтоб он был рядом? Если не брать в счёт сегодняшнюю ситуацию, ты бы хотел дальше с ним жить и, может, встречаться? Просто я не особо понимаю, привязанность это или ты влюбляешься в этого критина из-за его хороших сторон, — Джисон убирает пустую кружку из рук Хвана на стоящую рядом тумбочку и валит его на кровать, всё также не выпуская из тёплых объятий. — Есть очень много причин, почему я не хочу его видеть. Я боюсь его. Иногда он так странно смотрит на меня. Не знаю, Сони. Он же псих, кто знает, что у него в голове. Может, ему просто не нравится, когда я плачу и действую на нервы, а может... Ладно, не хочу больше об этом. Голова болит, — Хван прижимается к Джисону и чувствует, как его объятия успокаивают его. Хенджину бы очень хотелось верить, что Минхо так хорошо относится к нему не просто так, но ему страшно снова ошибиться. Он не сможет пережить ещё одного Минсока, он сломается окончательно. — Бедный… аж дрожишь. Я не буду пускать его к тебе и не уеду никуда, как минимум, пока ты не придёшь в себя. Но если, вдруг, надумаешь вызвать полицию, говори, я всегда буду за. — Забудь про полицию, Джисон. Я не хочу рисковать твоей жизнью ещё больше. Ты же видел, как хён злится. он себя не контролирует, — видимо, успокоительное в чае начало действовать, ведь Хенджин начал чувствовать сонливость. Он утыкается носом в грудь Хана и прикрывает глаза, греясь о Джисона как о грелку. — Ты же не скажешь хёну, что обнимал меня? Это ему тоже не понравится. Он ведь поехавший, мало ли, — говорит Хенджин, открывая глаза и смотря сонным взглядом на друга, чье лицо настолько близко, что Минхо бы сошёл с ума и прикончил обоих на месте. Джисону лучше вообще не заикаться про то, как именно он успокаивал Хвана, чтобы избежать проблем в виде злого Минхо. — Я не буду с ним даже разговаривать. А Феликс умеет хранить секреты, так что всё будет хорошо, не переживай, — Джисон говорит негромко и решает больше не поднимать эту тему. Он узнал столько, сколько ему нужно знать, так что нет смысла дальше пытать друга. — Ты устал, и тебе нужно поспать. Давай закроем глазки и отдохнём, хорошо? Я буду рядом, не буду подпускать его к тебе и буду здесь, либо в соседней комнате, — Хан гладит Хёнджина по голове, мягко перебирая его волосы и успокаивая этим. Он знает, что у Хвана могут быть кошмары после истерики, но надеется, что всё пройдёт спокойнее и он поспит и востановит хоть часть сил. Джисон аккуратно выбирается из объятий друга и укрывает его одеялом, чуть ли не закатывая в него как гусеницу или шаурму. Он спускается на первый этаж и выходит из дома в поисках Минхо и своего парня, которого он оставил с ним. Найдя их на скамейке под деревом, Джисон подходит и говорит, что Хёнджин уснул, но ему всё ещё плохо. Именно поэтому Минхо нельзя к нему подходить. Хан держится на безопасном расстоянии от старшего, не желая подходить ближе. Он просит хозяина дома выделить им с Феликсом комнату, ведь оставлять Хёнджина Джисон не собирается. Уже оказавшись в комнате, куда их распределили, а именно в соседней от спальни, где лежал сейчас Хван, Джисон выдохнул. Общаться с Минхо ужасно трудно, особенно после услышанного ранее от друга. Джисон постоянно ходит проверять Хвана, при этом убеждаясь, что Минхо находится в своём кабинете, куда ушёл сразу же, как они зашли в дом.