килограмм за килограммом

Пробуждение не было приятной вещью когда-либо. Обычно это значило, что их выследили и нужно бежать, либо прозвенел будильник и нужно бежать, на пробежку соответственно. Сейчас он проснулся, но это пробуждение было поганее всех ведь сейчас пробежку ему не устроить, а бежать хотелось, как можно дальше из этой больницы. Белые стены давили со всех сторон, потолок тоже не отличался красками. Тяжело. — Нил, ты как? — перед ним появляется блондинистая макушка. — Я-я в порядке, — Абрам смотрит по сторонам, пытаясь отыскать выход, боль мешает каждому действию, но парень пытается не обращать на это никакого внимания. Эндрю замечает это и отходит в сторону. Перед Джостеном открывается вид на приоткрытую дверь, и он выдыхает. Дверь в подвал была всегда наглухо закрыта. — Что с ним? — Натан — мёртв, — отвечает Миньярд внимательно следя за реакцией. Облегчение — всё, что он заметил. — Остальные? — Задержаны, у каждого пожизненное, — Эндрю протягивает руку к лицу рыжика и задаёт их вопрос: — Да или нет? — С тобой всегда да, — блондин не стал спорить, коснулся щеки своего партнёра, приблизился к его губам и снова спросил, на что получил ответ: — Всегда, Дрю, всегда да. Поцелуй не был долгим, но выражал абсолютно все чувства, которые сейчас испытывали оба парня: любовь, облегчение, счастье, свободу и удушающее отчаянье. Нил пока не видел, что теперь представляет из себя его тело, а Эндрю да, он всё видел. Абрам для него всё ещё оставался самым прекрасным человеком в мире, но это не значило, что Джостен сможет принять нового себя. У рыжика и раньше были проблемы с принятием шрамов, а что будет теперь, когда его тело стало одним сплошным шрамом, Миньярду было страшно представить. Блондин смотрит в глубокие голубые океаны глаз своего парня и тонет в них, что ж… спасателей не зовите, он хочет утонуть. — Пялишься. — Ага, — Нил улыбается и тянет руку к парню. Из-под одеяла появляется полностью замотанная в бинты рука. Джостен не удивлён. Но вот открывшийся вид на остальную часть тела, которая всё это время была накрыта одеялом, и боль, которая прошлась по всему телу стоило ему сделать действие, заставляет задать вопрос. — Дрю? Что со мной сделали? — Главное, что ты жив. Верно? — Эндрю, что с моим телом?! — Оно… — Блондин не успевает сказать хоть что-то, как Джостен резко садиться на кровати и кричит от сильной боли, на белых бинтах появляются кровавые пятна. — Идиот! Что ты делаешь! — Изуродовали… На моём теле есть хоть одно свободное место? Хоть одно нормальное? — то ли из-за того, что Миньярд долго молчал, то ли из-за боли слёзы стали падать из глаз. Океан пустел. Эндрю не хотел чувствовать засуху. Ему хватало своих пустынь. Он не допустит. — Ты всё так же прекрасен. Не дай им сломить тебя, — Нил ничего не ответил, поэтому блондин перешёл к следующему действию. — Я позову врача. Джостен всё так же молчал. На следующий день всё вроде бы пришло в норму, Нил даже смеялся с лисами, но от Эндрю не скроешь. Особенно что-то касаемое его наркомана. — Ужин, — в палату заходит милая медсестра и оставляет тарелку с пюре и фасолью в томатном соусе. Миньярд берёт тарелку в руки, захватает немного фасоли в ложку и подносит к лицу Нила. Тот не стал есть… Парень замер в ужасе. Эндрю сразу убрал всю еду как можно дальше, а мозг судорожно пытался определить, что могло вызвать такую реакцию. — Нил, ты меня слышишь? — Д-да, я не голоден, — почти сразу отвечает рыжик и отворачивается, морщится и шипит от боли. — Что это сейчас было? — Мне показалось, что там муха, — говорит первое, что приходит в голову. — Нет, кролик, так не пойдёт. Я должен знать. — Ты никогда не боялся их. Нил молчал. — Как насчёт правды за правду? — блондин вспоминает о их игре и сразу бросает бонус. — Ты можешь спрашивать первым. — Ты видел моё тело без бинтов? — Чего такого парень и ожидал. — Да, — Джостен сжался, заранее зная какой вопрос его ждёт. — Почему у тебя была такая реакция на еду? У тебя опять проблемы с ней? — Это два вопроса. — Отвечай на первый, — хмурит брови Миньярд. — М-мне… я-я… это глупо, Дрю. — Ты глупый кролик. Я ничему не удивлюсь, — Нил усмехается и говорит: «Верно», но Эндрю не это имел ввиду, поэтому быстро исправляется: — всё, что связано с тобой для меня важно и что-то такое важное ты можешь посчитать глупым, но для меня это не так. Абрам, я хочу знать. — Я думал, что это мясо, — и он снова замолчал. — С каких пор ты стал вегетарианцем? — Человеческое мясо, Дрю… — Что они с тобой делали? — раздражение и злость поднялись от куда-то с ног и достигло своего пика на самой макушке. Нил мелко вздрогнул и отвёл взгляд. — Это уже второй вопрос. — Тогда задавай свой. — Не сегодня. Спокойной ночи, Дрю, — Миньярду ничего не оставалось как проглотить свою злость и прошептать: «Спокойной ночи». Сны у обоих были тяжёлыми.